Чтение онлайн

Доклады от колонн поступали каждые десять минут, на виртуальной карте Москвы двое помощников Домбровского передвигали метки. Бурко смотрел на гигантский плоский монитор, висящий на стене. Ему нравилось организованное движение зеленых кружочков по запутанной паутине улиц города, нравилось, как они двигались по тонким синим линиям, обозначающим их заранее намеченные маршруты. Все, как намечено, все, как запланировано, никаких отклонений.

Видя, что в его присутствии необходимости нет, Бурко спустился в подвал, в тир. Извлек из кобуры свой сверхдорогой «Феникс» и разом выпустил по мишеням содержимое магазина. Ему на миг показалось, что вместо мишеней там, у дальней стены, обитой мягкими противорикошетными панелями, стоят все те, кому он вынужден был кланяться, чтобы достигнуть нынешнего положения.

«Ничего, времена изменились», – подумал он.

Почти треть людей из тридцати работающих в офисе на работу не вышли. Некоторые не только не отзвонились, но и сами не откликались на телефонные звонки. Татьяна Борисовна, поборница порядка и дисциплины, звонившая им поочередно, заметно злилась, но Валера реагировал на это вяло. Все равно никто не работал, в воздухе свинцовой тучей висела непонятная тревога, передававшаяся от человека к человеку, а люди все больше смотрели новости или сидели в Интернете, пытаясь понять, что происходит. Да и сам Валера головы от монитора не поднимал, перескакивая с одного информационного сайта на другой, пытаясь найти объяснение происходящему, хотя, на самом деле, не было понятно, что именно вообще происходит. «Вспышки немотивированного насилия», «беспорядки» и все подобное упоминалось на многих сайтах, но никак не расшифровывалось. Кто-то недоумевал, но внутренняя сигнализация Валеры включила у него в мозгу мигающий красный сигнал «Тревога!». Информации много, из разных мест, вся плохая и вся непонятная. А это значит, что точно беда случилась.

Брожение умов и нервозность сотрудников тоже крепли по мере поступления новых сведений, особенно таких, какие нормальный разум начисто отказывался усваивать, и в результате Валера счел за благо распустить всех по домам, наказав на завтра не суетиться и лишь быть на связи, за что был неоднократно одарен благодарственными словами. Люди откровенно стремились домой и присутствием в офисе тяготились. Надо быть справедливым: получив свое нынешнее положение на правах зятя Братского и осознавая, что окружающим это прекрасно известно, Валера не корчил из себя небожителя – понимал, что не заслужил. Поэтому сотрудниками компании был скорее любим за незлобивый нрав, доброжелательность и чувство юмора. Сейчас же люди, быстро собравшись, очистили офис, оставив Валеру коротать в нем время одного. Чего он, собственно говоря, и добивался.

Оставшись один в большом пустом офисе, он схватился за мобильный и набрал номер Вадика Уринсона – пронырливого незаметного финансиста, решавшего самые щекотливые вопросы как самого Валеры, так и уважаемого тестя. «Вывести-ввести», помыть деньги до белизны, перевести куда надо то, что переводить нельзя, обналичить любую сумму – все делалось мгновенно. За что, собственно говоря, Вадика клиенты и ценили. Располагая немалыми свободными суммами в наличных и работая только с проверенными клиентами, он мог себе позволить действовать под честное слово, на опережение, он был вне конкуренции во многих делах, особенно таких, с какими в банк идти не хочется, даже в лояльный.

– Привет, Вадь, – сказал в трубку Валера, когда откликнулся низкий голос на другом конце «провода». – Валера Воропаев.

– Привет, привет, кому бы не пропасть, – радушно ответил Уринсон. – Чем могу?

– Бумага нужна. И чем быстрее, тем лучше.

Голос Уринсона мгновенно «поделовел» – тоже часть образа.

– Сколько и когда? – уточнил он.

– Два «больших» сможешь найти? – спросил Валера.

– Сегодня? – переспросил Уринсон и, не дожидаясь ответа, сказал: – Сегодня нет. Один и два наскребу, примерно, больше уже нет. А завтра могу остальное. Подойдет?

Валера и сам не знал, подойдет или нет. Он решил снять наличные деньги лишь потому, что решил: «Не помешают». Поэтому сумму в два миллиона долларов определил наугад, исходя из тех своих средств, что крутились у Вадика. Но полагал, что с такой суммой у того проблем не возникнет, поэтому слегка удивился. Однако слово «уже» мимо ушей не проскочило.

– Да нормально, – ответил он. – Когда подослать сможешь?

– Некого подослать, Валер, – с сожалением ответил Вадик. – Не ты один такой у меня сегодня, все люди в разъездах. Лучше бы ты сам подъехал. Сможешь?

– Через часок нормально будет? – уточнил Валера.

– Не вопрос, жду, – ответил Уринсон и отключился.

Ощущение, что грядут проблемы небывалого масштаба, продолжало крепнуть. Мало того что в «Лавке Уринсона» денег не хватило, так еще и людей не было. А что это значит? Мыслителем быть не надо, чтобы понять – Валера не одинок в желании получить наличные на руки. К самым осведомленным людям он себя не относил – что взять с владельца строительной компании? А среди клиентуры было много людей государственных, таких, какие сидят куда ближе к источникам информации, в том числе и из тех, кто призваны хранить покой населения. А если так… Вообще-то если говорить честно, то осведомленней Уринсона людей в стране было мало. Вся его клиентура считала своим долгом предупреждать его о возможных проблемах, потому что отчасти его безопасность была безопасностью их денег. По крайней мере, пока он цел, хлопот меньше.

В общем, Балерина интуиция, не раз выручавшая его из трудных ситуаций, сейчас подсказывала ему, что следует ожидать худшего. Насколько худшего – видно будет, но очутиться перед худшим с чемоданом наличных было бы полезней, чем с ворохом кредитных карточек.

В тишине пустого офиса зазвонил телефон. Так резко, что задумавшийся Валера подскочил на месте. Он подошел к столу, снял трубку.

– Валерий Палыч, это Посохов, – послышался бесцветный голос из наушника. – Новости у меня нерадостные.

– Слушаю вас, Борис Сергеевич, – откликнулся Валера, совсем не удивившись пессимистичному вступлению.

– Говорят, что какая-то серьезная эпидемия началась, – осторожно сказал Посохов. – Вроде бешенства, только еще хуже. По городу множество смертей, нападения и все такое. И мои ребята из охраны так говорят, и знакомый с самого-самого верха позвонил, какой врать или выдумывать не будет, и другие источники подтверждают. Беда, говорят.

– И что делать советуют?

– Не знаю, кто и что советует, но я предпочитаю завтра рано утром вылететь в Лондон. Там такого бардака не будет.

– Не будет, конечно, – уверенно подтвердил слова Посохова Валера, окончательно убеждаясь, что говорит с идиотом. – Тогда и я куда-нибудь улечу. Наверное.

Добавил последние слова он уже из озорства, но Посохов подколки не понял и лишь поддержал Валеру в его начинании. На этом разговор и закончился. Делать в офисе было уже нечего, и Валера, накинув пальто, ушел.

Здание и холл внизу поразили его необычной, какой-то гулкой пустотой. Даже свет, обычно яркий, приглушили. Было похоже, что в офисном центре никого не осталось. На стоянке, которую хорошо видно было через стеклянные двери, тоже было пустовато. Так, пять – шесть машин, не больше, а обычно не приткнешься в это время. Дверь из холла впервые, пожалуй, была закрыта, и мрачный охранник в темно-сером костюме с красным галстуком открыл ее с пульта. Зажужжал электрозамок, и Валера вышел в прохладу весеннего вечера. Отпер «Рэйндж», уселся на холодную скользкую кожу сиденья. Лампочки приборной доски приветливо засветились, заурчал сытым хищником большой мотор, и машина, плавно перевалившись через «лежачего полицейского», выехала на улицу, легко воткнувшись в не слишком плотный поток.

Ехать было недалеко, и, совсем недолго покрутившись по улицам, Валера въехал в Средний Кисловский переулок, где в тихом дворике размещался никому не заметный офис Вадика Уринсона, всяким образом бежавшего известности. Клиентура бы не позволила ему себя слишком уж рекламировать, слишком много неправедно нажитого, краденого и взяточного шло через его руки, чтобы уже затем попасть в ведение вполне респектабельных финансовых компаний и приносить легальный доход.

Во дворе было пусто, стояла лишь пара машин, включая серебристый «Лексус» самого Уринсона. Окон в замыкающих двор трехэтажных старых домах светилось мало, во дворике были все больше офисы и ни единой квартиры. Фонаря горело всего два, углы двора тонули во тьме. Выбравшись из машины, Валера огляделся, и ему стало неуютно в этой холодной темноте. Он даже прижал к себе локтем кобуру, чтобы убедиться, что он по-прежнему вооружен, и лишь затем нажал на кнопку видеодомофона. Негромко пискнуло, засветило синим, а затем дверь со щелчком открылась, осталось ее только толкнуть и войти внутрь.