Чтение онлайн

— Нам нельзя так близко подходить к Долине Смерти.

Он приподнял брови.

— Почему?

— Тебе мало того, что её название говорит само за себя? — Я развела руками, указывая на ужасающий пейзаж перед нами. Нервозность заставляла меня пятиться от леса, даже под пристальным взглядом Мэддокса. — И Фионн… Как ты можешь быть уверен, что найдёшь его и что он захочет нас принять? Всё, что я слышала о нём, не внушает особого оптимизма.

Дракон сморщил нос.

— Это во многом зависит от количества виски и от того, чувствует ли он в этот день желание поностальгировать.

Ноги налились свинцом, а сердце билось как крылья колибри. Существовала очень веская причина, по которой ни я, ни моя мать, ни кто-либо из моих предков никогда не ступали на землю Аннвина. И причина эта заключалась в том, что там, среди руин того, что когда-то было оплотом самых храбрых героев Гибернии, скрывалась правда о нас.

Правда, из-за которой нас могли счесть монстрами или пешками. Из-за которой нас либо казнят, либо используют в своих целях.

«Если подойдёшь слишком близко, она притянет тебя, как зов банши. А ты, моя драгоценная Аланна… Ты самая опасная из нас всех».

«Я знала, что это глаза зла».

Мэддокс принял моё молчание за простое сомнение из-за слухов.

— Я знаю, что говорят о долине, но в основном там лишь развалины и воспоминания. Поверь мне, это самое жалкое место в королевстве; единственное, что там осталось, — это деревня На-Сиог. Если и есть о чём беспокоиться, так разве что о склонности Фионна к эксгибиционизму.

Под пронизывающим взглядом дракона я почувствовала себя глупо. Он не понимал, почему меня учили держаться подальше от этого места, и я не могла ему это объяснить.

Но я напомнила себе, что есть кое-кто, ради кого я пройду через все леса, долины и даже реки, если понадобится.

«Ты хочешь, чтобы меня любили. Чтобы меня лелеяли. Но для этого у меня есть ты. Я никогда не променяю тебя ни на кого, Аланна'са».

Заставив ноги двигаться, я подошла к Мэддоксу. Вынула кинжал из ножен, готовая к любому развитию событий.

— То есть помимо того, что у него прескверная репутация, он ещё и голышом периодически разгуливает?

Мэддокс смотрел на меня несколько секунд, возможно, пытаясь понять, скрывается ли что-то ещё за моей нерешительностью.

В итоге он улыбнулся.

— Ты когда-нибудь слышала легенду о Фионне и его юбке из фазаньих перьев?

Я закатила глаза и, игнорируя пустоту в груди, сделала первый шаг в лес Спорайн.

— Почему вам, мужчинам, так нравится сравнивать свои причиндалы с разными предметами?

Мэддокс последовал за мной с тихим смехом, от которого у меня защекотало метку.

— Знаешь, какие длинные перья у фазана? Так вот, говорят, что даже при этом из-под них выглядывал его…

Глава 14

Справа и слева от неё её сёстры Ксена и Луксия начертили общий символ, ведь всё, что начинается, должно завершиться, и все концы дают начало новому. Вдохновлённые странным творением из другого мира, они переплели солнце и луну, а в нижней части, между гостеприимными солнечными лучами и утешением ночи, поместили змею. Они назвали этот символ оив.

Из запрещённой книги «Эпоха богинь»

Лес Спорайн определённо не жаловал путников. Едва шагнув между мёртвыми клёнами, я почувствовала, что даже двадцати слоёв шерсти не хватило бы, чтобы спастись от этого холода. Это был не зимний холод, а сосредоточение злобы и жестокости. Он пронизывал одежду и кожу, пробирая до самых костей.

Именно это, по всей видимости, случилось с деревьями. Они умерли изнутри.

Как-никак, ненависть то же самое делает с людьми.

Мэддокс остановился и прищурил глаза, осматривая окрестности в поисках чего-то. Его уши двигались вперёд и назад, словно у животных, пытаясь уловить больше звуков; он даже слегка принюхался. Солнечный свет, который мы оставили позади, всё ещё пытался нас догнать, хотя безуспешно. Стоит нам продвинуться немного дальше, и мы погрузимся в этот пугающий полумрак.

— Что случилось? — тихо спросила я.

Он стоял неподвижно, всматриваясь вдаль. Несколько секунд спустя он моргнул и покачал головой.

— Чувствую, что что-то изменилось, но не могу определить, что именно.

И если до этого он шёл впереди, то теперь взмахнул рукой:

— Ты первая.

Развитый за годы в бегах инстинкт самосохранения всколыхнулся. Я нахмурилась.

— Почему?

— Здесь мне нужно всё время видеть тебя перед глазами.

— И снова: почему? Я без проблем могу следовать за тобой, да и ты сам сказал, что здесь нет ничего, что могло бы тебя удивить.

— Ты не собираешься упрощать мне жизнь, да, sliseag? — пробормотал он сквозь зубы и ещё раз взмахнул рукой, более настойчиво. — Мне придётся каждые две секунды оглядываться, проверяя, что с тобой. Мне эти волнения ни к чему, так что будь добра, иди вперёд.

Оставляя в стороне тот факт, что мне нет дела до его переживаний, полагаться на других не в моём стиле.

С другой стороны, я никогда раньше не пересекала мёртвый лес.

— Хорошо, иди за мной. — Я прошла мимо него. — Уж я точно не буду оглядываться каждые две секунды.

— То есть ты признаёшь, что не можешь не замечать моё присутствие, сколько бы ни старалась?

Я не ответила, но боюсь, это правда. Несмотря на своё крупное телосложение, он умел передвигаться бесшумно. И всё же я каждую секунду чувствовала, что он идёт позади меня, на расстоянии одного метра, и, вероятно, спокойно всё видит впереди из-за нашей разницы в росте. Его выдавал лёгкий скрип его кожаных доспехов и неестественное тепло, исходящее от него, словно под одеждой у него скрывался целый костёр. И не будь я уверена, что это невозможно, я бы поклялась, что затылком ощущаю каждый его взгляд.

Я заставила себя сосредоточиться на окружающей обстановке, чтобы не обращать внимания на это чувство. Свет стал таким туманным, таким призрачным, что казалось, будто всё окутано мрачной завесой, размывающей очертания вокруг. Ветви деревьев сгибались, как когти, над нами. Каждый пень или камень напоминал безымянную могилу.

Конечно, здесь не было ни птиц, ни белок, ни стрекоз. Не было ничего живого, кроме нас двоих. И это не самая обнадёживающая мысль.

Мы шли часами, не замечая никаких изменений в пейзаже, не слыша ничего, кроме наших шагов и дыхания; мы не останавливались даже чтобы поесть. Мы вытащили хлеб и сыр из наших сумок и жевали на ходу. По словам Мэддокса, мы должны были добраться до На-Сиог к полудню следующего дня.