Чтение онлайн

– Этот контейнер, но его вскрывать нельзя. – Я постучал ладонью по оранжевой пенопластине. – Кто такие знает, тот поймет. Здание института в Москве, до которого могу довести. Там что-то осталось наверняка, что подтвердит. И я могу это здание описать до миллиметра, поймете, что не вру.

Он помолчал, хмыкнул:

– В голове пока не укладывается-на, но это может быть издержками вместимости головы. У тебя с собой только контейнеры?

– Не только, еще диски с информацией.

– С собой? – уточнил он.

– С собой, – подтвердил я.

– На компьютере прочитать можно? Никаких шифров?

– Нет, все почти в открытую. Обычное кодирование файла, через «форточки», но пароль я дам.

– Вот как.

Пантелеев явно и глубоко задумался. Потом спросил:

– Ты один? Жрать хочешь?

– Не один, нас трое, жрать хотим, – сказал я и добавил: – Причем хотим практически всегда.

– Хорошо, – кивнул он задумчиво. – Я команду дам, чтобы вас накормили. Знаешь, где здесь гостиница?

– Никак нет.

– Все просто. Зови своих бойцов-на, и идите вдоль ряда учебных корпусов вон в ту сторону. – Он махнул рукой за окно. – Увидишь здание офицерского общежития из серого кирпича. Слева на первом этаже столовка, подойдешь на раздачу, скажешь, что трое от меня. А я пока попробую кое-каких людей собрать-на и порешать, что нам с тобой делать. Я тебя по радио и вызову, канал только настрой. Задачу понял-на?

– Так точно, товарищ подполковник, – козырнул я. – Задачу на обед понял.

Я сгреб пакет с контейнером в рюкзак, затем вызвал по рации Шмеля. Он сразу откликнулся, и я объявил, что нас собираются кормить. Шмель от еды в жизни не отказывался, да и Пашка в склонности к диете пока замечен не был, и уже через минуту я увидел их, бегущих в темпе марш-броска. Я помахал им рукой с крыльца, спустился навстречу. Мы пошли вдоль ряда зданий, построенных еще в сталинские и хрущевские времена, с поблекшими мозаичными панно на торцевых стенах, изображающими героических воинов.

Отсюда открывался отличный вид на учебные поля, и меня поразило, что идет активная их распашка. Там одновременно работали три трактора. А ведь верно… места-то на полигонах прорва, и техника имеется. Распаши, посади хоть ту же картошку, и то легче будет пережить грядущее. Как все просто… Живу на даче сейчас, а не сообразил, что так тоже выживать можно. Пусть я сам отродясь во дворе ничего не сажал, зато соседи на грядках в позиции «кверху задом» весь сезон проводили.

А ведь этих соседей эта самая картошка с шести соток, вкупе с помидорами и не пойми чем, чуть не год кормила. А тут пахать не перепахать, трактора и плуги они откуда-то позаимствовали. И гражданских здесь немало, кстати, и явно не только семьи офицеров. Мужиков в штатском или полувоенном полно, и все приделе. Одно здание явно под детский сад отведено, и его сейчас по кругу забором обносят. Разумно. Дети всегда были главной ценностью, а теперь, в рухнувшем мире, они – единственная надежда на его возрождение. Даже сейчас возле детей стоит патруль из трех бойцов в брониках, в арамидных новых шлемах, с автоматами, а на крыше снайпер с СВД расселся. И не отходят. И не хрен отходить.

Дальше, на просторе учебных полей, тут и там кипела какая-то работа, отсюда было сложно разобрать. Территория «Пламени» огромна, превышает дивизионную, одних учебных полей здесь до горизонта, а кроме того – парки для техники, склады и прочее. Готовили здесь почти по всем воинским специальностям, вот и полигоны на все случаи жизни завели.

Вообще во время прогулки появилось впечатление, что здесь решили обживаться всерьез, надолго, и главное, продуманно. И что еще – на территории Учебного центра ощущаешь себя в безопасности. Здесь не надо было бы и «фишку» держать, народ бы делом занимался. Боевой подготовкой, например. Вопрос в другом: как бы нам с местным населением не слиться окончательно, у нас все же задание. Чтобы не обобществили наше движимое имущество в виде автомобилей, нам на них дальше катить.

Кормили в столовой незамысловато, но и неплохо. Шмель успел поболтать с приятной тетенькой на раздаче, которая сказала, что вечером свободным от службы могут и сто грамм налить. Или пивка. Но до восьми вечера – ни-ни, приказ генерала Лаптева, который Учебным центром теперь командует.

Доели, потом пили яблочный сок из пакета, когда у меня в разгрузке радио заговорило. Звали туда же, в инженерный учебный корпус. Мы подскочили, как от взрыва, и побежали туда. Уже втроем пробежали по коридору первого этажа, оттуда по лестнице сразу на третий, в какой-то другой класс. Его нашли легко, возле дверей стояли несколько офицеров в камуфляже, судя по всему, из бойцов Пантелеева. Сам он тоже был там, махнул рукой, загоняя в класс, там был развернут по стене экран. За нами кто-то вошел следом, кого мы даже сразу не разглядели.

– Товарищи офицеры! – скомандовал Пантелеев, все встали «смирно».

– Вольно. Садись, – махнул рукой седоватый офицер в форме без знаков различия, с автоматом на плече.

Несмотря на его непрезентабельный вид, я догадался, что это и есть Лаптев. Нормально мы не разглядели, короче. Совсем нюх потеряли. Ладно, партизанам можно.

Офицеры, сидящие за столами, в обшей сложности человек десять, с оттенком любопытства смотрели на нас.

– Сенчин! – позвал подполковник какого-то старлея. – Ты у нас главный специалист, подключи компьютер к проектору, кино показать.

– Есть! – сказал молодой и блондинистый Сенчин с автоматом на плече, взял у меня диск, который я ему протягивал. Спросил: – Что-то искать надо?

– Там отдельная папка «видео», ави-файлы.

– Понял.

Сенчин пошел к компьютеру у преподавательского стола, включил его, опираясь на стол в ожидании загрузки. Я глянул вверх – точно, проектор под потолком. Годится, так действительно понятней.

– Товарищи, – заговорил Пантелеев, опуская свое обычное «на». – Как я уже говорил, у нас появилось понимание, с кого эта вся хрень началась. Здесь у нас человек, зовут Сергей, который работал в компании «Фармкор»… кем?

– По техническому обеспечению работ был главным, – расплывчато представился я, немилосердно при этом наврав. – Видеонаблюдение. Компьютеры и прочее железо.

Как-то не очень хочется сознаваться в непосредственной работе над вирусом, мало ли во что это все выльется для меня? Лучше поосторожней.

– Может, сами расскажете, что и как вам удалось узнать? – предложил Пантелеев.

– Да, думаю, что так проще будет.

И я рассказал все, со всеми деталями. Обо всем, как начиналось, чего хотели добиться, как обнаружился этот жуткий эффект воскрешения мертвых, как… тут я Ксению выдавать не стал, сказал, что «зеленые» устроили взрыв. Как началось все в институте. Как ответственный за безопасность начал стрелять сотрудников. Как звонил везде, куда мог, умирающий Дегтярев, а потом застрелился. Как я вывез его семью. Сказал заодно, что семья не знает о смерти отца, и попросил эту информацию считать секретной. Как приезжали к нам, чтобы убить. И чем все закончилось.

А затем рассказал, что я должен сделать с полученными контейнерами и куда с ними добраться. Для чего это все нужно.

Вопросов тоже было много. Главным был один: «Где эти суки сейчас?» С сожалением ответил, что мне это неизвестно. Черт его знает, где они. «Первое Лицо» небось на Багамах где-то заныкалось, личный самолет у него имелся, я точно знаю, «Гольфстрим» стоимостью в двадцать миллионов долларов. Спросили, для чего я передаю эту информацию сюда и для чего передаю одно из «хранилищ»? Я ответил честно, что – на хранение, но если от меня не будет вестей в течение года, в той или иной форме, то пусть снова кто-то едет в Горький-16 и везет эту коробку.