Чтение онлайн

– Ну, теперь не так, чтобы очень, стрельба в Бору затихла, но хотелось бы договориться с вашими быстрее. Я здесь пока за сухопутного воина получаюсь, а мне бы проще на воде. Не умею я на суше воевать вообще, не обучен толком.

– А практики в морпехе не было разве?

– Так это когда было то! Загнул ты! Где река, а где имение. После четвертого курса училища загнали в Печенгу, погоняли, и обратно отправили. Я же штурман по специальности, подводник, ВВМУПП [6] питерское заканчивал, а меня видишь куда занесло. По Каспию хожу, на катере, зачем там вообще штурмана, не знаешь?

– Без понятия.

– И я тоже.

Голос у Большакова был как из бочки, под стать внешности, широкому, почти квадратному лицу со сросшимися на переносице черными бровями, и плечам, шириной почти равным росту. Чашка с чаем почти скрылась у него в ладони, а была немаленькой.

– Мне сказали, ты собираешься дальше, в сторону Вятки отсюда идти?

– Собираюсь.

– Это на хрена, прости Господи? Там звиздец всему настал, одни банды. Деревни под корень вырезаны, кошмар что творится. Я три дня на Бору просидел, мы беженцев принимали с той стороны постоянно. Так они такое рассказывают - волосы дыбом стоят, и не только на голове.

– А где эти беженцы сейчас?

– Ну, как ты думаешь? Здесь конечно, куда им еще деваться? А у нас людей не хватает на все работы. Поставили на лопаты - и вперед, крепить оборону.

– А собрать информацию о том, что там делается, кто-то удосужился?

– Естественно. Начальник разведки.

– Итить твою!
– я аж вилку отложил в сердцах.
– Я тут пытаюсь выяснить, что там меня ждет, у вас вся информация есть, но сказать об этом западло.

– Ты не горячись, давай. Я здесь начальник разведки, по пути тебе расскажу, что узнать удалось. В одной машине поедем.

С утра Бурко решил навестить "корпус Домбровского". Николай после переселения в Центр взял бразды правления над всей местной наукой, включая и главное направление действия - вирусологию и фармацевтику. Пусть он в этом и не специалист, у него помощники толковые, зато человек верный и надежный, да и вообще в науке давно, пусть в другой ее отрасли.

В кабинете он Николая не застал, тот, со слов секретарши, такой молодой и томной, что сразу начинаешь плохо думать о ее шефе, отправился в виварий. Она предложила его вызвать, но Бурко отказался и направился туда сам, решив полюбопытствовать, чем же его друг детства занят.

Николай, как всегда неряшливый и растрепанный, сидел за столом в компании еще двух человек в лабораторных халатах и через заляпанное кровью и слизью толстое стекло наблюдал, как здоровая "зомбо-собака", явно уже здорово "подморфировавшая", грызет труп собаки обычной, больше уже похожий на груду промокшей в крови пакли, чем на тушу.

– Видал?
– спросил Домбровский, протягивая руку, - Сначала башку прокусила, тварь такая, и только потом жрать начала.

– Прокусила?
– удивился Бурко.

– Ага, именно, - подтвердил Николай, - У нее конструкция челюстей такая хитрая теперь, что может у другой псины череп как в тиски зажать. Я даже начинаю подозревать, что "шестерка" эта самая какой-то наноробот вирусного размера, с заложенной в него программой трансформаций. Очень уже все хитро и мудро.

– Вот как.., - поразился Бурко.

– Диск хочешь посмотреть на досуге? Мы тут много интересного наснимали. И с собаками, и с крысами, и с мертвяками пойманными.

– На людях пока не проводили экспериментов?
– полуусмехнулся, полувсерьез спросил Бурко.

– Нет, - ответил Домбровский, - Но если честно, то полагаем, что такие эксперименты проводить надо. И тебе бы подумать было неплохо, кого не жалко для такой работы.

– В смысле?

– В смысле, есть же всякие бандиты у Пасечника в подвале, еще кто-то, кого можно на опыты пустить. Не получится без экспериментов на людях, так мы поисками вакцины будем век заниматься.

– А вообще как успехи?
– спросил о важном Бурко.

Домбровский поморщился, развел руками.

– Стараемся. Что-то уже сделали, до чего-то как до Пекина раком. Плохо, что располагаем только мутантами, исходного вируса нет.

– Работаем над этим, - пресно ответил Бурко, - Думаю, что добудем. Но в любом случае, работу свою делайте.

– А мы что тут, с девками спим, по-твоему?
– засмеялся Николай.

– Тут нет, - вспомнил Бурко.
– А вот секретарша твоя на мысли наводит. Если начнутся с женой твоей скандалы, да еще в общем доме - отселю, обещаю.

– Да я аккуратно!
– отмахнулся тот, даже не пытаясь возражать, - Строго на рабочем месте, не чаще двух раз в течение рабочего дня. Это у меня стрессы снимает.

– Она из местных?

– Нет, привез из Центра спасения. Я же тоже соображаю. А так все в порядке, одинокая студентка, без друзей и защиты... куда бы она попала? В Медное в бордель разве что. А тут при пайке и должности. Благотворительность чистой воды.

– Сам привез?
– удивился Бурко, - А я думал, что ты за периметр вообще не выбираешься никогда.

– Ну щас!
– даже возмутился Домбровский, - Машина прикрепленная есть, охрана есть, чего мне все время дома сидеть? С ума тронешься. Так, катаюсь иногда. А в Медном шашлыка поесть можно божественного, и тебе бы рекомендовал. В народ типа выйти инкогнито, как Гарун аль-Рашид.

– Ладно, видно будет. А диск давай, кстати, посмотрю на досуге.

– Слава, скопируй что поинтересней, - сказал Домбровский, обратившись к одному из своих коллег.

– Минутку, - кивнул тот, встал из-за стола и направился к компьютерам.

– Знакомое лицо, - глянул на него Бурко, - С Дегтяревым работал?

– Точно. Пятерка тебе, - улыбнулся Николай, - Слава и Боря, оба работали в НИИ. Слава по компьютерам главным был, а Боря у Дегтярева заместителем. Только когда случилось все, оба в отпусках были. Прилетели на следующий день, мы их вызвали.

Морф в клетке начал трясти остатки собачьей туши так, что толстое стекло загудело от ударов.

– Не разобьет?
– нахмурился Бурко.

– Да ты что, это же бронестекло, - отмахнулся Домбровский, - Слава, давай посуетней, ага? Шеф ждет.

– Да я быстро!
– откликнулся тот, заметно суетясь, - Здесь мусора много, выбираю самое наглядное.

Вскоре Слава вскочил, вытащил из компьютера серебристый диск, и отдал, сунув в конвертик, Домбровскому, сказав:

– Тут самое интересное, вроде бы. Но торопился очень, мог что-то и пропустить.