Чтение онлайн

— Вообще-то я домой собиралась.

— Могу подвезти.

— Ситх с вами, — выдохнула она. — Только заберу кое-что.

Мимолетным взглядом чиркнуть по транспаристилу — не слишком ли взъерошены волосы. Забрать сумочку, оставить на столе творческий беспорядок с многочисленными культурными слоями, вернуться на террасу и услышать:

— Помочь?

— Вот еще, — сказала она, примериваясь к метровой преграде. И, мимоходом — к человеку, который стоял рядом и с заметным интересом наблюдал за процессом.

Падме бодро закинула ногу за бортик, при этом едва не уронила сумочку вниз. Подтянула вторую ногу и оказалась на другой стороне. Перешагнула через пылающий внизу город.

Разговаривать ей не хотелось. Только обгонять дождевые облака и разглядывать витрины сквозь вечернюю дремоту.

— А куда мы летим?

— Это ваш любимый вопрос?

— Как это?

— Прошлый раз вы тоже это спросили. Где-то на полпути.

— Я хочу домой, — упрямо и не поворачивая головы.

Скайуокер выскочил с трассы и остановил флаер.

— И куда это? Вниз, вверх?

Язвительный тон раздражал.

Падме огляделась, пытаясь не выдать беспомощность. Играть в вежливость ей давно расхотелось, для этого она чувствовала себя слишком разбитой.

— Послушайте, зачем вы пришли?

— Посмотреть, как вы будете злиться. Вам идет.

— Это не ответ.

— Нет, это как раз ответ.

— Разговор получается бессмысленным.

— Ничего. Мы можем потом подискутировать на ваши любимые темы.

— Это на какие?

— Ну, о политике, конечно.

— Так вы для этого пришли? Чтобы поговорить со мной о политике?

— Нет, — звучало честно.

Падме ничего не ответила.

Облако нагнало их, и забарабанило по бортику спидера косыми стрелами. А вокруг был город и миллионы пустых глазниц-окон. Ей показалось, будто ее рассматривают, и она поежилась.

— Вернитесь на трассу. Мне не нравится висеть в воздухе.

— Почему?

— Страшно.

— А лететь не страшно?

— Нет.

Опять знакомая кривая улыбка. Не предвещающая ничего хорошего, подумала Падме. И не ошиблась. Потому что в следующую секунду флаер резко повернул налево, пересек трассу, едва не впечатавшись в грузовик, а потом на максимальной скорости принялся набирать высоту. Ей пришлось вцепиться в поручни.

— Вы издеваетесь?

— Да, — спокойно. — А можно задать вам один вопрос?

Флаер сбавил скорость и теперь ровно плыл по трассе.

— Ну.

— У вас такие длинные ногти для нападения или защиты?

Она резко отдернула руку, сообразив, что то, что она приняла за поручень, было чужим запястьем. Этого не следовало делать. Двигатели флаера замолкли, и машина, едва не перекувырнувшись, начала опускаться вниз.

Теперь ногти впились в руку почти с наслаждением.

— Вам говорили, что у вас склонность к садизму?

— Неоднократно. Включите двигатели!

— Не получается, — он подергал рукоятки.

— Я знаю, что это не так!

— Нет, мы правда падаем.

— Включите двигатели! — заорала она. — Немедленно! Это приказ!

Скайуокер рассмеялся.

— Так точно, — сказал он, и мягко потянул рукояти на себя. — Между прочим, мы почти у вас дома. Ну так что, до завтра?

Флаер медленно спускался на посадочную площадку одного из тишайших районов средних уровней. Одинаковые терракритовые цилиндры зданий хранили в своих внутренностях одинаковые представления обывателей о благополучии и счастье.

Падме не знала, что отвечать. Дурацкие выходки на трассе прогнали усталость. А вместе с усталостью исчезло и что-то другое.

— Завтра наступит уже через три часа.

— Через два с половиной.

— Хотите кофе?

— С коньяком?

— И с коньяком тоже.

Впервые за вечер захотелось улыбнуться. Искренне. И надеяться, что запаса пустой болтовни хватит надолго.

Они прошли внутрь. Ее гость быстро оглядел комнату: белое на белом. Белые стены и белый пол. В середине черный несимметричной формы диван, по которому белой каплей растекалось мохнатое покрывало. Окно в половину стены. И только в стороне — сразу и не заметишь — заваленный датападами и распечатками черный рабочий стол.

— Я сейчас, — она ушла на кухню.

Оглянулась. Отсюда было хорошо видно, как удобно расположился на диванчике Скайуокер. С краю — и она это оценила, потому что терпеть не могла парней, которые считали, что раз их пригласили войти, то нужно плюхнуться седалищем точно в центр.

Пока кухонный дроид что-то с чем-то размешивал, Падме нашла маленькие черные чашечки и бутылку, на две трети выполнявшую ее обещание. Потом она вернулась в комнату с подносом в руках.

— Как вам мой беспорядок, — она кивнула в сторону рабочего стола, — в армии, конечно, такого нет?

— Или это не армия. Давно здесь живете?

— Год. Кажется, — она огляделась, — придется поставить все это прямо на диван.

— Вам нравится Корускант?

— Как он может не нравиться?

— Вы правы.

Падме уловила сожаление. А ведь у него, подумала она, и не было никогда дома. И, конечно, он не хотел, чтобы его мать осталась на Татуине.

Надо было что-то сказать.

— Вы здесь надолго?

— Четвертого обратно.

— Сегодня прилетели?

— Вчера. Сегодня я был на приеме.

— Да? А у кого?

— У канцлера.

— Сочувствую, — вырвалось у нее.

— Почему?

— Не знаю, — а теперь пришлось объясняться. — Терпеть его не могу, честно говоря.

Скайуокер хмыкнул.

— А раньше вы говорили, что Палпатин — самая большая загадка в галактической политике и что он ведет себя так, чтобы быть удобным всем.

— Так ведь это то же самое «терпеть не могу», только в развернутом виде. Нет? Именно это мне и не нравится — то, что он удобен всем. Если его оставили на третий срок — это только подтверждает то, что я сказала. Его не понять. И он будет канцлером еще три года.

— А потом?

— Найдет себе другую должность. Такое не то…, - она запнулась и спешно поправилась, — такие нигде не пропадают.

— А вы знаете, что у него экономическое образование и даже степень?

— Знаю, ну и что? У большинства наших сенаторов такое образование. Или юридическое. Да и со степенями там полно народа.

Он тонко улыбнулся, и поднес чашку к губам. Падме пожалела, что высказалась. Тем более так и с такими эмоциями.

А Скайуокер что-то держал в себе. Не был этот прием пустой формальностью, поняла она. Хм, а какие еще бывают формальности?