Чтение онлайн

«И кого же из вас вы предлагаете убить, а кому подарить свободу?» – король следил за реакцией своих добрых подданных. От слов близнецов они бледнели, их взгляды застывали, по щекам катились крупные слезы, многие, услышав об убийстве, потеряли сознание.

«Нам все равно. Каждый из нас предпочтет смерть продолжению такого существования», – хором ответили близнецы.

«Хорошо», – выдержав паузу, произнес повелитель. – «Ваша просьба будет удовлетворена, так как я дал слово. Решить же, кого из вас спасти, а кого погубить, я доверю своему народу, в чью доброту и справедливость верую бесконечно».

В единый момент волею мудрого короля все жители счастливой страны превратились в присяжных. Протяжный жалобный стон тысяч голосов поднялся над королевством. Со всей своей искренностью, не желая подвести возлюбленного правителя, подданные, не до конца веря в реальность происходящего, принялись за обсуждение. Разговоры велись в каждом заведении, в рабочих цехах, на улицах и в квартирах. С каждым часом споры становились все жарче. На третий день, так и не придя к единому мнению, люди начали прибегать к физической силе, чтобы заставить оппонентов принять их точку зрения. Через пять дней дело дошло до вооруженных столкновений, появились первые жертвы. Через неделю счастливое королевство, озаренное огнями сотен пожаров, оказалось проглочено безумством ярости гражданской войны.

И тогда король, все это время не показывавшийся за пределами своего замка, вышел на главную площадь и обратился к подданным с короткой речью: «Вы более не мои подданные, если не в состоянии принять единое решение». Сказав, это король снова удалился в свои покои.

Тем же вечером к королю прибыл народный посланец. «О, великий, мы приняли единое решение, которое поддержал каждый из твоих верных подданных» – сказал гонец, протягивая королю блюдо, на котором лежало еще бьющееся сердце сиамских близнецов. И понял король, что не ошибся в своем народе.

Прививка, сделанная королем, не прошла даром и за зря, хоть и лишила счастливое королевство изрядной доли былого счастья. Однажды зимой много лет спустя, когда мудрый властелин умер, а его место занял достойный преемник, на королевство напала армия безжалостных терминаторов. Вместо того чтобы лить слезы, жители страны заманили убийственных роботов на лед Чудского озера. Не выдержал лед железяк проклятых и проломился, всю вражью силу на дно пустив! А тех киборгов-терминаторов, что все-таки на берег вылезти умудрились, граждане по одному отловили и на гвоздики разобрали.

Мне, как добропорядочному христианину, известно, что апостол Павел, претерпев немало мук, в конце концов, был подвергнут усекновению головы. Можно ли считать смерть, принятую за веру, жертвоприношением? Определенно, да. Но стоит оговориться, что времена тогда были темные и далеко не такие культурные, как сейчас. В ту пору лишиться головы можно было буквально за любой неосторожный чих. Я не стремлюсь ни в коей мере умалить заслуги Павла, но в современности его апостольская жертвенность сравнима с действиями хулигана, которому при наихудшем раскладе наказанием был ба административный штраф. Другое дело – моя Жертва, принесенная на алтарь Искусства. Да, именно Искусства! Ради своего таланта, дабы ничто не отвлекало меня от творческих метаморфоз, отринул я мирское и принял аскетичную жизнь в одиночестве без семьи и любовников. Попрошу заметить, что моя жертва является более значительной, так как отдать жизнь – тут много ума не надо, а продолжить жить в суровой аскезе до последнего дня – вот она, истинная самоотверженность и преданность идеалу.

Сказка №8: Жертвоприношение Павлика

В селе Герасимовка Тавдинского района Уральской области жил пионер Павлик, его отец Трофим и дед Сергей. Душа в душу жили, всем делились, для всех от бедняка колхозного и батрака до кулака проклятого у них слово доброе находилось, да совет мудрый. Всех в селе любил Павлик, но больше других отца единственного и деда мудрого.

И вот однажды явился Павлику Ленин и стал искушать его, говоря: – Павлик! Возьми отца своего, которого любишь, и деда единственного, пойди в райком партии и отдай их уполномоченному Дымову.

Павлик встал рано утром, взял отца и деда, сказав, что в сельпо отведет их за пряниками мятными, приготовил фальшивые бедняцкие удостоверения для кулаков и пошел в райком партии, как ему Ленин сказал.

На третий день Павлик возвел очи и увидел райком, о котором Ленин говорил. Взял Павлик в руки удостоверения и взошел с отцом и дедом в райком. И начал дед Сергей говорить Павлику, внуку своему, и сказал ему: – Внук мой!

И сказал отец Трофим Павлику, сыну своему: – Сын мой!

Он отвечал: – Вот я, отец мой и дед мой!

Они сказали: – Вот сельпо, но где пряники мятные?

Павлик сказал: – Ленин усмотрел Себе другую суть для сельпо здешнего.

И пришли далее все трое к уполномоченному Дымову, и выложил там Павлик на стол удостоверения поддельные, и, связав руки деду и отцу, положил их поверх стола и удостоверений поддельных.

И открыл Павлик рот, чтобы принести в жертву отца и деда своих, сказав, что те удостоверения бедняцкие для кулаков проклятых делают. Но Ленин воззвал к нему с неба и сказал: – Павлик! Павлик!

Он сказал: – Вот я.

Ленин сказал: – Не поверни языка своего против деда своего и отца своего, не делай им ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Ленина и не пожалел деда любимо и отца своего единственного для Меня.

И возвел Павлик очи свои и увидел: вот, в сенях райкома, стоит кулак Кулуканов и стенгазету читает. Павлик пошел, привел Кулуканов и принёс его в жертву уполномоченному Дымову вместо отца Трофима и деда Сергея. И нарек Павлик имя райкому тому: Ленинглаз (Ленин видит). Посему и ныне говорится: в райкоме Ленина любое дело усмотрится.

И вторично воззвал к Павлику Ленин с неба и сказал: – Так как ты сделал сие дело, и не пожалел отца любимого и деда единственного твоего для Меня, то Я благословляя благословлю тебя и умножая умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря; и овладеет семя твое городами врагов Коммунизма; и благословятся в семени твоем все Социалистические народы земли за то, что ты послушался гласа Моего.

И возликовал Павлик, и возмножилось семя его и поостереглись враги Коммунизма в Тавдинский район Уральской области впредь даже носы казать.

Порой меня упрекают в том, что при любой возможности я ставлю во главе угла свою персону. Эти обвинения настолько смехотворны, что я никогда не опускаюсь до ответа. Какой смысл реагировать на гнусную клевету? Очевидная глупость не нуждается в разоблачении, особенно со стороны таких отъявленных скромников, как я. Я всегда остаюсь искренним, чутким и никогда не тянущим одеяло на себя – не только в постели, которую я скромно делю с самим собой, но и в метафорическом плане. Меньше всего меня прельщает роль затычки для всякой бочки. Как никто другой, я имею понятие о том, что «я» – последняя буква кириллического алфавита. Также я чужд тщеславия, любых проявлений эгоизма и нарциссизма. При этом я сам глубоко презираю людей-павлинов, самовлюбленно распускающих свои хвосты, и глухарей на току, завороженных «чарующими звуками» собственного голоса. И этим своим принципам я верен как самому себе и своему гению, а самому себе и своему гению я, как известно, не изменяю никогда.