Чтение онлайн

Разумное заявление, грех отрицать. Действительно, я в уборную не хожу, предварительно не подумав. Так что Лехина краткая речь, можно сказать, исполнена смысла.

– Я думаю, что часть людей уцелеет, разумеется.
– начал рассуждать я.
– Те, кто находится близко к укрепленным местам, оружию и другим ресурсам. Переживут и нашествие мертвецов, и ту анархию, которая идет следом. Сначала возникнут такие крепости, общины, а потом из них будет налаживаться другая, новая система жизни. Государства исчезнут, как таковые, все вернется к системе, когда в каждом очаге жизни будут свои законы. Нечто вроде общин, или, если угодно, городов-полисов.

– Почему ты так думаешь?

А чего тут думать? И так все понятно. Но можно и объяснить.

– Потому что редкое население на огромных пространствах, которые можно пересечь лишь подвергаясь смертельному риску, может существовать лишь таким образом. Города-государства, между ними движутся вооруженные караваны. Безоружный и не в силах тяжких просто не проедет, значит, постоянная связь не существует. И именно поэтому особенно жизнеспособными станут большие банды, как сила организованная, мобильная и агрессивная. А до их образования недолго осталось. Как первая зона разбежится и доберется до оружия, так и привет новым махновцам. Приходи кума любоваться.

Леха кивнул, сказал:

– Согласен. Уж без этого мы никак не обойдемся. А мы, значит, едем в Горький-16. Что там есть?

– Там есть стены вокруг всего города, перед стенами проволока, очень много оружия, много укрепленных сооружений. Закрытый город, секретность во всем. Он даже на картах не обозначен.

– А представь, что нас туда с тобой не пустят?
– задал вопрос взявшийся оппонировать Леха.
– Дегтярев же предупреждал только о своей семье, нас не ждут. Или нам там не понравится.

К счастью, я об этом тоже уже задумывался. И некая идея на сей счет у меня была. Теперь ее можно и изложить, раз такая тема пошла.

– Тогда оставляем там семью, как обещано, а сами на машинах двинем дальше. Точнее - обратно.

– Куда именно?

– Я думаю, надо ехать в Тулу, или в Ковров. Там есть большие оружейные производства и большие воинские части одновременно. Ковровская учебная дивизия или Тульская десантная. Наверняка они объединятся с оружейниками, и в будущем у них будут все шансы выжить в новом мире. Идеально бы в Ижевск, к вам с Викой на родину, но не знаю, получится ли… Далеко по незнакомой земле.

Леха согласно кивнул.

– Далеко. Тогда лучше в Ковров. Во-первых, со стороны Нижнего Новгорода ближе, соседняя область. Сам город меньше, чем та же Тула, значит, легче отбиться им будет от мертвяков. Мне кажется, что самыми проблемными местами будут большие города. А во-вторых, действительно, если вояки объединятся с военными заводами - смогут удержаться против кого угодно.

– Тогда в Ковров.
– подвел я итог.

– А вообще, к чему я этот разговор начал… Я думаю, лучше нам еще денек-другой переждать здесь. А может быть и больше. Если войска входят в Москву только сегодня, то сначала службу будут нести старательно, жопу рвать, как всегда бывает. И дороги будут перекрыты. Мы и без дорог можем, конечно, но не везде и не всегда. Так пусть тогда все эти заслоны сами начнут разваливаться, нам же будет легче проскочить. А мы пока попробуем свои запасы увеличить.

– В общем, ты прав.
– согласился я.
– Надо выждать здесь дней сколько-то, по обстоятельствам. Пусть ситуация определится поточнее. И блоки с дорог уберутся. Но самое главное на это время - "бдительность наше оружие". Фишку держать круглосуточно, бдить в оба. Мертвяки мертвяками, а если эсбэшники из "Фармкома" приедут следы заметать…

– А могут?

– А ты как думал? Если такое указание у них будет, то могут, конечно. А указать им могут очень даже запросто, чтобы скрыть, откуда у беды ноги растут. Народ нервным скоро станет, те же военные прознают - и в честь наступившей анархии домик на Рублевке из саушек расстреляют. Или "ураганами" накроют.

Леха чуть прищурился. видио представив себе Рублевку, накрываемую залпами "Ураганов". Даже заулыбался. Потом снова повернулся ко мне и спросил:

– А найдут? Кто об этой даче знает?

– Никто не знает, кроме вас. Но она все же на мое имя. Начнут искать Дегтяревых, охранник из их дома скажет, что уехали со мной, у меня обнаружат, что нет ни машины, ни вещей, задумаются, прикинут палец к носу и тогда выйдут на дачу, скорее всего.

Леха хмыкнул.

– И что делать? Менять базу?

– На хрена?
– удивился я.
– Если в ближайшую пару дней никто не появится, то уже не появится никогда, не до того им будет. Да и найти адрес дачи не смогут, если регистрационные все эти конторы закроются.

– А если сейчас найдут?

Ответ Леха явно знал сам, но желал услышать это от меня.

– А стволы нам на что? Они же не на блины к нам приедут, так что и нам об их здоровьи печься без надобности.
– оправдал я его надежды.

– Это верно.
– кивнул Леха и похлопал по матовому черному пластику "Сайги".
– Кстати, надо все же ко мне на квартиру заехать. Не хочу вещи бросать, к тому же нарезной ствол там, патронов к нему сотни две, и сотни три двенадцатого калибра. Танька с одной сумкой пришла, говорит, что тоже кучу вещей бы еще прихватила. И не думаю, что мы завтра толпой и при стволах прорваться не сможем. не съедят.

– Лех, так договорились же вроде.
– ответил я, глазея в окно на пустую дорогу с развезенной колеей.

– Ты поедешь к себе?
– спросил Леха.

– Нет.

– Почему? Думаешь, засада будет?

– Ага.
– кивнул я.
– Непременно. И как засадят!

– Ты про Шмеля думал, кстати?

Вопрос застал меня врасплох. Шмель тоже наш общий приятель. Сам аж из Владивостока, как в Москве очутился - отдельная история, которая состоит из службы все в той же Чечне в "мазуте", поступлении в МАДИ, ну и устройстве на работу в столице поближе к машинам. Шмель командовал принадлежащим все тому же Димону полигоном для покатушек и гаражом с квадроциклами и подготовленными УАЗами и "Нивами" в количестве аж четырех штук. Шмель отличается невысоким ростом, необыкновенной шириной плеч, заметным пузом и упитанной мордой с маленькими, близко посаженными глазками, а заодно и немалой силой. Он знает любой внедорожный автомобиль до последней гайки, водит машину лучше всех нас, а то, что я о нем и не вспомнил пока, чести мне не делает. Не по-приятельски это.

– Думал, конечно!
– соврал я.
– Но если бы я сегодня начал ему по телефону про бегство втирать, то он бы меня посла куда подальше. Заезжать надо.

– До завтра, как я думаю, он сам созреет. А вообще, звякну-ка я ему.

Дело близилось к вечеру, понемногу на город, раскинувшийся перед окном, спускались сумерки. Почти все время с тех пор, как она в последний раз поговорила с Сергеем Сергеевичем, она простояла у кухонного окна. Отвлекалсь один раз, чтобы накормить детей. Дети ели без аппетита, Лика немного капризничала, но быстро угомонилась. Они были непривычно тихими, и после обеда ушли в комнату к Саше. Это тоже было удивительно, потому что обычно Саша старался не пускать младшую сестру к себе, потому что она трогала его игрушки и вообще наводила бесорядок. сйчас же он сам увел ее к себе, и предоставил неограниченный доступ к чему угодно. Маша поражалась, насколько ее мальчик повзрослел за последние несколько часов.

Накормив детей, она вернулась на свой наблюдательный пост. За спиной постоянно был включен маленький телевизор, она прислушивалась к новостям. К середине дня наконец появились первые сообщения, что в стране не слава богу. Объявлялось это все как беспорядки, и Маша думала, что именно происходит? Телевизионщики не знают, что несут, или знают, но пытаются убедить зрителей не верить глазам своим?

Подобранный у убитого милиционера автомат Маша держала на кухонном столе, поблизости от себя. Она уже увидела, насколько смертоносно это оружие, и предпочитала с ним не расставаться. Воспоминание о том, как несколько часов назад она осталась единственной преградой между ожившим мертвяком и собственными детьми, какой беспомощной она тогда себя ощутила, заставляло зябко передергивать плечами.