Чтение онлайн

Разумеется, появление Цефеи в Айре держалось под строжайшей тайной, в которую были посвящены только Рубин и Эниф. Поэтому привлечение целителей к лечению Цефеи исключалось. Путь к выздоровлению пролегал через самостоятельную борьбу с лихорадкой. Рубин делал все, что мог: обращаясь к семейным рецептам, отпаивал ее настоями и отварами, ночами дежурил у ее постели, накрывая простынями, смоченными в ледяной воде. В особо тяжелые минуты Эниф прибегал к кровопусканию, в силу которого сам Рубин верил не до конца. Во время этих процедур красноволосый избранник Файро держал тонкие запястья и проклинал слабость человеческого тела. Ни один из добытых эльфом порошков или снадобий не облегчал страданий девушки. Но помимо лекарств Эниф приносил свежие новости из совета. Благодаря этому друзьям было известно, что Цефея находится вне досягаемости для советников, а значит – в относительной безопасности.

Спальня Рубина превратилась в темницу. Душный, затхлый воздух, пропитанный горьким ароматом полынных настоек и едким запахом микстур, доводил до тошноты. Дурман сожженных трав, призванных успокоить больную и подарить ей долгожданный сон, доводил Энифа и Рубина до опьянения.

Цефея не сдавалась и яростно боролась за жизнь. День за днём, ночь за ночью, наблюдая за девушкой, Рубин начал сомневаться в том, что ее рассудок все еще остается ясным: во время лихорадки она или звала кого-то, или едва слышно разговаривала с кем-то. Однако, несмотря на все сомнения, Рубин почему-то не мог оставить ее. В редкие дни случались незначительные облегчения страданий. Когда же Цефея открывала глаза, то безмолвно глядела через распахнутое окно на одну из пяти лун, неспешно перекатывавшихся по небосклону. В этот миг по ее щекам катились слезы. Что тронуло ее душу – так и осталось тайной для Рубина, но он заставил себя верить, что она видит нечто прекрасное и в эти короткие мгновения боль не тревожит ее.

В один из дней состояние девушки резко ухудшилось. Рубин послал Энифу сообщение и друг срочно прибыл к больной. Эльф застал Цефею бледной, неподвижно застывшей в постели. Она лежала на спине, закрыв глаза. Ее кожа была почти белоснежной, пальцы сжимали в кулаке одеяло. Закусив губу, она сосредоточенно переживала новый приступ боли. Ничто не напоминало о недавней юности и красоте – Цефея походила на призрак. Под ее большими глазами залегли серые круги, щеки впали. Избранник Хроноса внимательно осмотрел девушку и просил ждать. Дни ожидания были бесконечно долгими. На четвертый день тишины Цефея застонала, едва сдерживая крик, ее тело напряглось, выгнулось дугой. Рубин, едва успев подхватить ее, попытался уложить в кровать, но сила, с которой свело ее мышцы, была невообразимо велика. Когда же девушка вновь лежала в постели, Рубин опустился на колени и беззвучно просил обратился к Создателю с молитвой оставить ее в живых. Тогда он еще не задался вопросом о причинах, по которым ему было сложно представить свою жизнь без Цефеи и это не казалось ему достойным внимания.

Сложно сказать, что послужило причиной – кровопускания, настойки и порошки, или молитва Рубина – но в ту ночь Цефея впервые за болезнь крепко спала. Жар спал, миражи не тревожили ее сознание. Рубин, услышав ровное дыхание девушки, позволил себе, впервые за несколько дней, отдохнуть.

Глубокой ночью, после сна, он вошел в спальню к больной и увидел, что постель пуста. На секунду Рубин испугался, что Цефея была лишь видением, но выглянув на балкон, заметил тонкий силуэт. Он тихо позвал ее по имени и девушка, чуть обернувшись, улыбнулась.

– Здравствуй. – Сказала она негромко, вновь устремляя свой взор в небо.

Рубин осторожно приблизился к ней. Даже не начиная разговора, Хранящий заметил в ней изменения. Казалось, будто бы прошла не долгая неделя болезни, а десятки лет жизни. Рубин спросил о ее самочувствии и девушка, поведя костлявыми плечами, поежилась.

– Нет больше той, которую ты привел в Айру, Рубин. Есть только я. – С этими словами девушка улыбнулась Рубину. – Меня зовут Цефея. Я видела судьбу Айры от начала времен до самого ее конца. Спасибо, что не оставил меня в эти страшные дни.

Айра принимала в свои объятия новую Хранящую, стремительно познающую мир через книги из библиотеки Рубина и его многочисленные рассказы о личных странствиях. Вскоре шрамы от кровопускания бесследно исчезли, а болезненная худоба излечилась сытными и вкусными обедами в компании друзей. Постепенно все напоминания пережитой болезни исчезли. Остались лишь воспоминания о снах и видениях, но их невозможно было излечить даже временем. Это тот груз, который принадлежал ей по праву Хранящей.

Рубин был счастлив видеть, как вновь расцветает красота и юность в теле Цефеи. Ко дню выздоровления он преподнес ей в подарок платье, сшитое из лучшего тэлирского шелка лавандового цвета.

В тот вечер она покружилась в гостиной, будто в коротком танце, со смущенной улыбкой приняла комплименты друзей и без сожалений бросила в камин рубашку и узкие штаны, в которых прибыла в Айру. Цефея была счастливой обладательницей острого ума и женского очарования, которые без стеснения использовала в беседах. Она умела привлекать к себе внимание, но еще лучше удерживала заинтересованность собеседника на протяжении всего разговора. Новые темы она безостановочно черпала из книг и рассказов друзей. Ежедневно она стремилась узнать что-то новое и обсудить это со своими друзьями. Ей было интересно все: от истории мира до количества домов в Алморре. Благодаря некоторым шутливым урокам Рубина, Хранящая вскоре научилась держаться статно, так, как и подобает избраннице Перворожденного. Гордо расправленные плечи, украшал изгиб тонкой шеи, которую она любила обнажать, забирая длинные волосы светло-пшеничного оттенка в высокий узел. Ее тонких губ редко касалась улыбка, однако, если она улыбалась, в уголках ее аметистовых глаз разжигались искорки пылкого азарта. Ее взгляд обладал хитринкой и легкой грустью. Она любила наблюдать за людьми. Голос ее был негромок, тверд. Однако, настоящая сила Хранящей заключалась в искренности, с которой она вела беседу, благодаря чему она никогда не прятала глаз от собеседника. Рубин ценил эти качества и наслаждался обществом Хранящей. Вечерами он замечал, как меняется Хранящая. Она застывала у окна и следила за тем, как луны лениво выкатываются на небосвод. В эти мгновения ее взгляд наполнялся тревогой и болью. Однажды, заметив, что Рубин наблюдает за ней, Цефея пояснила:

– Как мало я провела здесь времени, но уже всецело влюблена в этот мир. Тебя это не удивляет? Но я помню множество ночей Айры. Во время лихорадки я пережила каждую. В какие-то ночи Айра страдала от боли из-за войн и убийств. Но были ночи безмятежные и тихие. Как эта. Прислушайся. Во время таких ночей Айра наслаждалась. Я знаю, что она наслаждается и теперь. Следуя ее примеру, я также впитываю ее безмятежностью и восхищаюсь ее красотой. Я влюбляюсь в Айру каждый вечер.

Нежная привязанность Цефеи к малознакомому миру будоражили Рубина, потому он стремился привить ей различные интересы. Он обучал ее языкам, танцам, этикету, литературе, географии, астрономии. Очень скоро Цефея стала неотделимой частью его жизни. Каждый вечер они проводили вместе, находя общее дело. До поздней ночи они говорили или танцевали и лишь с двенадцатым ударом часов на городской башне, Цефея уходила в гостевую спальню, едва слышно говоря Рубину: «Спасибо. Добрых тебе снов». И не было для него ничего более прекрасного, чем слышать эти простые слова от той, что вскоре заняла все его мысли.

Однако, несмотря на все попытки Рубина познакомить Цефею со множеством наук и интересов, ее не покидало желание выбраться за пределы покоев. Однажды, во время завтрака, она спросила, не сможет ли Рубин взять ее с собой в город.

– Я ухожу в Академию к ученикам. – Заметил Хранящий.

– Но у тебя бывают выходные. – Возразила Цефея.

– Ты не боишься себя выдать? – удивленно спросил Рубин.

– Мало ли кого ты встретил в городе. – С улыбкой ответила Цефея. – Ты, насколько я понимаю, волен гулять с любой горожанкой. Или для Хранящих действует запрет на связи с людьми?

Она хитро взглянула на Рубина и тот, слегка замешкавшись, покачал головой, посмеиваясь над тем, как девушка загнала его в угол.

– Но я не гуляю с горожанками. И об этом знает весь город. Поэтому, если я покину свои покои с тобой, возникнет очень много вопросов. В том числе и о том, кто ты и откуда.

В тот же день Эниф принес вести о том, что за последние две недели Вечный совет успел предпринять множество шагов для поимки Цефеи. Был разработан специальный Указ за подписью советника Императора о том, что городская стража, гильдии, торговцы обязаны были предупредить о любом подозрительном незнакомце, появившимся в городе. Таким образом, за Цефеей оставался последний и главный козырь – никто не знал, как выглядит избранница Перворожденного.

Цефея ждала часа своего освобождения и забывалась в учебе, которой отводила все свободное время. Чуть больше, чем за месяц 5 Хранящая изучила многие науки и вполне сносно изъяснялась на тэлирском простыми фразами.

Солнечный день начала весны подходил к концу, завершаясь знойным вечером. С горизонта, из-под тяжелых туч, доносились грозные рычания грома. Вот-вот должна была начаться гроза. Цефея, стоя на балконе, погружалась в мечты о далеких землях. Во снах она видела Хильмарию и Тэлир, Звездный Дол и земли дикого Юга, но в книгах она нашла множество историй о том, что видела во время болезни. И далекие странствия манили ее. Хранящая верила, что когда-нибудь она покинет приделы Алморры и отправится в путь – познавать огромный мир Айры. Но в ту минуту она многое отдала бы за короткую прогулку по городу, во время которой непременно заглянет на Плато Далии. Изображение этой площади Цефея подглядела в походном альбоме Рубина и с тех пор желала взглянуть на белоснежную статую целительницы. Хранящая любила разглядывать грубые листы этого альбома, жадно впитывая тусклые краски пастели, запоминая детали эскиза. Предрасположенность Рубина к рисованию позволяла Цефее насладиться пейзажами неизвестных миров и самой Айры, проникая в ее самые далекие и неизведанные уголки. Цефея мечтала сравнить рисунки с оригиналом.