Чтение онлайн

– А есть кому и откуда выйти в эфир?
– полюбопытствовал я.

– К сожалению, уже нет. Передатчик у них был, и радист имелся, но теперь... сам видишь.

Гнездилов обвел рукой панораму разрушений и пожаров.

– Ну что, - спросил он, - расскажешь, ради чего целую зону уголовников на волю выпустили? Что у тебя за контейнеры? Ты не нервничай, я как бы соображаю, что хороший человек, чтобы поймать плохого, уголовников на волю не выпустит. Скорее наоборот. Может быть, и помогу чем смогу, если дело того стоит.

– Вы нам трофеями помогите, - усмехнулся я, - Надо в деревню выкуп отдать, чтобы вот его с нами отпустили.

Я показал на стоящего неподалеку Ваську-Кэмела.

– Ну, это решаемо, не проблема, - хмыкнул Гнездилов.

Проснулся я около трех часов дня, хорошо выспавшийся и довольный жизнью. Татьяна была рядом, сидела с книжкой у окна, повернувшись к свету.

– Проснулся?
– спросила.

Она отложила книжку, и я увидел, что она читает Мак-Каммона, "Они жаждут".

– Ужасов за окном не хватает?
– съехидничал я.

– За окном проза жизни. А тут ужасы теперь такими уютными кажутся, вроде сказки на ночь.
– похлопала она по обложке книги.
– А вообще я намерена тебя информировать, что баня натоплена, и мы можем идти париться. И на этот раз нет необходимости делиться на мужские и женские смены. Те, кто мог, уже сходили раньше. Беспокоить нас никто не будет.

– Класс, - с чувством заявил я, - Как раз на праздник подарок.

– Что за праздник?
– удивилась она.

– На календарь смотрела? Девятое мая. И у нас сегодня победа локального масштаба, так что вдвойне.

– А, ну тем более.

Баня, разделенная на мужскую и женскую смены, стала для нас настоящим испытанием, и заодно нарушением наших привычек с традициями вкупе. Наша то компания всегда ходила в нее совместно, двумя парами, по очереди заходя в парилку и совместно гоняя чаи в предбаннике. А когда народу прибавилось, то вся наша стройная система сбилась, пришлось делиться на смены. Сейчас же мы снова могли пойти вчетвером.

Дом Трофимыча стоял вроде и в середине вытянутого села, но задняя часть двора прилегала к пруду, за которым уже ничего не было. В смысле, от деревни ничего, а всего остального даже много было - был сам пруд, был луг и был лес за ним. Баня тоже была - большая, с просторным предбанником, от которого в пруд бежали мостки. С мостков надлежало прыгать после парилки - пруд питался от многочисленных ключей, и вода в нем была ледяной в любую жару. Когда мы подошли к бане, из предбанника вышли Маша с сестрами, все с розовыми после парилки лицами.

– Как там?
– спросила Татьяна.

– Здорово! Лучшая баня в моей жизни!
– решительно заявила Аня, растрепав рукой свои короткие влажные волосы.

Тут в глаза бросился некий непорядок, о чем я не преминул высказаться вслух.

– Дамы, а почему вы без основного оружия?

– Пистолеты у всех.
– сказала Маша.

– Маш, если что-то случится, то тебе сначала придется бежать через всю деревню за оружием, и лишь потом заниматься делом, - укорил я ее, - Мы же не в "Пламени", где внутри полная безопасность. Значит так: вне защищенной территории, которую я сам объявлю таковой, без основного оружия и боекомплекта не ходить. За нарушение... сами знаете, что.

– Что?
– полюбопытствовала Аня.

– Порка розгами, - повернулся я к ней.
– Шпицрутены. Сквозь строй в светлое будущее. Расстрел под барабанный бой. Всем понятно? А мы, с вашего позволения, в баню.

Нам пожелали "легкого пара", и на этом разошлись. Мы зашли в предбанник, и не успел я снять разгрузку, как в дверь постучали. Затем заглянула хозяйка, жена Трофимыча, Лидия Васильевна, крупная румяная дама за сорок. В руке у нее была стопка белых, чисто выстиранных и до хруста наглаженных простыней.

– Ребята, покажу вам, где и что, - заговорила она.
– У нас чай с травками, с ромашкой есть, с чабрецом, со зверобоем, с малиной...

Она начала перебирать сухо шуршавшие стеклянные банки, показывая, где какой. Затем продемонстрировала сухие веники, тоже объяснив классификацию. Веники у них были и березовые, и особенно мной любимые дубовые. На каменке закипало ведро воды, куда я и опустил два дубовых веника. Сейчас они там отмокнут, и этой же водой поддавать пару будем. Не знаю, как насчет любителей использовать для такой цели квас и пиво, а по мне так лучше дубового настоя и нет ничего.

Затем она тоже нам пожелала легкого пару, открыла дверь, пошла на улицу и вдруг вскрикнула. Через секунду я уже стоял рядом с ней, с автоматом в руках. Рядом была Татьяна.

– Ребят, а чего это он такой?
– дрожащим голосом спросила Лидия.

На той стороне пруда стоял зомби. Какой-то подразложившийся мужичок в телогрейке, пропитанной запекшейся кровью. Он увидел нас, но не бросился вперед, а топтался на берегу пруда.

– Лидия Васильевна, не ваш?
– спросил я.
– Не узнаете?

– Как это не узнаю?
– даже возмутилась она.
– Это Генка Сидоров, у нас на грузовике в колхозе работал. Его уже неделю не видели, с тех пор как он в Подсолнечное уехал. А чего это он такой? Мертвяк?

– Не видели мертвяков?
– удивился я.

– Не-е. Откуда? По телевизору только.
– замотала головой Лидия Васильевна.

– Интересно.., - удивился я.
– У вас же вроде были здесь.

– Меня тогда не было, я только убитых видела.

Вот какая она, жизнь пейзанская. Вся Москва мертвяками сожрана, а тут их даже и не видели. Не зря говорят, видать, что все новое в Москву, а селу после столицы ничего и не достается.

– Что тебе интересно?
– нервно спросила Танька.
– Грохни его, пока он в воду не залез, а то придется из пруда вылавливать. Я в пруд, где покойник плавает, в жизни не прыгну!

– А он к воде не подходит, смотри.
– обратил я ее внимание на новую деталь мертвецкого поведения.

Действительно, хоть зомби явно хотелось добраться до добычи, то есть до нас, он не лез в воду, и более того, это выглядело так, как будто он опасался ее. Не то, чтобы в панике бежал, но и лезть в пруд категорически не хотел.