Чтение онлайн

– Ну ты скажи… – чуть удивился майор. – Пошли ко мне в кунг, я там для вас припас, что привезли. Потом, когда Воронков с «Уралом» подъедет, оформите, как положено, выдачу.

– Шмель, Леха! – крикнул я, направляясь за майором. – Подгоняйте «козлов» к кашээмке!

Дверь кунга распахнулась, оттуда выглянул сержант в наушниках. Увидев нас, кивнул, не говоря ни слова, а затем начал сноровисто подавать из темного нутра фургона сначала оружие, а затем двигать серые ящики с патронами, на которые сверху выложил четыре стопки пустых магазинов.

– В общем, так, – сказал майор. – Я по собственному разумению собрал из того, что было. Три акаэма и четыре «семьдесят четвертых». По ящику на ствол. По восемь магазинов к каждому. Гранат не дам, обойдетесь, нечего их в городе разбрасывать, да и не помогают они от мертвяков, проверено уже. Заправлять надо?

Я подумал и отрицательно покачал головой.

– Если мы по Солнечногорску действуем, то можно потом, когда на сегодня закончим. Мы ведь до темноты?

– Точно, – кивнул он. – С темнотой беженство прекращается, боится народ.

– Ну тогда на обратном пути и заправимся, – сказал я. – По задачам что?

Пока наши ребята сноровисто перекидывали имущество в машины, майор развернул передо мной карту Солнечногорска, скопированную, судя по всему, с городского генплана застройки.

– Смотри сюда, – провел он пальцем по изгибающейся широкой полосе нарисованной улицы. – В переулки не углубляйся, старайся держать свободным от мертвяков основной выезд из города на трассу. Улицы Центральная, Набережная и Спортивная, Пятницкое шоссе. Дальше по обстановке, сам решай, но не увлекайся погонями.

– На самом деле главная сложность, как мне видится, дворы и подъезды, – возразил я. – По центральным улицам от мертвяков и пешком убежать можно, а просто в машину загрузиться или выйти на улицу может быть проблемой. На выходе из квартир и подъездов большинство людей гибнет, насколько я понимаю.

Майор задумчиво посмотрел на меня, ответил:

– Я тебе задачу поставил, а ты сам смотри, как ее лучше выполнить. Обеспечивай выезд людей из города.

– А выход? Машины-то не у всех есть. Большая часть пешком.

– А что я могу сделать? – спросил майор. – Людей у меня половину забрали, только заправку и могу держать. Если оставлю ее без присмотра, то может начаться столпотворение на всю дорогу. Попытки отбить заправки уже были, есть сволочи, что не против на этом зарабатывать. Я же тебе нынешнюю численность Кантемировской дивизии докладывал? Вот-вот.

– Но все равно что-то делать надо, – возразил я. – Еще день, другой, и все пешие останутся в городе на откорм мертвякам.

– Будут дельные предложения – предлагай, – жестко сказал майор. – А не будут – не мотай душу. И без того тошно. Мне их всех здесь собирать, что ли? И сиськой кормить? Кто выбрался, тот выбрался, а собрать всех я не в силах. Конец света сейчас, а не Первомай.

Возразить что-то было сложно. Если рассматривать мое собственное заявление с этой точки зрения, то я должен был взять под защиту каждого беспомощного, которого вижу. К чему это приведет? Скорее всего, к скорой и бесславной гибели нашего маленького отряда, перегруженного «неактивными штыками». И я избегаю принимать к себе любого, кто неспособен приносить пользу и воевать. Как радостно я всего полчаса назад избавился от «беженцев», понимая, что они для меня как камень на шее.

Так почему у других должно быть на этот счет другое мнение? Плохо это? Очень плохо. Есть у меня выбор? Точно такой же, как между жизнью и смертью. Возьми я на себя ответственность за многих гражданских, и тогда ни о какой ответственности за жизни тех, кто доверился мне, речи быть не может. А уж об основном деле надо вообще забыть, навсегда. Так и получается, что каждый сам должен придумать, как будет спасаться, а если не придумал, то ничего тебе не светит.

А если ты не можешь спасаться в силу возраста, болезни или по иной причине – смирись. Как это ни ужасно звучит, но уцелевшие островки человеческой цивилизации вбирают в себя лишь полезных себе. Тех, кто сможет создавать ресурсы, отбивать ресурсы и защищать ресурсы. Пошел естественный отбор в самой откровенной, циничной его форме. Мир перевернулся.

– Понял задачу, – сказал я.

– Ну и хорошо, что понял, – кивнул майор. – А вообще раз в час будут по городу автобусы проходить и увозить тех, кто к ним выйдет, в накопительные центры. Это максимум, что мы предложить можем. Об их выходах буду предупреждать. Связь есть у тебя?

– Только короткая.

– Я тебе «Северок» еще дам, будешь докладывать постоянно.

«Северок-К» – это вещь! Недаром с ними все спецназеры на войну ходят. Легкая, простая и мощная. «Северок-К» – это, блин, до двухсот километров симплексной связи, если, конечно, на наклонную антенну, а ее тянуть надо и подвешивать на несколько метров вверх. Но и на штатную – тридцатник, как из пушки! Если не в горах, не в лесу и не здесь. Это телефон и даже телеграф! И весу в этой благодати меньше двух килограммов. Частоты менять даже дебил сумеет, к ней просто кассеты придаются. Такие плоские зеленые коробочки с разъемами, воткнул – и все чики. Для действий в поле самый шоколад. Аккумуляторы живут долго, не помню, сколько там сеансов связи, но если прерываться периодически на другие занятия, кроме разговоров, то часов на пять точно хватит, а то и больше. Это чистой болтовни. У нас, «махры», их было-то раз-два и обчелся, только что в разведроте, да и то непонятно, как добыли. И у «вованов» они были, потому как в нашей стране войска, предназначенные для борьбы с врагом внутренним, всегда снабжаются лучше, чем те, кто на супостата внешнего нацелен.

Эх, живем! Тогда надо делом заниматься, раз уж подрядились. И я скомандовал:

– Давай, разбираем стволы и набиваем магазины. Шмель, Леха – АКМ, девушки – «семьдесят четвертые». Паша пока со своим карабином, как неплановая боевая единица. Если все будет нормально, в расположении автомат выдам. Да, если обнаружу, что кто-то подсумки для «калаша» не взял, то лично мертвякам скормлю!

– Ох и грозный ты, – вздохнула Татьяна, толкнув меня в бок.

Но при этом взяла в руку пачку с патронами из вскрытого Шмелем цинка и начала заталкивать блестящие шипы «пятерок» в рожок из рыжей пластмассы.

Для Валеры это был личный рекорд – никогда до того ему не удавалось уйти в пятидневный запой. Может, и рад был бы – дела держали. Да и железный Самбист уже не выдерживал: вчера водка не брала, а если брала, то кидала в дурнину. Девки тоже перепились, наслаждаясь новообретенной если и не свободой, то новым статусом. Все перетрахались бесконечно, до «больше не могу». Впрочем, Любаня, не мешая Валере пользоваться услугами своих подруг, сама умудрялась проводить время только с ним. Самбист это заметил и на кусок друга деликатно не претендовал. Да и сам Валера выделял из числа остальных справную деваху, оказавшуюся еще по-житейски неглупой.

К вечеру субботы их компания здорово увеличилась. Приехали пацаны Самбиста, притащили еще каких-то девок, с их слов просто увезя их из загородного борделя, затрюмив «мамок» и сутенеров. Заодно притаранили великое множество водки, угнав с какого-то склада целую фуру. Пьянка во всю ширь пошла, до самого утра. Пиво мешалось с водкой, а все вместе еще и с кокаином, неизвестно откуда взявшимся. В общем, гаси свет.

А сейчас Валера натягивал на себя спортивный костюм, вытащив его из шкафа, и удивлялся тому, что за последние дни даже от одежды отвыкнуть успел, ходил все больше в полотенце или в простыне.