Чтение онлайн

— Он раз в неделю самолично проверял показания приборов. Но у нас никаких неполадок и не было. Вот когда в первом дефлекторе сгорел тот блок во время стрельб, это другое дело…

— Значит, он раз в неделю приходил и сам осматривал приборы?

— Так точно, сэр. Сам все проверял, до последней цифирки.

— Ясно. Шлегель, вы мне очень помогли. Я обязательно упомяну об этом в письме в Совет Безопасности. По-моему, то, что вы рассказали, прекрасно демонстрирует чувство ответственности. Не так ли?

— Так точно, сэр.

— Да, и пока никому не говорите об этом. Я хочу сделать инженерам сюрприз. Вы свободны.

Шлегель понятливо улыбнулся и вышел из каюты.

Скайуокер вызвал старшего помощника.

— Шлегель считает, что все в порядке.

— Я рад. Хотя бы с двигателями все хорошо.

— А где у нас «не все хорошо»?

— Есть кое-что интересное.

Анакин оживился.

— Да?

— Сэр, вы знаете, что в отсеке реактора сегодня поменяли два блока в системе охлаждения? — спросил Карпино.

— Вы что, серьезно?

— Ровно час назад.

Скайуокер не стал стесняться в выражениях. Хаттеза его помощник не понимал, но смысл уловил превосходно.

— Я там был буквально в двенадцать.

— В двенадцать все действительно было в порядке. Я позже туда зашел, поговорить с лейтенантом Фришем. И выяснилась любопытная деталь. Стоукинс появился там около часа, чтобы обсудить какие-то мелочи. И вдруг заметил, что барахлит один из мониторов. Конечно, он сейчас же вызвал Рутьеса. Рутьес все подтвердил, и сказал, что система охлаждения скоро вылетит в трубу, а неисправный монитор показывает, что все в порядке. Насколько я понял, они устроили там целый спектакль. Да так, что Фриш всерьез поверил, что он сам во всем виноват. Неисправности монитора не заметил, а должен был проверять показатели по резервным каналам. Фриш решил, что ему грозит разжалование и штрафная рота. Тогда Рутьес сразу же утешил его, сказав, что возьмет вину на себя и сам обо всем доложит командованию.

— Я догадываюсь, какому командованию, — хмыкнул Скайуокер.

Карпино только развел руками.

— И что за блоки он поменял?

— Контрольный охладительный и контрольный резервный.

— Понятно. Иначе вывести систему из строя не удастся. Кстати, а как вам удалось это узнать?

— Прослушка.

— А, ну да…

— Фриш был очень напуган. Он-то считал, что никто ни о чем не узнает. Я его отправил в наряд в грузовой отсек, а на вахту поставил Цвейера.

— Блоки вы не меняли?

— Нет. Старые блоки я обнаружил на складе в том же отсеке.

— Хорошо, что их не сдали в металлолом. Где старший специалист по реактору?

Карпино посмотрел на хронометр.

— Вишерат будет здесь ровно через десять минут, — дверная консоль задребезжала, и старший помощник добавил. — Так, а мой хронометр врет.

Панель отошла в сторону. В каюту вошел Фир Рутьес.

— Добрый день, капитан, — сказал инженер. Потом повернулся в сторону Карпино. — Добрый день, сэр.

— Рад вас видеть, — Анакин заставил себя улыбнуться — вернее, напряг мышцы лица в подобии похожего на улыбку выражения. У старшего помощника не получилось и этого. Он спешно козырнул и вышел, почти выбежал — видимо, перехватить Вишерата на пути в капитанскую каюту. Чтобы не вызвать у инженера подозрений.

Рутьес казался обеспокоенным.

— Во-первых, я обнаружил в отсеке реактора неисправный монитор.

— Монитор?

— Монитор — это еще пустяки, — инженер покачал головой. — Неполадки были в системе охлаждения.

— Что-нибудь удалось сделать?

— Удалось. В контрольном блоке засорился один из клапанов. При больших нагрузках на реактор это бывает.

— Я помню, — Анакин кивнул. — Вы как-то про это говорили.

— В общем, ничего страшного там бы и не случилось. Сработала бы блокировка и в цепь включилась бы система резервирования. Но я на всякий случай заменил весь блок на запасной. Хотя клапан можно почистить и после проверки использовать. Резервный блок охлаждения я проверил.

Скайуокер прошелся по каюте, потом обернулся и серьезно посмотрел на инженера.

— Вы точно уверены, что теперь все в порядке?

— Безусловно. Желаете убедиться сами? Давайте я вам все объясню на месте. Как никак, по реакторам я защищал диссертацию.

— Да, я ее даже пытался читать. Только дальше второй страницы не продвинулся, — Анакин снова улыбнулся. Получилось уже лучше. Почти как раньше — всего несколько дней назад. — Не стоит. Если работает, значит работает.

— Сейчас энергозатраты около двадцати процентов и все в норме. Просто проверяйте этот блок почаще, и все будет хорошо.

— Обязательно. Когда уходит ваш шаттл?

— У меня есть еще пара часов. Как раз думаю пойти собрать вещи…

— Спасибо вам. Вы меня все время выручаете.

— Да что вы… видите, в последний момент что-то сломалось. Как назло. Закон подлости в действии.

Рутьес постоял еще немного. Потом вдруг добавил:

— Знаете, вчера мы оба говорили много красивых слов. Не скрою, мне было приятно услышать от вас и ваших офицеров о том, что я сумел что-то сделать за эти два месяца для «Виктории». Но при этом… Знаете, Анакин, я хочу вам кое-что сказать.

Скайуокер поднял на него глаза. Рутьес продолжал.

— Наше видение того, что хорошо для Галактики, может различаться. Но мне действительно понравилось работать с вами. И мне очень жаль, что мы встретились во время войны.

Вот так — правдой в лицо. Обезоружить и обездвижить.

Притворяться и играть вдруг стало невозможно. Анакин только кивнул и пробормотал «мне тоже».

Рутьес откланялся и ушел.

Через пять минут в каюту вошли два офицера.

— Потрясающее хладнокровие, — сказал Карпино. — Вот сволочь!

Скайуокер промолчал. Потом сделал над собой усилие.

— Вишерат, что случится, если заменить исправные контрольный и резервный блоки системы охлаждения на неисправные?

— Зависит от неисправности, сэр.

— А какие есть варианты?

— Сэр, если начисто испортить систему охлаждения, реактор просто вырубится. Если испортить ее не до конца, скажем, чтобы система охлаждения вылетала выше какого-то предела мощности, то вот это уже значительно интересней.

— Например?

— Например, старт «Виктории» требует двадцати процентов. Возможно, маршевые двигатели это выдержат, и неисправность даже не будет замечена. А вот прыжок в гиперпространство требует девяносто процентов мощности на старте.

— И что будет?

— Опять же, зависит от неисправности.

— А какой вариант самый «интересный»?

По смуглому лицу Вишерата поползла нехорошая улыбка.

— Реактор взорвется.

Он все-таки пришел в ангар.

Сначала думал отослать к инженерам адъютанта. Потом решил, что должен сделать это сам. Посмотреть на реакцию. Просто выражение лиц. Больше ничего.

Вахтенный на входе вскинул руку в привычном жесте. Скайуокер ответил кивком и зашагал к шаттлу, диагональю пересекая ангар.