Чтение онлайн

— Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросил Борис.

Сменил тактику. Пытается изобразить заботу, войти в доверие. Ну что ж, посмотрим на его спектакль дальше. Повернулся. Матросов достал новую сигарету, покрутил в пальцах. Запах табака стал сильнее.

— Жить буду, — отрезал. — Что вам нужно?

— Забудь про месть Патрушеву, — зачем-то снова повторил Борис. — Глупая затея, поверь, таких, как ты, десятки тут сейчас и сотни были до этого. И знаешь что?

Он наклонился к прутьям. Глаза впились в моё лицо — ищет хоть какую-то реакцию. Молчал, что не понравилось моему собеседнику. Зачем мне повторять его вопрос? Он же не идиот.

Матросов поджал губы. Похоже, моё безмолвие его раздражает больше, чем грубость или дерзость.

— Они или ушли, или мертвы, а он нет. Делай выводы, — закончил он свою мысль.

Плохо старались. Человек не самое крепкое существо. Борис чиркнул спичкой, наконец закурил. Запах серы на мгновение перебил табачный дым.

— Ты, наверное, гадаешь, почему я и Василиса вызвались на твоё наказание? — перевёл Матросов тему.

— Плевать.

— Даже так? — поднял он бровь. — Храбришься? Но я всё-таки отвечу.

Затянулся глубже, дым выпустил медленно. Сизые клубы повисли в воздухе.

— Я ничего не спрашивал, — хмыкнул.

Что за манера самому себе задавать вопросы в разговоре, чтобы на них потом отвечать… Лицо Матросова потемнело. Он понял, что все его приёмы не работают.

— СКА и Чешуя, — поморщился Борис. — Он вызвал меня и Мамонтову, начал давить, что знает, что тут происходит. Потом перешёл к тому, что у нас с тобой связь. Вот же въедливый… Василиса там ему чуть морду не набила, когда он предположил, что вы любовники.

Улыбнулся, на это я бы посмотрел с удовольствием.

— А меня обвинили, что я имею какие-то личные связи с тобой, — продолжил он. — Собака слишком многое знает. Как мы работаем, где и с кем, но доказательств нет, а то мы бы уже… Поэтому мы и вызвались. Показать, что нас с тобой ничего не связывает и контролировать процесс. Как ты сам почувствовал, глава корпуса к тебе неровно дышит.

— По-прежнему мне плевать, — ответил на его долгую речь.

Матросов замер с сигаретой в руках. Его попытка вызвать благодарность провалилась так же, как и все остальные.

— Что же ты за человек такой, Володя? — чуть наклонил голову Борис. — Молодой парень, а ведёшь себя так, словно прошёл через ад.

— Это всё? — прервал его. — А то я хотел поспать.

— Большов! — снова возмутился мой собеседник. — Хватит делать вид, что этот разговор нужен только мне.

— Так и есть.

Борис сжал зубы, а потом кулак. Костяшки побелели.

— Ты первый, кто не издал ни звука во время магического давления, — произнёс тихо Матросов. — Патрушев в ярости, у него повреждена рука, так ещё и ты… Быстро же ты у нас славу зарабатываешь. Убил гиганта голыми руками, оторвал голову и принёс с собой, теперь это.

Искал в своей голове, как показать человеку, что я не намерен дальше продолжать разговор. И ответа не было. Зачем мне его оправдания и объяснения?

— Пузатов… — сменил тактику Матросов. — Что он тебе дал?

Ничего не ответил. Холод от каменных стен камеры пробирал до костей.

Матросов ждал. Секунда, две, пять. Тишину нарушало лишь потрескивание тлеющей сигареты.

— Володя, я и Василиса видели. Не хочешь говорить? Что ж… Хорошо. Этот слизняк всегда играет в свою игру. Он как-то тебе помог. Возможно, он просто не хотел терять живца, который приносит результат. А может, за ним стоит кто-то ещё. Я бы на твоём месте не стал доверять ему.

— А на моём месте вы бы доверяли себе? — спросил я.

Молчание. Куратор, нужно будет узнать, что это за штука была и его истинные мотивы. В одном Борис прав, Пузатов повёл себя крайне странно. Просто так люди ничего не делают.

Матросов застыл. Мой вопрос попал в цель. Неловко переступил с ноги на ногу.

— Твои глаза… — выпустил дым Борис. — Они светились.

— Да? — поднял бровь. — Что-то я не помню.

— Мы тебе помогли, когда отправили сюда, чтобы никто это не видел.

Какая интересная попытка.

— Тогда я вынужден вам сказать «большое спасибо», — сарказм прозвучал особенно едко.

Сарказм в моём голосе окончательно добил Матросова. Его плечи поникли.

— Большов, хватит паясничать! — схватился за прут моей клетки Борис. — Твоя сила, скорость, регенерация, всё… Указывает на то, что ты особенный изменённый.

— Меня проверяли. Ничего не нашли, — тут же ответил.

— Возможно потому, что ты не просто изменённый. Обычно это безумные твари, которые получаются из людей, когда над ними ставят опыты или они сами пытаются получить силу гиганта. А глаза светятся у тех изменённых, что стали аномальными, — подмигнул мне Матросов. — Во время магического давления в вас просыпается сила, и глаза всегда выдают.

Смешно. Снова людишки вешают ярлыки на то, что не способны понять. Это была выпущенная кроха силы Титана, а они уже напридумывали.

— Аномальные изменённые, или просто аномальные… Это те, кто не сошёл с ума и получил силу. Всё сходится, Володя, — Борис говорил шёпотом. — Таких аномальных убивают, закон нашей страны, или в лучшем случае разделывают в опытах, чтобы изучить.

— Угрожаешь? — сжал прут, так что затрещал металл и перешёл на ты.

Он инстинктивно отступил на шаг. Подошвы скребнули по камню.

— Нет, Володя, — покачал головой. — Мы помогли тебе, потому что ты полезен нам. Твоя сила и возможности принесут пользу.

Попытка исправить ситуацию. Понял, что переборщил с угрозами, теперь пытается вернуться к роли союзника.

— Мне очень повезло встретить таких «добрых людей», — хмыкнул в ответ.

— Скоро мы поедем к одной очень интересной аномалии, — снова запыхтел Борис. — И ты можешь отправиться с нами.

— Ловцом, — повторил свои требования.

— Живцом! — поправил меня.

— Или никем, — добавил. — Я обещал вам живца из своих ребят, вы его получите. Заодно увидите его в деле.

Меня смерили взглядом. Считают, что у них есть что-то на меня и теперь они могут ставить условия, угрожать? Наивно. Стоит мне выпустить магию, и за головой аномальщика вырастет каменный осколок. Схватить его за куртку и толкнуть назад. И нет больше Матросова.

Я же не маг, правильно? На меня это сложно будет повесить.

— Обсудим это ещё, — выпустил дым Матросов.

Капитуляция… Отступает, сохраняя лицо.