Чтение онлайн

У берегов Англии Непобедимая армада появилась в июле 1588 г. Это был огромный флот в 130 кораблей и 30 тысяч человек. Английские мореплаватели, вышедшие из Плимута, не уступали им. У них было столько же кораблей, сколько и у испанцев, их пушки были лучше, мореплаватели опытнее, а еще на их стороне был сэр Фрэнсис Дрейк. Эта битва не стала самой масштабной за всю историю морских сражений. Сражение в Лепанто было сравнимым с ним по численности, но та битва казалась сражением на суше, перенесенным в воду, — солдаты плавали вокруг галер, вступая в рукопашный бой. Англо-испанская война 1588 г. была иной — это была морская дуэль кораблей на пушках. Эта битва открыла эпоху классических морских баталий, которая протянулась от XVI до XIX в., от Дрейка до Нельсона.

Испанский и английский флоты встретились у Корнуэлла, в юго-западной части Англии. Обе стороны не хотели нападать первыми. Граф де Медина-Сидония был в смятении — он увидел, как проворно проплывают англичане между его кораблями. Англичане были сбиты с толку испанским расположением кораблей в виде плотного полумесяца — оно позволяло сражаться в стиле средиземноморских галер, захватывать и топить, в котором испанцам не было равных. Девять дней два флота медленно скользили по Английскому каналу, англичане кружили вокруг испанского «полумесяца», ни одна сторона не причиняла другой большого урона. Граф де Медина-Сидония надеялся на встречу с армией Пармы, но чем дольше он продолжал маневрировать, тем больше понимал, что, если он отвлечется на то, чтобы соединиться с ней, англичане сотрут его в порошок. Пока граф раздумывал над тем, как ему объединиться с силами союзников, казалось, что все мыслимые несчастья обрушились на армаду. В полночь англичане отправили к испанцам восемь горящих кораблей. Испанские корабли оказались разбросанными, «полумесяц» был разрушен. Дрейк со своей командой потопил несколько кораблей и обстреливал остальные до тех пор, пока не закончились боеприпасы. Затем сильный ветер вынес армаду в Северное море. Медина-Сидония потерял надежду и на соединение с армией Пармы, и на победу над Англией. Когда англичане начали преследовать его, гоня на север, к берегам Шотландии, он направил свои галеры вокруг Британских островов. Часть кораблей и людей была потеряна во время шторма у берегов Ирландии. Однако более половины флота все же смогло вернуться в Испанию. Так завершилось первое морское сражение. Так завершился план Филиппа по свержению Елизаветы.

Поражение испанской армады стало неким поворотным пунктом. Оно ясно продемонстрировало предел военной силы XVI–XVII вв. Оно поставило точку в международной политике Филиппа II. Оно завершило религиозные волнения, красной нитью проходившие через все политические события в Западной Европе в конце XVI в., в пользу малочисленных протестантов. И оно завершило золотой век испанского величия.

После 1588 г. Филиппа II преследовали неудачи. Испанский король получил известие о разгроме армады с привычным ему безразличием и продолжил попытки по завоеванию Англии и погашению бунта в Голландии. В 1590-х гг., как уже упоминалось выше, он обрел нового противника, вторгшись во Францию с намерением свергнуть Генриха Наваррского. Франция, Англия и Голландия объединили свои силы против него, разбивая испанские армии на земле и на море. Испанская пехота была по-прежнему сильна. И герцог Парма с присущей ему легкостью выиграл сражение с Генрихом IV. Но его победа только подняла дух патриотизма французов и их желание разгромить испанцев. Сам того не желая, Филипп помог Генриху объединить страну и возродить централизованную монархию Франции. В 1598 г., за несколько месяцев до своей смерти, Филипп наконец заключил мир с Генрихом. Хотя этот договор и возрождал статус-кво 1559 г., фактически это была победа Франции, первая из длинной череды побед Бурбонов над Габсбургами. Спустя несколько лет религиозная агония во Франции стала лишь частью ее истории, как только Бурбоны превзошли по силе и мощи Испанию Габсбургов.

С Англией Филипп никогда не подписывал мирного договора. Англо-испанская война продлилась до 1604 г., англичане при этом пострадали намного меньше испанцев. Несмотря на разгром армады, Филипп продолжил попытки по завоеванию Англии. Его флот, предназначавшийся для Ирландии, был разметен во время шторма в 1596 г. На протяжении нескольких лет англичане неоднократно вступали в сражения с армадой, но еще ни разу не приблизились к решающему удару. В 1589 г. сэру Фрэнсису Дрейку не удалось взять Лиссабон. В 1596 г. он умер, возглавляя атаку на испанскую Западную Индию. Затем англичане одержали пару побед. В 1596 г. они взяли Кадис и разграбили окружающие его испанские территории. На протяжении всей войны английские каперы безжалостно грабили испанские суда. В целом затяжная война сильно тормозила развитие Англии. Страна тратила слишком много денег на относительно малые победы. И все же Англия вышла из этого конфликта в лучшей форме, чем Испания, с новыми целями и амбициями.

Самым горьким наследием Филиппа II стало восстание в Нидерландах. Испанско-голландская война продолжалась вплоть до 1609 г., когда ни одна из сторон так и продвинулась далеко за линию Рейна, отделявшую семь кальвинистских провинций от десяти католических. Предводитель голландцев принц Мориц Нассауский, сын Вильгельма Молчаливого, надеялся объединить северные и южные провинции, но многие из его сподвижников-кальвинистов не желали присоединяться к католикам, а бюргеры из Голландии и Зеландии не хотели делить свой бизнес с горожанами из Фландрии и Брабанта. Северные провинции процветали и богатели; южные находились в страшном экономическом кризисе. После того как Парма завоевал Амстердам в 1585 г., главный северный порт перестал быть лидирующим в Нидерландах. Торговцы Амстердама не желали возрождения Антверпена. И даже после испанско-голландского двенадцатилетнего перемирия голландцы все равно настаивали на блокировании реки Шельды — главного выхода Антверпена в море. Война возобновилась в 1621 г., и в это время духовенство Голландии укрепилось. Принц Фредерик Генрих, младший сын Вильгельма Молчаливого, был теперь голландским правителем, и он отбросил испанцев далеко на юг за Рейн. Но самых больших успехов голландцы добились на море. Целью голландской компании в Западной Индии, основанной в 1621 г., был разгром испанской Америки. Их корабли захватили испанский Серебряный флот в 1628 г. К 1936 г. они захватили 547 вражеских кораблей. В 1648 г. Испания сдалась и после 8 лет попыток победить Голландию наконец признала независимость Соединенных провинций. К этому времени Испания разительно отличалась от блистающей империи XVI в. Упадок наблюдался практически во всем. Наследники Филиппа II — Филипп III (правил в 1598–1621 гг.), Филипп IV (1621–1665) и Карл II (1665–1700) — были беспомощными правителями, неспособными или не желающими поддерживать установленную их предшественником власть. Население страны уменьшалось, резко сократилось производство шерсти — основного товара Испании. Крестьяне, как никогда ранее, не были способны платить высокие налоги, которые устанавливало правительство. Морская торговля так и не оправилась от потерь, нанесенных англичанами и голландцами. Империя пришла в упадок, что распространилось и на Новый Свет. Производство серебра стремительно падало, к 1660 г. поставки слитков в Севилью составляли лишь 10 процентов от их числа в 1595 г. В испанской Америке падала популяция индейцев, города приходили в упадок, а колонисты возвращались к сельскохозяйственной экономике, такой, какая существовала в их родной стране. Старая Испания и Новая Испания сотрудничали все меньше. Так как империя прочно входила в ранг отстающих, правительство не могло предотвратить вмешательство зарубежных торговцев. Считается, что на протяжении второй половины XVII в. две трети европейских товаров, продаваемых в испанскую Америку, были провезены контрабандой из Голландии, Англии или Франции. Подкупив испанских служащих, они добились разрешения продавать свои товары колонистам, которые охотно скупали их по более низким ценам (ведь контрабандисты обходили испанские налоги). В экономическом плане Испания оказалась разбита.

Испанцы по-прежнему были горды собой и независимы. Тем не менее, учитывая шаткое положение своей власти, они стали более чувствительны к вопросам статуса и чести. И война стала главным доказательством этого. На протяжении XVII в. всего 28 лет Испания прожила, не имея армии, в постоянной боевой готовности. Она провела пять войн с Францией, итогом которых стало то, что Испания была вынуждена отдать земли в южной части Нидерландов, Пиренеи и Франш-Комте Франции, а часть Карибских островов — Англии, Франции и Голландии. Напряжение, принесенное войной, вызвало череду бунтов XVII в. В Португалии восстание разгорелось в 1640 г., и после долгой борьбы Испания в 1668 г. признала ее независимость. Бунты в Каталонии, Неаполе и Сицилии были подавлены с большим трудом. Все эти поражения объяснить довольно сложно. Формула, которая замечательно работала на протяжении всего XVI в., неожиданно перестала работать в XVII в. Филипп II может быть обвинен в перенапряжении испанской системы, но его сложно обвинить в потере людского доверия и стимула к жизни. Испанцы более не были отважными и бесстрашными конкистадорами; так или иначе, к 1588 г. они потеряли умение управлять миром.

Поражение Филиппа II и падение Испании стали сигналом наивысшего напряжения в борьбе католиков и протестантов в Западной Европе. Хотя кальвинисты и не завоевали полную победу, но к тому времени, когда в 1598 г. умер Филипп II, стало ясно, что ни одна сторона не может победить другую. Во Франции Религиозные войны закончились компромиссом: король и страна остались католическими, тогда как гугеноты получили политическую автономию и религиозную свободу. В Нидерландах бунт тоже закончился мирно: север был кальвинистским и политически независимым, тогда как юг остался католическим и испанским. В Англии проявился иной тип компромисса — католики и кальвинисты были вынуждены принять церковь, контролируемую государством. Эти соглашения могли бы считаться духовным триумфом кальвинистов с тех пор, поскольку они неотступно сражались с католиками, имеющими больше военных и политических ресурсов. Но кальвинисты во Франции и Англии не достигли женевского идеала, а в Голландской республике кальвинистское рвение 1560-х гг. к 1600 г. переросло в стремление зарабатывать деньги. Везде, кроме Англии, кальвинизм к концу века перерос свою воинственную фазу. Наиболее влиятельные правители того времени — Генрих IV, Вильгельм Молчаливый и Елизавета I — были монархами, старавшимися сделать все, чтобы преодолеть религиозное напряжение и подчинить церковь государству. В любом случае было бы огромной ошибкой сказать, что борьба католиков и кальвинистов не имела большого значения только потому, что ни одна из сторон не победила. Столкновение Кальвина и Лойолы оставило длинный и продолжительный след. Они усилили моральную устойчивость и патриотизм каждой европейской страны. Для испанцев XVI в. стал золотым веком, освещенным миссионерским рвением, несокрушимой военной мощью, художественными достижениями, которые они более не смогли повторить. Для Франции, Англии и Голландии лучшие дни были еще впереди. В XVII столетии эти страны будут главенствовать в Европе и дадут миру понимание свободы личности и общественного порядка, частной собственности и политической власти.

Религиозные войны охватили весь христианский мир, как Западную, так и Восточную Европу. Германия, колыбель протестантской реформации, была полем религиозных сражений между 1520 и 1640 гг. Швейцария, Богемия, Польша, Венгрия и Трансильвания были разделены между католиками, лютеранами, кальвинистами и анабаптистами, постоянно сталкивающимися друг с другом. Австрийские Габсбурги, как и испанские Габсбурги на западе, были католиками; Густав-Адольф из Швеции был лидером протестантов. Впрочем, протестантско-католический конфликт в Германии и других странах Центральной и Восточной Европы протекал по иному сценарию, чем на западе. К востоку от Рейна столкновения становились все менее религиозными и менее идеологическими. Протестанты и католики были более терпимы, чем их единомышленники на западе, и более поглощены территориальными проблемами. Поводом к развязыванию Тридцатилетней войны — самой крупной из Религиозных войн — были вещи менее религиозные по сути, чем, скажем, во Франции или Голландии. При этом подобные войны носили еще более разрушительный характер. Какая ирония: сподвижники Лютера от этого конфликта страдали больше, чем все прочие европейцы, причем совершенно безрезультатно.

Совокупность политических, социальных и культурных факторов помогает понять, почему религиозные конфликты в Восточной и Западной Европе были столь различны. К востоку от Рейна понятие суверенной страны и национальной политики было не так развито, как во Франции, Англии и Испании. Политические союзы были неравны по размеру. Священная Римская империя, Турецкая империя, Польша и Россия были крупнее, чем любая западноевропейская страна, но при этом вся власть была сконцентрирована в руках местной знати — ландграфов, шляхтичей, бояр. Обширные территории косвенно подчинялись далекому императору или королю, который не мог лично все проконтролировать, и напрямую — местной аристократии, чья власть была реальной, но незначительной. Ни один правитель Восточной Европы не смог достичь величия Филиппа II или Елизаветы I. Ни один из правителей Восточной Европы не мог полагаться на несколько миллионов подданных (как в Кастилии или Англии), чтобы содержать армию, поддерживать высокий уровень жизни в городах. Только Густав-Адольф мог управлять своими людьми в духе сильного объединения, как это было в Испании, Англии, Голландии и Франции. Дух национального единения был недоступен для жителей Центральной и Восточной Европы из-за этнического разнообразия населения. На этих территориях существовало 14 основных языков (в Западной Европе их было пять), многие этносы были смешаны. Даже крупные восточноевропейские страны были полиязычны. Священная Римская империя, например, включала в себя восемь этнических групп. Этническое соперничество накладывалось на религиозную вражду католиков и протестантов, окружая их семьи иными, чужеродными вероисповеданиями — исламом и греческим православием к югу от Дуная, русским православием к востоку от Днепра.

Между 1559 и 1689 гг., на протяжении эры Религиозных войн, диспропорция между Восточной и Западной Европой постоянно росла. В середине XVI в. это несоответствие было еще более увеличено огромными размерами империи Карла V, включившей в себя Испанию и Германию. Проникновение Карла V в 1556 г. в Испанию и Германию символизировало новую эру. На западе, как мы видим, религиозный кризис вызвал развитие городского. класса капиталистов, становление национального духа и суверенности стран. На востоке результат был прямо противоположным. Политическая организация была еще более разобщена, предпринимательство было в запустении, и только класс феодалов-землевладельцев продолжал развиваться. Их выгода складывалась из затрат государства и от работы крестьян. К концу XVII в. самые крупные страны — Великая Римская империя, Турецкая империя, Польское королевство — пришли в упадок. Новые центры власти — Австрия, Россия и Пруссия, — наоборот, поднимались. Но в 1689 г. они значительно уступали Франции или Англии по силе, благосостоянию и культурной жизни. Иными словами, Религиозные войны вызвали политическую дезинтеграцию в Центральной и Восточной Европе, в то время как страны запада объединяли свои национальную силу и власть.

Когда Карл V в 1556 г. разделил империю Габсбургов между сыном Филиппом и братом Фердинандом, он поддержал выборы Фердинанда на трон Римской империи и даровал ему фамильные земли (известные как австрийско-габсбургские земли) вместе с южными и восточными пограничными территориями империи: Тиролем, Карниолой, Австрией, Богемией, Моравией и Силезией, а также Венгрией и другими территориями за пределами восточных границ. Теоретически император Фердинанд был очень сильным правителем. Его империя насчитывала 25 миллионов жителей, что в три раза превышало население Испании Филиппа II. На самом же деле его власть была ограниченна. Священная Римская империя была поделена на три автономных политических союза, каждый из которых был чрезвычайно важен. Фактическими правителями Германии были местные князья. На протяжении конца XVI в. она только номинально была под властью Римской империи. Князья были обязаны управлять своими фамильными землями и играть еще более пассивную роль в международной политике, чем испанцы. Как бы то ни было, они были лишними в той религиозной войне, что охватила Западную Европу. Аугсбургский мир, который подписал Фердинанд с германским князем в 1555 г., установил ненадежное, шаткое перемирие между немецкими протестантами и католиками до 1618 г. Мир привел к благосостоянию, но конец XVI в. принес стагнацию не только Габсбургам в Германии, но и всей их промышленности в Римской империи.