Чтение онлайн

Вышел из столовой. Желудок полный, и чувство, что мир никуда не торопится. Приятно, но крайне опасно.

Почему-то человеческое тело любит отдых и расслабление. После еды, секса и много чего ещё. Мозг словно постоянно должен делать передышку, чтобы функционировать нормально.

Посмотрел на медкорпус. Послать Мамонтову и пойти спать? Было такое искушение. Но любопытство оказалось сильнее.

Развернулся и пошагал к медкорпусу. Не потому что мне приказали. Не потому что Василиса ждёт, а потому что она сейчас такая беззащитная. Для неё это мучительно, а для меня — забавно.

Вон как её рожу перекосило тогда, когда она заявила, что должна мне. Мамонтова не любит быть в долгу, не любит зависеть от кого-то. А сейчас она ранена, слаба, и это её убивает изнутри.

Поднялся по ступеням. Толкнул дверь. Ольги уже не было. Олег стоял у стола, что-то записывал в журнал.

Рядом донёсся грубый женский голос:

— Я здорова!

Василиса.

— Хренова, — ответил ей врач, не поднимая головы от журнала. — Вася, не делай мне голову, а то дам тебе снотворное и свяжу. И так потратился на тебя, так ты ещё нервы мои пьёшь.

Голос усталый, но в нём читалась забота. Олег действительно переживает за неё.

— Отвали! — возмутилась Мамонтова, и послышался скрип пружин — видимо, попыталась встать. — Не могу я тут лежать, словно калека какая-то! Задница затекла, руки чешутся без дела!

— Нет! — повысил голос врач и наконец оторвался от журнала. Направился к койке. — Пока я тебя не выпишу, ты в моей власти!

И он засмеялся. Зло так, с удовольствием.

— Какой же ты урод… — донёсся голос Василисы.

Какие-то у них странные отношения. Если бы я не знал подробностей, то подумал, что они друзья, ну или товарищи. Вспомнил, как Олег тогда старался, чтобы Мамонтова выжила.

Подошёл к её койке. Одёрнул занавеску. Василиса лежала на кровати, подушки под спиной. Больничный халат съехал с одного плеча, виден край бинта на груди. Пахло антисептиком, йодом и ещё чем-то горьким — лекарствами.

Сел на стул рядом с койкой.

Олег, когда заметил меня, развернулся и быстро свалил в кабинет.

— Большов, — запыхтела Василиса, и глаза её вспыхнули. — Какого хрена? Где ты шлялся? Я же приказала немедленно прийти!

Голос хриплый, сорванный.

— Чего? — спросил я, устраиваясь поудобнее на стуле.

Специально не понял. Пусть повторит.

— Я твой куратор, начальник и хозяйка! — Василиса попыталась выпрямиться, но тут же поморщилась от боли. — Ты слушаешь, что я тебе говорю, и выполняешь!

— Это всё? — улыбнулся.

Не зря пришёл. Она пытается из себя строить командира, хотя сама сейчас уязвима. Уверен, кричала на своих ловцов, когда они приходили проведать её. Показывала, что полна сил. Олега ударила, чтобы это доказать себе и окружающим.

Вот только кожа бледная ещё. Под глазами круги. Руки дрожат, когда она сжимает кулаки. Дыхание неровное.

Как бы она ни храбрилась — тело ещё не восстановилось. Поэтому Олег её и держит здесь. Мучается, спорит с ней, но держит.

Василиса смотрела на меня несколько секунд. Ждала реакции. Когда не дождалась, выдохнула.

— Борис… с тобой говорил? — спросила она тише, оглядываясь по сторонам.

Кивнул.

— Это важно, — продолжила Василиса, наклоняясь ближе. Голос стал почти шёпотом. — На нас давят. Жёстко давят.

— Не повезло, — пожал плечами.

Василиса замерла. Рот приоткрылся. Потом лицо исказилось.

— Вот что же ты за тварь такая, Большов? — сморщила она губки, и голос сорвался. — Я тебе говорю серьёзные вещи! А ты сидишь и улыбаешься!

— Учусь у лучших, — подмигнул ей.

Василиса замерла. Потом засмеялась. Коротко, почти истерично. Откинулась на подушки, прижав руку к груди.

— Урод, — выдохнула она сквозь смех. — Чёртов урод. Прошу тебя, помоги ему. Один он не сможет, да и с Кириллом не справится. А нам очень надо.

Снова кивнул. И это всё? Я удовлетворил своё человеческое любопытство и даже поднял себе настроение.

Мамонтова скрипела зубами, потому что не может поехать сама и вынуждена полагаться на других. Василиса успокоилась, её дыхание выровнялось. Смотрела на меня долго, оценивающе. Потом выдохнула:

— Подойди.

Голос тихий, без приказного тона. Встал и сделал несколько шагов. Оказался вплотную у её кровати. Когда наклонился чуть ближе, мою руку внезапно схватили. Пальцы Василисы сжались на моём запястье — крепко, цепко.

Уже приготовился дёрнуться, атаковать, но… Мою ладонь просунули под больничный халат и вдавили в грудь. Тёплая, мягкая, упругая. Сердце бьётся под кожей — часто, сильно. Василиса смотрела на меня и ждала реакции. Глаза широко раскрыты, губы слегка сжаты.

А она, сука, была — реакция и мгновенная. Тело откликнулось сразу — кровь хлынула вниз, пульс участился. Гормоны, чёртовы человеческие гормоны.

— Нравится? — спросила женщина.

— Пойдёт, — повторил я свои слова из того раза.

Василиса хмыкнула. Мою руку передвинули на вторую грудь. Под пальцами ощутил неровность — её шрам. Длинный, выпуклый. Начинается под грудью и идёт вбок, к рёбрам. Кожа грубая в этом месте, стянутая.

— Мерзко? — вдруг она спросила.

И голос изменился. Стал другим — не её. Бабским, растерянным, неуверенным. В глазах мелькнуло что-то похожее на страх. И что мне нужно ответить?

— Будь ты здорова, и будь мы не в этом месте, я бы уже сорвал этот халат и хорошенько…

— Спасибо, — выдохнула она с улыбкой.

Улыбка мягкая, тёплая. Настоящая.

Твою ж… Я не подумал, а произнёс. Плевать… Это правда, и я её не стесняюсь. Мою руку убрали — мягко, без резкости. И в конце ещё зачем-то сжали.

Вроде бы Володя читал где-то, что у женщин бывают странные чувства, если их спасли. Мол, нужно отблагодарить. Инстинкт или что-то вроде того.

Против ли я?

Конечно же нет. Молодое человеческое тело, в котором кроме адреналина плавает куча гормонов, что постоянно кричат о размножении. Так и моя истинная натура никогда не избегала близости с женским полом.