Чтение онлайн

Основание Тевтонского ордена.Поглощенные своими внутренними распрями, поляки не нашли в себе мужества даже для того, чтобы продолжать борьбу с языческими племенами, которые опустошали их северные и восточные границы, и благодаря их неразумию честь обращения этих народностей в христианство досталась иностранцам. Поляки жестоко поплатились за эту беспечность.

Побережье Балтийского моря от Вислы до Прегеля со II в. н. э. было заселено летто-литовскими племенами, которые древнейшие летописцы называют пруссами (Prusi, или Prutheni), что обозначает, быть может, «рассудительные». Немногочисленные, разделенные на колена, которые сильно отличались друг от друга по языку и даже по происхождению, пруссы до истребительной войны с немцами, ожесточившей их нравы, отличались, по-видимому, мягким характером. Они стояли на очень низком уровне культуры, поклонялись силам природы и, будучи защищены болотами и лесами, которые делали их убежища почти недоступными, не имели ни политической организации, ни постоянного главы.

Пруссы, беспрестанно воевавшие с поляками, после смерти Болеслава Кривоустого перешли в наступление, и их набеги были более разорительны, чем опасны. Первый прусский епископ, Христиан (ум. в 1242 г.), приобрел среди них довольно много прозелитов, но его успехи раздражили язычников, которые вслед за тем несколько раз опустошили Померанию, Мазовию и Куявию. Крестовые походы разожгли их ненависть к христианам, не приведя ни к какому прочному результату; Христиан и поляки поняли, что для покоре ния пруссов необходимо водворить среди них постоянную и всегда готовую к борьбе вооруженную силу.

Мы видели выше, при каких условиях возник Тевтонский орден. Четвертый великий магистр ордена Герман фон Зальца, понял, что все походы против сарацин неминуемо обречены на неудачу, и стал искать в другом месте более удобную арену для военной деятельности. Андрей II Венгерский отдал ему юго-восточную часть Трансильвании; но его замыслы встревожили венгров, и Андрей II, раздраженный тяжким поступком Германа, отобрал у него свой дар (1224). В том же году поляки призвали его к себе на помощь против пруссов. Однако прошло несколько лет, преж де чем обе стороны пришли к соглашению. Епископ Христиан и герцог Мазовецкий Конрад, будучи недовольны чрезмерными требованиями Тевтонского ордена, основали в Добржине новый орден «Христовых воинов в Пруссии»; но «добржинские братья» действовали неискусно и терпели поражения. Так что Конрад в конце концов вынужден был согласиться на условия Германа. По договору, заключенному в Леслау (1230), он уступил Тевтонскому ордену Кульмскую землю, то есть область между Древенцом и нижней Вислой; он даже не оговорил ясно верховных прав Польши. Мы видели выше, как император Фридрих II, папа Григорий IX и Иннокентий IV воспользовались этой ошибкой. Владения ордена сделались феодом церкви св. Петра.

Орден тотчас принялся за завоевания и, подкрепляемый крестоносными ополчениями, которые почти ежегодно прибывали из Германии, быстро одержал ряд побед. Он занял правый берег Вислы, затем часть Вармии; страна начала заселяться немецкими колонистами, возник ряд городов: Кульм, Торн, Мариенвердер, Эльбинг. Между тем могущество ордена удвоилось благодаря его соединению с орденом меченосцев, который передал ему свои обширные владения.

Меченосцы.Восточное побережье Балтийского моря было занято народами финского (эсты, ливы и корсы) и литовского племени (летты, селлы и семигалы). Одно время они были подвластны Ярославу, который основал здесь Юрьев (Дерпт) на Эмбахе, и Владимиру Мономаху; но в общем они без большого труда отстаивали свою независимость против русских, взоры которых были в то время обращены не на Балтийское, а на Черное море. Крещение этих народов, начатое, но оставленное славянами, было доведено до конца немцами.

Образование немецкой Ливонии стоит в связи со вторичным основанием Любека Генрихом Львом в 1158 г. С верхнего Днепра торный торговый путь шел через Полоцк и Смоленск в бассейне Западной Двины; отсюда суда направлялись к Траве мимо Висби на острове Готланде. Вскоре у немцев явилось желание прочно утвердиться в стране, представлявшей такие большие удобства для торговли. Епископ Мейнгард, получивший имя апостола Ливонии, призвал колонистов, построил в Икскуле церковь и крепость (1187) и таким образом подготовил почву для деятельности епископа Альб рехта, который является действительным основателем германского могущества в этом крае. Альбрехт (1198–1229) за ложил Ригу в необыкновенно удобной местности, там, где устье Риги, на правом берегу Двины, образует превосходную естественную гавань; новый город почти тотчас сделался важным торговым пунктом; с тех пор он стал столицей Ливонии. Нуждаясь в постоянном войске, Альбрехт основал орден меченосцев (1200), утвержденный буллой Иннокентия III в 1204 г. Далеко превосходя своих противников как дисциплиной, так и вооружением, и опираясь на вражду между туземными народами, меченосцы быстро покорили ливов и леттов; затем, овладев Ливонией, они приступили к завоеванию Курляндии и Эстляндии. Не прошло и 20 лет после прибытия Альбрехта, как страна получила другой вид. У устья Двины была воздвигнута церковь, к которой вскоре примкнула крепость — Дюнамюнде; по течению реки расположились Гольм, Икскуль, Ленневарден, Кокенгузен; Венден-на-Аа был второй столицей Ливонии, а на севере Феллин грозил Юрьеву (Дерпту). Остановленный на короткое время датским королем Вольдемаром Победоносным, орден вскоре возобновил наступательное движение и закончил свои завоевания на севере взятием (1224) Юрьева (Дерпта) и острова Эзеля (1227), тогда как на юге он продолжал продвигаться через Курляндию навстречу аванпостам, выдвинутым Германией по направлению к Неману.

Однако немецкие поселения в южных областях Балтики носили совершенной иной характер, чем колонизация восточных провинций. По меткому выражению Шимана, Померания и Пруссия были продолжением империи, тогда как Ливония и Курляндия представляли собой только ее колонии. Сюда являлось множество купцов и искателей приключений, но большинство из них затем возвращалось на родину, и во всяком случае они не вступали во владение землей. Так как сопротивление было непродолжительно, то оно не возбудило той ожесточенной ненависти, которая в иных местах порождала меры, направленные к истреблению туземцев. Наконец, население было, по-видимому, чрезвычай но цепко и упорно, хотя и не воинственно. Оно было покорено, но сохранило свой язык, свои нравы, свою националь ность; после шести веков владычества немцы составляли в этих областях лишь 7 % населения, тогда как на долю фин нов приходилось 39 %, а на долю литовцев — 47 %.

Этим объясняется то обстоятельство, что господство меченосцев в том крае всегда было несколько шатко и непрочно. Пока им приходилось иметь дело с изолированными народами, опасность была невелика, но против них готовились выступить новые враги — русские с верхней Двины и Пейпуса, которые, пробудившись от своей долгой апатии, наконец-то увидели, что Балтийское море закрыто для них и что начинает организовываться литовское государство. Магистр меченосцев Волькин, чтобы спасти «новую Германию», задумал объединить оба балтийских ордена, и Герман фон Зальца, после некоторого колебания согласился (1237). «Черный крест побратался с красным крестом». Управление владениями меченосцев было поручено Landmeister Тевтонского ордена.

Успехи ордена.Объединение орденов дало возможность немцам справиться со всеми известными затруднениями. В южных областях Балтики опасные восстания несколько раз грозили уничтожить плоды достигнутых успехов. Наконец, около 1283 г. пруссы отказались от борьбы, и вся область, простирающаяся от большого изгиба Вислы за нижний Неман и от обоих Гаффов до плоскогорья, орошаемого Мемелем, Прегелем и Наревом, была окончательно покорена. Героическое сопротивление было жестоко подавлено; страна буквально обезлюдела; немногие туземцы, которые спаслись от меча завоевателей или не предпочли их игу изгнания, были обращены в самое тяжелое рабство; они быстро были поглощены массой немецких колонистов. Прекращение померанской династии в 1295 г. позволило ордену овладеть Померелией, занять правый берег Вислы и таким образом установить непосредственное сообщение с импе рией (1308–1309).

«Странные люди были эти тевтонские рыцари: грубые солдаты и осторожные администраторы, монахи, способные на величайшее самоотречение, и отважные купцы, они являются прежде всего смелыми и проницательными политиками». Жестокие и хищные, но настойчивые, храбрые и осмотрительные, поставленные судьбой в такие условия, которые как нельзя более благоприятствовали развитию отличительных черт их расы, они сумели основать могущественное государство без официальной помощи Германии и сумели удержать позицию, несмотря на бездействие императоров. Под их властью в этих восточных провинциях образовалась особая национальность, которая, благодаря смешению с литовцами и долгим войнам, приобрела необыкновенную жизнеспособность. Когда позднее завоевателям Пруссии пришлось соединиться с завоевателями Бранденбурга, то без труда совершилось слияние между обеими народностями, которые выросли в одинаковых условиях и, будучи подготовлены полной трудов молодостью к самым опасным предприятиям, рано научились распространять в чужих краях славу немецкого имени.

В провинциях восточной Балтики успех ордена был не так полон, но не менее блестящ. Покорение Семигалии в 1290 г. закончило период завоеваний; в это время немцы господствуют от устьев Шельды до устьев Наровы. Соборные церкви Дерпта и Риги, церкви св. Олафа и св. Николая в Ревеле свидетельствовали о могуществе немецких городских общин Ливонии, Эстонии и Курляндии; они принадлежали к самым деятельным членам Ганзейского союза, и их гордая независимость не раз становилась опасной для рыцарей.

Пробуждение национального чувства поляков.Эти тяжкие удары, наконец, пробудили или, вернее, создали национальное самосознание славян. Поляки, со всех сторон теснимые немцами, начали роптать против близорукой политики, из-за которой их отечество становилось добычей иностранцев, начали сознавать опасность дробления, которое лишало его сил для сопротивления. Когда народ твердо решается избежать порабощения, он всегда найдет случай для этого. Смерть Генриха IV Силезского в 1290 г. знаменует собой начало нового периода в истории Польши. Пржемыслав Гнезненский, которого поддерживала национальная партия, вследствие своей преждевременной смерти не успел приобрести сильного влияния (1296); он, по крайней мере, указал своим преемникам цель, к которой следовало стремиться, и, короновавшись королем, восстановил в глазах иностранцев независимость нации. Вскоре Польша находит драгоценного союзника в полуславянском народе — литовцах.