Чтение онлайн

Этот пример наглядно демонстрирует, как сильно изменился мир. Всего два десятилетия назад это было абсурдом – но сегодня строительство подобного левиафана (400 метров в длину, 59 метров в ширину), который не сможет пройти через Панамский канал (и даже через новые, более крупные панамские шлюзы, открытые в 2016 г.) и лишь с большим трудом протиснется через Суэцкий канал, кажется вполне целесообразным. Глобальные объемы торговли восстанавливаются, и в скором времени, возможно, понадобятся еще более крупные контейнерные суда класса «Малаккамакс», для которых будут тесны оба вышеупомянутых канала. Малаккский пролив – еще одно бутылочное горлышко мирового судоходства, соединяющее Тихий океан, Китай и Дальний Восток с Индийским океаном, – то место, где в будущем сосредоточатся основные потоки грузового транспорта. Логика, которая сегодня подсказывает судоходным компаниям, что выгоднее пройти через Суэцкий канал, вместо того чтобы плыть вокруг Африки, все чаще будет сталкиваться с логикой, гласящей, что этот долгий обходной путь вполне оправдан. Постепенно приобретающие все большее значение африканские порты – Дурбан, Момбаса и Дар-эс-Салам – являются важными точками растущих торговых маршрутов между Африкой и Океанией, Африкой и Южной Америкой, а также Западной и Восточной Африкой.

Наконец, как это было и с появлением новых торговых посредников в эпоху Ренессанса, увеличению глобальных потоков сегодня способствуют различные новые платформы платных услуг – в области рекламы, обработки платежей, складирования, обработки данных, профессиональных услуг, привлечения капитала, – которые делают большую бизнес-инфраструктуру доступной для малых фирм с небольшим доходом и помогают многим продавцам выйти на глобальные рынки. Эти платформы обеспечивают нишевые рынки для всего на свете, от мыла с запахом бекона до специалистов по дизайну японского сада камней, развивают модели мелкомасштабных транзакций (микрокредиты, микроплатежи и микроработа), делают возможным высокочастотный трейдинг на Уолл-стрит и глобальный поиск вакансий для тех, кто ищет работу. Возникновение 3D-печати означает, что даже производство постепенно становится платной услугой.

Постоянно расширяется ассортимент продукции, в производстве которой дорогие уникальные формы и штампы для работы с пластмассой и сталью можно заменить на дешевые цифровые чертежи. Затем робот может слой за слоем создать по чертежам материальный экземпляр продукта, в то время и в том месте, где этот продукт понадобится. Инженеры могут применять эту технологию для изготовления слишком сложных для традиционного производства объектов, например деталей ракетного двигателя SpaceX. Также ею могут воспользоваться миллионы дизайнеров, которым не хватает средств или возможностей для того, чтобы создать прототип своего проекта фабричным способом. По мере распространения это «движение производителей» устранит множество материальных потоков, направленных от производителя к потребителю, но вместе с тем создаст новые цифровые потоки, направленные от мастера ко всем без исключения.

Мы приблизили друг к другу углы карты 1980-х гг., на которой запад находился слева, восток справа, а все остальное не имело значения, и полностью преобразили отношения между государствами, организациями и людьми. Мы превратили окраины – Гуанчжоу в Китае, Сантус в Бразилии, Дурбан в Южной Африке – в центры, где встречаются и смешиваются глобальные потоки товаров, финансов, людей и идей. Мы децентрализованы: решение, принятое в Пекине, в Брюсселе или в виртуальном пространстве, может изменить нашу жизнь точно так же, как решение, принятое в нашей собственной столице. Для нас открыт весь мир, и мы развиваем технологии, которые позволяют нам всюду успеть и все распробовать.

В 1990-е гг. мир был «на связи». Это выражение точнее всего описывало состояние постоянного контакта друг с другом, а также раскрывающиеся перед нами новые возможности. На сегодня оно уже устарело. Оно не способно выразить последствия более чем двадцатилетней политической, экономической и социальной адаптации к новому глобальному контексту. Сейчас мы взаимосвязаны, и наши нынешние отношения выходят за рамки «связей» 1990-х гг. в трех главных аспектах.

Вынужденная близость

Во-первых, в них стало меньше произвольности. Понятие «на связи» предполагает выбор – мы могли выбирать только те связи, которые максимально отвечали нашим интересам. Но теперь мы не можем так легко отказаться от того, что нам не нужно. Не только хорошее, но и плохое в новом многообразии входит в нашу жизнь. Предыдущий Ренессанс стал временем расцвета работорговли. В Новом Ренессансе на подъеме находится незаконная экономика. Согласно оценкам, ее оборот превышает 10 триллионов долларов [76]. Около 20 % всей мировой торговли осуществляется незаконно [77]. Отмыватели денег, торговцы людьми, нелегальные продавцы оружия, контрабандисты, вывозящие опасные отходы, и пираты (онлайн и на море) – все они процветают за наш счет.

Еще больше негатива приходит к нам совершенно на законных основаниях. Глобальные рынки капитала поддерживают рост и финансируют научно-технический обмен, но они весьма непостоянны. От их перепадов внезапно проваливаются в экономическую депрессию целые регионы. Когда в Китае экономика пошла на спад, работодателям во всем мире пришлось сокращать рабочие места и инвестиции. Мировой торговый флот ежегодно переносит из одних областей Мирового океана в другие от 3 до 5 миллионов кубических километров балластных вод. Это вбрасывает в сложившиеся экосистемы чужеродные виды, которые вытесняют местные виды и разрушают их среду обитания. (Только в США биовторжения приводят к потере свыше 120 миллиардов долларов в год) [78]. Коллективный выброс человечеством углекислых газов, согласно прогнозам, к 2100 г. повысит глобальную температуру Земли на 2–4 °C [79]. И многим наверняка не понаслышке знаком опыт Мартина Лютера – пользователи социальных сетей не раз сталкивались с ситуацией, когда высказанное ими мнение распространялось намного дальше и быстрее, чем они рассчитывали.

Узлы

«Взаимосвязанный» мир звучит сложнее, чем мир «на связи», и это действительно так. Опутывающие нас нити множатся, на них сохраняются старые узлы и появляются новые. В эпоху Ренессанса одним из самых прочных старых узлов было невежество. Суеверие и недостаток опыта продолжали препятствовать океанским путешествиям еще как минимум сто лет после того, как это стало возможным. Передовые знания были заключены в ловушку латыни. Тем, кто не мог читать на латыни (то есть подавляющему большинству населения), было трудно делать наблюдения, не говоря уже о том, чтобы принимать деятельное участие в новых открытиях.

Но многие получили возможность читать литературу на родных языках, и это затянуло другой узел: самосознание. Книгопечатание помогло формированию национального самосознания. В устной речи существовали сотни разновидностей английского языка – диалектов, носители которых зачастую не понимали друг друга. В печати их было всего несколько. Благодаря более однородному коммуникативному полю люди, говорившие на английском, французском, испанском, итальянском и немецком языках, постепенно начали осознавать, что каждый из них принадлежит к гораздо более широкому сообществу, чем он мог себе представить, – к нации [80]. В XVI в. подъем национального самосознания способствовал появлению блестящих литературных произведений – сочинений Уильяма Шекспира (1564–1615) на английском языке и Мигеля де Сервантеса (1547–1616) на испанском. Но вместе с тем он способствовал развитию национализма – идеи о соперничестве своей нации с другими нациями – и дал людям новый, более удобный инструмент для того, чтобы смотреть свысока, проявлять недоверие или совершать насилие в отношении «чужих». В этот период также сформировалось религиозное самосознание (спровоцировавшее немало переселений беженцев, упомянутых выше).

Сегодня невежество по-прежнему препятствует тем силам, которые подталкивают человечество к объединению. Коренной проблемой остается языковой барьер. Английский язык, как ранее латынь, является общим языком, объединяющим образованных людей. Он служит хорошим посредником в вопросах международной политики, бизнеса и науки. Но так же, как ранее латынь, он неизвестен большинству людей (примерно 75 %), и этим людям труднее воспользоваться возможностями, которые дают наши глобальные взаимосвязи. Лучший пример – интернет. Количество неанглоязычного интернет-контента растет, но в 2015 г. более половины (55 %) всех сайтов по-прежнему были написаны на английском [81]. (На долю следующего по популярности языка интернета, русского, приходится лишь 6 %.) Этот барьер работает в обоих направлениях. Почти четверть всех пользователей интернета говорит на мандаринском диалекте китайского языка [82]. Те из нас, кто не знает этого языка, вряд ли смогут поучаствовать в их разговорах и разделить их интересы или идеи.

Национальное, религиозное и иные формы самосознания по-прежнему остаются нераспутанным узлом. По большому счету современный европейский проект политического союза является аномалией. Тенденции последних пятидесяти лет, наоборот, свидетельствуют о том, что страны стремятся к отделению, а не объединению – национальные меньшинства приходят к выводу, что им будет удобнее обустроить собственное однородное общество, судьбу которого они смогут решать самостоятельно. Движения за независимость реализуют одну из самых главных ценностей человечества: самоопределение. Но есть и побочные эффекты. Умножение формальных границ препятствует потокам товаров, финансов, людей и идей, в зависимости от политики, которую устанавливает у себя каждая страна. Еще больше тревог вызывают радикальные формы насилия, порой сопровождающие стремление к отделению и перерастающие в терроризм и гражданские войны, этнические или религиозные чистки. С утверждением национального или религиозного самосознания были связаны самые уродливые и трудноразрешимые конфликты последней четверти века: Северная Ирландия, Сомали, Руанда, бывшая Югославия и Чечня в 1990-е гг.; Дарфур, Судан, Украина, Ирак и Сирия в XXI в., непрекращающаяся борьба между Израилем и Палестиной, спор между Индией и Пакистаном за Кашмир и многие другие. Менее кровопролитные, но все же достаточно заметные конфликты кипят между разными расами в США, между народами Евросоюза, между этническими группами в Китае и России, между религиями в Индии и между христианами и мусульманами.