Чтение онлайн

Хрущёв, который на XX съезде объявил, что нетерпимость Сталина к чужим мнениям была главным свойством его характера, ставшая причиной многих тяжелых последствий для советской страны, видимо, уже под конец жизни понял, что нельзя строить добротное здание без крепкого фундамента, и что этим фундаментом в строительстве социалистического общества как раз и являлся Сталин и его время. И вероятно, пытаясь хоть как-то поправить положение и реабилитировать Сталина, он писал в своих воспоминаниях что, когда доказываешь Сталину "свою правоту и если при этом дашь ему здоровые факты, он в конце концов поймет, что человек отстаивает полезное дело и поддержит…. Бывали такие случаи, когда настойчиво возражаешь ему, и если он убедится в твоей правоте, то отступит от своей точки зрения и примет точку зрения собеседника. Это, конечно, положительное качество".

А продержавшийся при всех руководителях советского государства на высоких постах Анастас Микоян, рьяно поддерживавший нападки Хрущёва на Сталина во время его правления, уже после снятия Никиты, вспоминая свое участие в заседаниях со Сталиным, вдруг напишет: "Каждый из нас имел полную возможность высказать и защитить свое мнение или предложение. Мы откровенно обсуждали самые сложные и спорные вопросы… встречая со стороны Сталина в большинстве случаев понимание, разумное и терпимое отношение даже тогда, когда наши высказывания были явно ему не по душе. Сталин прислушивался к тому, что ему говорили и советовали, с интересом слушал споры, умело извлекая из них ту самую истину, которая помогала ему потом формулировать окончательные, наиболее целесообразные решения, рождаемые, таким образом, в результате коллективного обсуждения. Более того, нередко бывало, когда, убежденный нашими доводами, Сталин менял свою первоначальную точку зрения по тому или иному вопросу".

Опомнились, но было уже поздно, — здание социалистического государства дало трещину.

Но Сталин, о котором говорили на Западе, что он, "принял Россию с деревянными плугами и оставил ее с ядерным оружием", Сталин, о котором даже Черчилль сказал, что: "России очень повезло, что когда она агонизировала, во главе ее оказался такой жесткий военный вождь. Это выдающаяся личность, подходящая для суровых времен…", Сталин, который вывел СССР на одно из ведущих мест, среди индустриально развитых стран, — внёс неоценимый вклад в победу советского народа над фашистской Германией, который до небывалой высоты поднял престиж советского государства и КПСС, сброшенный с пьедестала и, ниспровергаемый Хрущёвым, чуть ли не до врага народа, благодаря своим заслугам перед этим народом, даже лишённый поддержки товарищей по партии, переметнувшихся, ради собственного блага, от мёртвого вождя в стан его новоявленного здравствующего врага, оказался Никите не по зубам. Он смог и мёртвый дать бой возомнившему себя новым Цезарем и "отцом народа" зазнайке. В результате, по выражению всё того же Черчилля "Хрущев — (стал) единственный политик в истории человечества, который объявил войну мертвецу. Но мало того — он умудрился ее проиграть". Ведь, хоть Хрущёв и достиг вершины власти, а культ личности Никиты Сергеевича развился за 10 лет его правления не чуть не меньше чем, раскритикованный им же, культ личности Сталина но, не имея способностей и таланта Сталина, в сфере политики, экономики и вообще руководства страной, он наломал столько дров, что в народе, к концу его правления, о нём чаще упоминали с сарказмом в анекдотах, памфлетах и оскорбительных частушках.

На одиннадцатом году руководства Хрущёва, в ЦК спохватились. Заметили наконец-то, что страной правит авантюрист, самодур и шарлатан. Хотя об этом предупреждали раньше Молотов, Каганович, Булганин, Маленков и Шипилов, за что и были исключены из партии.

Против Хрущёва состоялся внутрипартийный заговор, где Брежнев даже предлагал устранить Никиту Сергеевича физически, то есть опять дать "слово" "товарищу маузеру". Но, слава Богу, всё обошлось без крови. Ведь Хрущёв, как уже говорилось выше, не являлся сознательным врагом или предателем, а всего лишь, в силу своего враждебного отношения к Сталину, в виду своего авантюрного стремления властвовать, но не имея на то должного уровня интеллектуального развития, не соответствовал занимаемому высокому посту. И лишь по той простой причине, что человек оказался не на своём месте, вреда советскому строю, он принёс не меньше явного и самого злостного врага.

Конечно, уже за одно это его можно было бы, если и не расстрелять, то хотя бы посадить. Но только ведь он был не один. С ним заодно были и все высокопоставленные члены партии и правительства. Своим лицемерным заискиванием перед бездарным лидером, стремлением любой ценой удержаться на "тёплых" местах, своей поддержкой и поощрением неумелого, а иногда и даже глупого и опасного руководства страной Хрущёвым, они все, дружно убивали в народе веру в партию, веру в социалистический строй, в светлое будущее. И они прекрасно это осознавали.

Хрущёвские "чистки партии" привели к тому, что в партии, в её руководстве, остались, в основном, одни приживалы и подхалимы. Поэтому когда Хрущёва сняли с занимаемых им должностей, а вместо его первым секретарём стал Брежнев, который, как и Хрущёв, с 1977 года стал совмещать два поста (Первый секретарь ЦК КПСС и Председатель Президиума Верховного Совета СССР), в управлении страной мало что изменилось. Хотя менять что-то было необходимо. Работы было не початый край, но никто в Кремле засучивать рукава не собирался. Более того, как вспоминает Егор Лигачёв:

Понимая в своё время всю ответственность за судьбу государства, Ленин и тот же Сталин так не работали. Они сами не знали выходных, и ограничения рабочего времени определёнными часами и другим расслабляться не позволяли. А здесь, руководство государства, не смотря на то, что работы по нормализации положения в стране не было видно конца, фактически перешло на четырёхдневную рабочую неделю и укороченный рабочий день. Зато всё так же с высоких трибун звучали лозунги и призывы, трудиться по-ударному, по-коммунистически. Доносились пустые длинные речи не о чём или об о всём сразу, но не о чём конкретно, типа — "Кое-где, кое-кто кое-что не учёл, не понял, не довыполнил, не доделал…, - и что — …есть среди нас товарищи такие товарищи, которые нам товарищи совсем не товарищи…" и так далее, и тому подобное. А нужны были дела, — дела конкретные и великие, не только со стороны трудящихся, но и полная отдача делу, руководителей страны. Ведь за годы хрущевского правления лозунги партии, ее программные требования оказались так дискредитированы, что были необходимы серьезные усилия для того, чтобы восстановить утерянное доверие и утраченную привлекательность коммунистических идеалов. Но там, наверху, этого не поняли, и понимать не хотели. Им и так жилось неплохо. Партийные руководители, ЦК КПСС всё больше и больше замыкались в себе, всё дальше и дальше отрывались от народа и, по сути, превращались в сектантскую группу догматиков. Страной управляли по инерции, но за власть боролись жестоко и коварно, с большим упорством, хотя в основном путём интриг, и без крови.

Пришедший к власти Брежнев, так же, как и Хрущёв, вскоре принялся убирать подальше от "кормушки" всех тех, кто его же к ней и протиснул. Под благовидными предлогами (состояние здоровья, пенсионный возраст…) Леонид Ильич, не желая быть кому-то обязанным за своё выдвижение, кого-то попросту из-за подозрения в посягательстве на своё место лидера в государстве, убирал последних партийцев старой закалки.

Тихо, без громких обвинений постепенно были отправлены в отставку почти все бывшие соратники Брежнева в борьбе против Хрущева: Шелепин, Семичастный, Шелест, Подгорный, Воронов, Полянский, Мазуров, Мжеванадзе и многие другие "товарищи". Даже Косыгин, не причастный к каким-либо группировкам, был отстранен от поста Председателя Совета Министров СССР. На место отправленных в отставку руководителей выдвигались, отнюдь не по своим деловым качествам и достоинствам, а по принципу личной преданности и симпатии, лица, близкие к Л.И. Брежневу со времен его работы в Днепропетровске и Молдавии: Тихонов, Черненко, Кириленко, Долгих…. При нём же, стали выдвигаться на видные роли в управлении государством: Шеварднадзе, Яковлев, Ельцин, и другие негодяи, предавшие вскоре советский народ, и, принявшие, вместе с Горбачёвым самое активное участие в развале СССР. Именно при Брежневе взошли, обронённые Никитой Сергеевичем, ядовитые семена его безумной политики. При нём партия совершенно оторвалась от народных масс, стала инородным телом в огромном государстве, и в её рядах буйно зацвели коррупция и карьеризм. Именно Брежнев культивировал эти позорные явления, окружив себя бездарными руководителями, долгое время, цепляясь за власть. При нём коррупция стала с верхов партийного аппарата спускаться вниз и пускать корни в средних эшелонах партийно-чиновничей номенклатуры. Там же расцветал, благоухая ядовитым дурманом, и самый низкий и подлый карьеризм. Например, чтобы, окончив ВУЗ, толковому молодому специалисту получить должность руководителя, надо было непременно вступить в партию. Человек грамотный и глубоко знающий своё дело, не мог занимать даже должность председателя самого захудалого колхоза, не вступив в парию. Порядочный и честный человек, в те годы уже смотрел на партию косо, и в её ряды вступать не очень-то стремился. Поэтому на высоких чиновничьих, сельскохозяйственных, промышленно-индустриальных и научных должностях, всегда и всюду преобладали партийные негодяи, их предпочитали честному и порядочному человеку беспартийцу. К числу таких негодяев и карьеристов как раз и относились Андропов, Горбачёв и Ельцин.

Именно при Брежневе советские лидеры стали проявлять непомерную жажду к роскоши. И хоть они-то, те, кто обманывал народ, те, кто обещал советским людям скорый коммунизм (не стоит всё валить на одного Хрущёва, — он не в лесу и не в пустыне провозгласил приближение коммунизма) давно уже жили при этом самом коммунизме и, отгородившись от остального мира кремлёвской стеной, жили не хуже любого капиталиста-миллиардера, но их такой коммунизм мало устраивал.

Видимо дело в том, что, наблюдая взлёт и падение своих товарищей по партии в руководстве страной, каждый из них понимал, что его счастливая и безоблачная жизнь, выделяющая его из основной массы советских людей, не вечна. Да, сегодня он имеет всё. Упивается властью, живёт не хуже, а в определённом смысле даже и лучше любого капиталиста, но это до тех пор, пока он в фаворе, пока способен угождать выше стоящему руководителю и вовремя угадать, кому на данном этапе нужно угождать, а кого стоит обгадить заплевать и забыть, а затем… Затем, в конечном итоге, всех их ждало весьма болезненное и горестное падение, которого не избежал даже мёртвый Сталин.

Так, когда Хрущев, облив грязью Сталина, ниспроверг своих ещё здравствующих недругов, Молотова, Кагановича и других членов "антипартийной группы", он лишил их всех прежних привилегий. Молотов, к примеру, жил первое время у родственников и получал пенсию 120 рублей. Никаких накоплений и богатства у него и его товарищей не было. 120 рублей пенсия по тем временам неплохая, но ведь не для члена правительства, не для старого ленинца и ближайшего соратника Сталина.

Свергнутый Хрущёвым Пономаренко, пенсию тоже получал весьма скромную, без причитавшихся ему льгот за государственную службу. Говорят, человек он был простой, скромный и непритязательный в личной жизни. Поэтому сброшенный с "Олимпа" обремененный заботами о родных и близких, он в буквальном смысле влачил полунищенское существование.

Герой Великой Отечественной войны, легендарный маршал Г.К. Жуков вспоминал: "Когда меня сняли при Хрущеве, мы с Галиной Александровной думали, что у нас много денег. Оказалось — ничего. Пришлось баян продать. Солдат отнес в "комиссионку", принес 500 рублей. Я, конечно, мог бы ездить на трамвае, но ведь меня будут снимать для иностранных журналов, я же одиозная фигура".

Нелегко человеку, познавшему власть и роскошь, смириться с тем, что его опускают до уровня рядового члена общества, пусть даже рабоче-крестьянского, где "все профессии почётны и все люди равны".