Чтение онлайн

Слюна свисает с его застывшего лица.

— Я могу помочь тебе, брат. Могу исцелить твой разум.

Он закрыт от меня и замер в нерешительности. Будь я корвидом, то смог бы увидеть, как перед ним разветвляются пути будущего. Сейчас он на распутье, то, что древние называли кризисом. Он может выбрать — отступить или очертя голову броситься вперед. Я не могу вмешиваться. Малейшая попытка вызовет взрыв, который снесет меня, словно хворостинку во время бури.

На один удар сердца я осмеливаюсь поверить в него. Он смотрит на меня, и я вижу доказательство своих предположений. Он погружен в мир боли, которая лишь временно заглушается убийствами. Я знаю, что мои слова достигли частички его старого «я», которое еще теплится в нем. Знаю, он слышит меня.

И сейчас мы наедине где-то среди руин Просперо, крошечное отражение битвы воли, разворачивающейся сейчас по всей галактике.

И на одно-единственное мгновение я осмеливаюсь поверить.

— Колдун! — затем ревет он, и с его губ слетает слюна. — Тебе не исцелить это!

Словно добыча, которая срывается с копья, он высвобождает свой гнев, мотая головой из стороны в сторону, с его бронзовой кожи летит пот. Он сжимает массивные кулаки, и я понимаю, что вскоре они дотянутся до меня. Его лицо искажается гримасой ожесточенной ярости, выражение, которое наверняка останется на нем еще долгие тысячелетия, если мне не удастся остановить воина сейчас.

Он принял решение.

Я выкрикиваю слова силы, слова, которые считал забытыми до этого момента. Я слаб и пленен, но уроки продолжительного кондиционирования все еще сильны.

Я — атенеец, мастер скрытых путей разума, и знаю, что в галактике есть иное оружие, помимо клинков и кулаков.

Оковы распадаются, освобождая меня. Я поднимаюсь со стула, окутанный вспышками высвобожденного эфира, невзирая на протестующие стоны сломанных конечностей.

Пожирающий Миры бросается на меня, и в его покрасневших глазах видна жажда убийства. Показав источник его злобы, я причинил ему боль, и теперь он не остановится до тех пор, пока стены не покроются моей кровью.

Но мы находимся на моей планете, древнем источнике могущества моего легиона, и сам прах Тизки подпитывает мою силу. Я намного сильнее, чем он думает.

Кхарн кричит, это чудовище с разрушенной психикой, когда с грохотом несется ко мне. Я принимаю вызов, ибо совесть моя чиста.

Я не могу излечить Кхарна, поэтому мне придется убить его.

Арвида прибыл к месту высадки как раз вовремя.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как тела пилотов тащат по земле, оставляя следы крови на острых осколках. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как на корпус транспортника устанавливают бронебойные заряды. Как раз вовремя, чтобы услышать сиплый смех берсерков, вылезающих из машины.

Вокруг опустевшего десантного отсека собралось двадцать семь Пожирателей Миров. Один из них лежал в пыли с пробитыми болтерными снарядами доспехами. Другими жертвами были лишь двое воинов Тысячи Сынов, которых оставили охранять транспортник. У них не было шансов выстоять.

Арвида пригнулся, спрятавшись за спутанным ограждением из наполовину расплавленных балок в тридцати метрах от них. На глазах сержанта с его братьев сорвали шлемы. Берсерки принялись раз за разом наносить удары по ничем не защищенным лицам. Их головы безжизненно мотались из стороны в сторону, превращаясь под бессмысленным градом ударов в сгустки крови и выпирающих хрящей. Пожиратели Миров вновь и вновь взрывались смехом, радуясь каждому меткому удару.

Арвида отвернулся. Он чувствовал злость, но не на воинов Ангрона. Они были обычными дикарями и давным-давно утратили все, кроме бессмысленной жестокости. Настоящая злость сержанта была направлена на Каллистона, который привел их сюда вопреки его совету. Капитан всегда слишком сильно верил в судьбу. Саму мысль о том, что Магнус может ошибаться или что лидерские качества примарха переоценены, он категорично отвергал. Так оно и было. Им следовало оставаться в космосе, пытаясь найти других выживших, после чего восстановить легион. Просперо был лишь кладбищем.

Но даже сейчас многое оставалось неясным. Арвида еще мог понять, почему на Просперо побывали Волки, но с Пожирателями Миров все обстояло совершенно иначе. Эти два легиона действовали заодно? Против Тысячи Сынов обратились все остальные легионы? Если так, то почему сейчас? И для чего? Пожиратели Миров сорвали с поверженных воинов остальные части доспехов, после чего началось настоящее осквернение. Крики и рев разорвали безмолвие мертвого города.

Арвида взглянул на дисплей шлема. Все его отделение погибло, маркеры их жизненных показателей погасли. Он остался один на один с врагом, которого ему не одолеть.

Безопаснее всего было бы отступить, скрыться по тихим улицам и ждать изменений. Он понимал, что довольно скоро ему придется уйти, но творившееся у него перед глазами изуверство оскорбляло все законы честного ведения войны. Его легион никогда их не нарушал.

Сержант поднялся из-за укрытия и плавным движением вскинул болтер. Прицелившись, Арвида увидел путь, который в будущем проделает снаряд, и несколько успокоился из-за того, что выстрел окажется метким. Он нажал на курок, затем стремительно развернулся и бросился в тень.

Арвида не увидел, но услышал, как капитан Пожирателей Миров рухнул на землю с расколотым надвое шлемом. Затем сержант услышал яростный рев и топот сорока ботинок, когда банда помчалась на звук выстрела.

Он бежал, стараясь не поднимать голову, ныряя и уклоняясь от болтерных снарядов. Резкие и свирепые звуки погони громом раздавались у него в ушах. Если Пожиратели Миров поймают его, то ему повезет, если он умрет быстрой смертью.

Арвида побежал еще быстрее, едва замечая уходящие в ночь остовы зданий вокруг. Он знал, что этот выстрел был необдуманным. Даже глупым.

Но по крайней мере на какое-то время он испытал облегчение.

От его силы захватывает дух. Кажется, будто от легионера астартес в нем осталась лишь безудержная ярость. Его кулаки размываются в воздухе, ведомые огромной физической мощью могучего тела. Он безоружен, но это и не важно. Он создан для того, чтобы крушить врагов голыми руками.

Кхарн постоянно атакует, используя малейший шанс пробить защиту. Я отбиваюсь изо всех сил, целясь в его единственное уязвимое место. Я вижу его разум таким, каким он станет в будущем — источником неутолимой и вечной жестокости. Краткий миг, в котором я видел иного Кхарна, ушел безвозвратно, и теперь осталась лишь его извращенная часть. Я могу атаковать его разум, напрягая телепатические мускулы так, как он свои невообразимо мощные физические мышцы, хотя, боюсь, мои атаки едва ли наносят ему сколь-либо ощутимый урон.

Он уворачивается от порожденных варпом ударов, которые сразили бы более слабых противников. Я понимаю, что наношу ему раны, но он не обращает на них внимания. Скорее всего, мне не удастся причинить ему боли сильнее той, которую он наносит себе сам.

— Колдун! — вновь ревет он и идет на меня, размахивая руками.

Я отпрыгиваю в сторону и врезаюсь в металлическую стену камеры, еле уклонившись от его кулака. Тогда я высвобождаю все, что у меня есть — вихрь выжигающей память боли, способный разорвать человеческий рассудок и растворить его, словно магнезий в воде.