Чтение онлайн

– Не забывай, где ты находишься! – повелительным тоном сказала жрица, вставая в ванной. Она прошла к лестнице, покачивая бёдрами. К удовольствию Антонии, он даже не посмотрел на жрицу. Ник смотрел только на неё, даже, несмотря на то, что её пыталась загородить Хельга.

– Антония, - прошептал он, протягивая к ней руку. Его голос был низким и хриплым, отчего ей захотелось оказаться в его объятиях, но она вовремя себя одёрнула.

– Нет.

– Зачем она тебе? – спросила жрица, заставляя девушку взглянуть на себя, и не только Антонию. Все смотрели на жрицу.

– Что? – спросил он, так же как сама Антония.

– Я спросила: зачем она тебе? – снова повторила она.

– Я… Она…, - он никак не мог сказать что-то связное.

– Ты хочешь её? – бесстрастно спросила жрица.

– Да, - не колеблясь, ответил Ник. От такой уверенности у Антонии даже ноги немного подкосились. Хорошо, что Хельга была рядом, и она успела за неё ухватиться, чтобы не упасть.

– Что ж, - беря длинную материю и обворачивая её вокруг себя, начала жрица, - она будет твоей. Но при одном условии, наместник.

– Подождите. Я против! – воскликнула Антония.

– Антония, дорогая моя девочка, - подошла к девушке жрица, - ты не понимаешь, какая это честь, быть женой наместника.

Услышав слово «жена», девушка почувствовала, что съеденный завтрак просится назад. Только не это. Она в принципе против брака.

– Я согласен.

– Что?
– Антония с Хельгой одновременно воскликнули.

– Я согласен взять её в жёны.

– Вот и отлично, - хлопнула в ладоши жрица. – Тогда забирай её.

– Сейчас? – спросил он.

– Да. А чего ждать?! Она не против. Я права, Антония? – посмотрела она на девушку пристально. Антония сглотнула, но по неизвестным ей причинам кивнула. – Вот видишь, она не против. Так что забирай. А на днях сыграем свадьбу. Я вижу, что этот союз будет удачным. Замечательно.

– Антония.

Она вздрогнула от своего имени. Он протянул к ней руку, и ей пришлось её принять. Пока они выходили из купальни, девушка смотрела на Хельгу, а та в свою очередь подмигнула ей.

Эти воспоминания засели глубоко в её голове. Жрица предлагала её Нику, будто она вещь. А он, конечно, тут же согласился. И это злило Антонию. Да это злило бы любого.

Положив нож, она прошла к кровати. Села, немного попрыгала. М-да, кровать была жёсткой, но ей не привыкать. Проведя ладонью по покрывалу, она вздрогнула от вежливого покашливания.

***

– Что вы задумали? – спросила Хельга, когда они остались одни.

– Увидишь, дорогая, увидишь, - улыбалась она. – А теперь пойдём со мной, я кое-что тебе покажу.

Хельга пожала плечами. Что она теряла? Правильно, ничего. У неё была цель. И это главное. Поэтому пошла следом за Амалией.

Они вышли из купальни, и пошли по длинным и запутанным коридорам. Они шли долго. И когда Амалия остановилась у неприметной двери, Хельга немного вздрогнула от неожиданности. Начертив в воздухе какие-то символы и открыв дверь, Амалия зашла внутрь, а Хельга почему-то замешкалась, хотя минуту назад стремилась к этому. Казалось, что то, что находилось внутри взывало к девушке, предупреждало, но Хельга не понимал этого и не видела в этом смысл.

– Заходи, - сказала жрица, когда девушка не последовала за ней.

Промедлив, Хельга всё же вошла следом за жрицей в плохо освещённую комнату. И то, что она там увидела, ввергло её в ужас. Всё-таки предчувствие её не подвело.

***

Я наблюдал за Антонией какое-то время. Я видел, как она нахмурилась, когда взяла в руки нож для писем. Она что-то вспоминала, и я почему-то решил, что случившееся в храме. Предложение жрицы меня удивило. Но больше всего удивило меня то, что Антония так легко подчинилась ей. Что-то здесь было не так. Когда она села на кровать, я напрягся. Просто потому, что боялся потерять контроль над собой, когда увижу её около кровати. А когда она на ней попрыгала, проверяя её мягкость, я кое-как сдержался, чтобы не накинуться на неё. Пришлось покашлять, чтобы привлечь к себе внимание.

– Жёсткая, - сказала она, а я прикрыл глаза, чтобы не видеть этой столь соблазнительной картины. Антония на моей кровати, а ещё лучше подо мной и раздетая, и утомлённая. Я тряхнул головой. – Я думала, наместник второй человек по значимости после Главы.

– Это так, - побольше вобрав воздуха в лёгкие, ответил я, открывая глаза.

– Тогда почему у тебя так скудно обставлена комната?

– Эээ…

Её вопрос застал меня врасплох. Что я мог ей ответить?

– Ну, понимаешь, - начал я, присаживаясь рядом с ней, хотя я понимал, что зря так делаю, - я солдат. Да я и не привык к роскоши.

– Серьёзно?

Она с подозрением покосилась на меня. Это её поведение меня рассмешило.

– Что смешного?

– Нет-нет, ничего, - улыбнулся я. – Ты красивая, - сказал я, снимая косынку с её головы.

– Что… нет, - возмутилась она. – Они, мои волосы, не красивые.

– Ты идеальна с любой длинной волос, - сказал я. Её рыжие кудряшки смешно торчали в разные стороны. И это было не некрасиво. Это было божественно смешно. Я уже обожал эти кудряшки. И мне хотелось зарыться в них пальцами и лицом. Втянуть запах её волос, запомнить его и не забывать. Повинуясь своим сиюминутным желаниям, я придвинулся к ней ближе, желая ощутить её кожей. Закрыв глаза, я вдохнул запах её волос, но она повернулась. А я продолжал сидеть с закрытыми глазами. То, что произошло дальше, удивило меня.

Глава 7.

Хельга застыла на месте, боясь пошевелиться. Посреди комнаты стоял огромный сосуд с непонятной жидкостью, в котором были заключены двое. Вот только она не могла рассмотреть, кто это был. Эти двое словно спали, хотя их глаза были открыты.

– Подойди поближе, дорогая моя.

Хельга не смела сделать шаг по направлению к сосуду. Её инстинкты кричали, что нужно убираться отсюда, но она продолжала стоять на месте и пялиться на сосуд.

– Что это? – скрипучим от ужаса голосом спросила она.

– Это? – переспросила Амалия и рассмеялась. – Мой возлюбленный и его потаскушка.

Хельга перевела взгляд на жрицу и уже хотела покрутить пальцем у виска, как заметила какое-то движение в сосуде.

– Они живы? – спросила она, делая пару неосознанных шагов в сторону сосуда.

– И да, и нет. Понимаешь, - подошла Амалия к сосуду и положила руку туда, где видимо был мужчина, - до смерти они были живы. А сейчас не то и не другое.