Чтение онлайн

Алла, думая, что перед ней не ребенок и не подросток, а взрослый человек, который осознает последствия своих поступков, все время говорила сестре, что надо подумать о будущем. Но фразы «молодость не вечна», «всегда найдутся те, кто моложе и красивее тебя», «не вечно же тебе щелкать ножницами» вызывали у младшей сестры рефлекторную глухоту. Мила основательно застряла в парадигме «шестнадцать», дальше вакуум.

Варя подросла и уже стала превращаться из подростка в девушку. Алла устала бегать по клиентам, открыла свой кабинет, чтобы принимать пациентов в одном месте, дополнила свою практику баночным массажем, изучила методы Риодараку и Фоля, а Мила все никак не могла найти того единственного, с кем счастливо проживет долгие голы и достойно встретит старость. Она периодически сетовала «К нашему берегу то г…но, то щепки», но это была неправда. В ее фильтрации поклонников был какой-то изъян. Не ей только такие попадались. Это она таких выбирала. Алла, несмотря на практически отсутствие личного опыта, тем не менее, неплохо разбирающаяся в людях, периодически пыталась направить поток отсева в другое русло, но безуспешно.

– Мила, ну чем тебе не угодил Коля? Хороший, спокойный, детей любит, зарабатывает хорошо, – проводила профагитацию старшая сестра.

– Он скучный, – отвечала вяло Мила, качая ногой, сидя на табуретке в кухне, и рассматривая свой педикюр.

– А тебе клоун нужен? Иди работать в цирковое училище. Их там – море Лаптевых.

– Да я не о том.

– А о чем?

– Хочется чего-то такого… – и Мила разводила руками, изображая вселенский объем, и мечтательно закатывала глаза к потолку.

Алле стало понятно, что опять все придется брать в свои руки. Варя уже большая, ей нужна своя комната, от родителей же досталась крошечная двухкомнатная квартирка. В одной из комнат жила она, в другой Мила с Варей. Можно, конечно, было бы продать это жилье, взять ипотеку и купить другое, побольше. Но это только теоретически. Почти все заработанные деньги уходили на аренду ее кабинета и Вариных репетиторов. Большую ипотеку не потянуть, а на маленькую можно взять только квартиру где-нибудь за МКАДом. Как тогда Варя будет добираться до школы? А школа хорошая, еле-еле удалось попасть. Не переводить же ребенка не пойми куда? Так что, выход один – выдать Милу замуж. Но за кого?

Вариант подвернулся совершенно неожиданно. К ней на прием как-то пришла старушка с болями в шее. Алла поставила иголки и попросила посидеть спокойно минут десять. Бабуля сидела неподвижно, но рот у нее не закрывался. Она рассказывала про свои болячки, про одинокую жизнь, позабывших о ее существовании родственников, покойном муже и многом другом. В конце она спросила, не может ли та приезжать к ней на дом? Она уже пожилая, добираться до кабинета ей тяжело. Алла решила было уже отказаться, но пациентка была такой милой, да еще была готова оплачивать сеансы в двойном размере, так что передумала и согласилась. Жила Елена Борисовна не где-нибудь, а в Романовом переулке, в двух минутах ходьбы от Кремля, одна в огромной четырехкомнатной квартире, полностью заставленной антиквариатом. Старушка явно не бедствовала, но была очень одинока. Из всей родни ее навещал только внучатый племянник Илья и то не чаще двух раз в месяц. Сказывался дефицит общения, и Елена Борисовна плотно присела Алле на уши. Рассказала все – и про свою жизнь, и про отца-художника и его друзей, и про дальних родственников. В том числе, и про Илью. Показала несколько альбомов с фотографиями, подробно описывая истории жизни всех изображенных на снимках людей. А еще про то, что собирается подарить эту квартиру и дачу в Малаховке любимому племяннику, чтобы после смерти в имущество не вцепилась родня, которая ее и знать-то не хочет.

Вот тут и родился у Аллы план. Зная, что в тот день в гости к старушке приедет Илья, она прихватила с собой Милу. Елене Борисовне она объяснила, что сестра с ней зашла исключительно потому, что они вместе после этого собираются пойти на выставку в Кремле. Хозяйка только обрадовалась. И Мила ей очень понравилась. Такая хорошенькая, как куколка. Алла немного боялась, что сеанс закончится и надо будет уходить, а Илья так и не появится, но Мила ей невольно подыграла. Сестра увидела в одной из витрин большое количество маленьких забавных фигурок и поинтересовалась, что это такое. Елена Борисовна расплылась от удовольствия и стала рассказывать, как ее дед и отец всю жизнь собирали коллекцию нэцкэ. Очень сетовала хозяйка при этом на современную безграмотность – люди собирают крошечные фигурки, тратят на них безумные деньги, покупают их на международных аукционах, гордятся своими коллекциями, но даже не понимают разницы между нэцкэ и окимоно, хотя это же так очевидно – нэцкэ носили на поясе и в них всегда было отверстие для шнура, окимоно дословно означает «поставленная вещь», то есть крошечная статуэтка, не более. Она аккуратно доставала с полки одну фигурку за другой, ставила на небольшую подставку, чтобы можно было ее рассмотреть со всех сторон, и подробно сообщала, кто мастер, в каком веке она была сделана, и какой глубокий смысл вложил в нее мастер-резчик. Алла из вежливости один раз позволила себе тактично напомнить, что, вроде как, им пора уходить. Но Мила действительно с интересом слушала хозяйку, внимательно рассматривала фигурки и даже что-то спрашивала. Старушка решительно сообщила, что их поход в музей никуда не денется, туда можно наведаться и в другой раз, так что лучше пусть Алла сходит на кухню и сделает всем чай, пока она знакомит милую гостью с коллекцией.

Именно в тот момент, пока Алла отлучилась по хозяйству, и пришел Илья. Она выглянула только на минутку, чтобы представиться и предложить сделать чай и ему, дальше она в процесс вмешиваться не стала. Судя по тому, что рассказала Елена Борисовна о внучатом племяннике, Мила теоретически должна была ему понравится. Риск, что из этой затеи ничего путного не выйдет, конечно, был, но, с другой стороны, а чем она рисковала? Когда Алла же вошла с подносом в комнату, Илья уже поедал ее сестру глазами, но та не обращала на него внимание, поскольку вся была поглощена созерцанием предметов японского прикладного искусства.

– Милочка, деточка, посмотри, какая красота! – заливалась соловьем хозяйка. – Это мастер Хосюнсай Масаюки. Работа середины девятнадцатого века. Я вообще восторгаюсь японской культурой – эти люди абсолютно любые, совершенно утилитарные вещи превращают в предметы искусства. Ведь что такое нэцкэ по своей сути? Брелок на шнурке, а как красиво. Залюбуешься! Я уже не говорю про оружие самураев – катана, это вообще что-то неописуемое!

– А мне вот эта больше нравится, – Мила показала тоненьким пальчиком на фигурку нелепого толстого человечка, который тащил на своем плече огромную рыбу.

– Это мастер Тодзи. Дивная вещь, – с удовольствием отметила Елена Борисовна, посматривая при этом краем глаза на внучатого племянника.

Когда с осмотром коллекции было покончено, они все вместе пили чай и мило болтали. Старушка была в полном восторге, давно она не принимала у себя дома столько гостей. Когда же с чаем и угощениями было покончено и сестры собрались уходить, Илья вызвался их проводить до метро. Выйдя на улицу, Алла быстро попрощалась и, пока Мила не опомнилась, развернулась и пошла в противоположенную от метро сторону, как будто где-то там ее ждал другой пациент.

Так начался роман Ильи и Милы. Он хоть и развивался, но не так активно и не совсем в том направлении, как того хотелось бы Алле.

Мила сидела на табуретке и сладко зевала. Говорить про Илью ей совсем не хотелось. Она так привыкла, что мужчины сами проявляют активность в отношениях и добиваются ее внимания, что просто не представляла, как можно их что-то заставить делать. Да и надо ли?

– Такая квартира его жене достанется. Я посмотрела в интернете, она больше двухсот миллионов стоит! А ей-то за что, этой мегере? У нее и так все есть. Тебе разве не обидно?

– А почему мне должно быть обидно?

– Хотя бы из-за дочери. Ее же можно продать, купить поскромнее или подальше от центра, а Варю отправить учиться за границу.

– Ой, да перестань ты! С чего ты, вообще, решила, что он захочет ее продавать? И, тем более, тратить деньги на чужого ребенка?

– Для того ты и есть, чтобы он захотел!

– Ладно, хватит уже. Поговорю я с ним, только отстань. Вот поедем завтра в командировку, там и поговорю.

Сестра удовлетворенно кивнула. Пережимать ей тоже не хотелось. Мила, несмотря на легкость характера и поверхностность, была иногда фантастически упряма.

– Опять поедешь в свою командировку и будешь пьянствовать там целую неделю? – зло полюбопытствовала жена, бросив на своего благоверного короткий взгляд.

– Даша, ну что ты такое говоришь? Почему пьянствовать? Откуда такие нелепые фантазии? – изумился Илья.

– Это не фантазии, а реальность. Ты вспомни, каким ты вернулся в прошлый раз? Как у тебя вообще совести хватило появляться в таком непотребном виде?

– Каким? Нормальным я был.