Чтение онлайн

Временами боль доставала его. По утрам болела спина, иногда ныли колени. А ещё шаман скрывал ото всех, что у него уже больше года болит зуб. На левой стороне нижней челюсти. Все в племени считали, что в зубах содержится волшебная сила. И у шамана, которого мучает зубная боль (особенно с левой стороны!), могли возникнуть серьёзные проблемы.

Но сейчас… Как там говорят? Если после тридцати ты проснулся и у тебя ничего не болит, то, скорее всего, ты умер. Шаману было почти сорок. Для большинства мужчин племени он был уже стариком. Но сейчас у него не болело ничего. И это ему нравилось.

«Что там орали мужики? Ворса? Ладно! Лешим быть тоже не плохо».

Новый дух огляделся вокруг. Во время размышлений он пролетел насквозь священную рощу. Дальше простирался сосновый лес. День солнечный, радостный. Настроение поднималось само собой. А ещё зрение…

Зрение стало совсем другим. Краски ярче, видны самые мелкие детали и… Какие-то мелкие, явно волшебные существа копошились в разных углах леса. Он видел их, чувствовал их! Он видел душу каждого дерева, сущность каждой хвоинки!

Но одновременно с этим в сознание закралась тревожная нотка. Что-то подсказывало новорождённому духу, что нельзя долго оставаться бесплотным. Писком комара возле уха зазвенела навязчивая мысль: «Нужно тело». Крепкое, могучее тело. Чем сильнее, тем лучше. Но где его взять?

Дух остановился и огляделся. Люди были очень далеко. Белки и бурундуки – не годятся. Волк? Сильный зверь, но поблизости его не было.

Дух отключил зрение и слух. Он осматривал окрестности иным, нечеловеческим чувством. Круги становились всё шире и шире. Ага! Вот оно!

* * *

В глубине леса молодой бурый медведь склонился над обглоданными костями оленя. Ночью здесь пировали волки. Медведю это не нравилось. Он сердился. По его мнению, волки должны были оставить ему солидный кусок мяса. Ведь он этого хотел! Косолапый был убеждён в том, что всё в мире должно делаться так, как хочется ему. Вдруг медведь почувствовал смутное беспокойство. Он поднял голову в ту сторону, откуда чувствовалась неизвестная угроза, и предупреждающе зарычал.

Небольшое чёрное облачко на огромной скорости врезалось в лоб медведя. Точно между глаз. Косолапый не успел ни испугаться, ни удивиться. Бывший шаман – тоже. Мир перевернулся и погас, как пламя свечи.

Медведь упал, растянув лапы в разные стороны, ткнувшись мордой в колючую лесную подстилку

* * *

Ночь прошла без приключений. Никто не заинтересовался валяющейся тушей спящего медведя.

Взошло солнышко и стало тихо карабкаться вверх по небосклону.

– А-а-а,– это был не крик. Это «а» напоминало стон и рычание одновременно. И не удивительно. Ведь оно вырвалось из медвежьей глотки. Впрочем, с тем же успехом оно могло вырваться из глотки завзятого холостяка, пробудившегося утром с могучим похмельным синдромом в буйной некогда голове.

– Ы-ы-и-и, – это уже напоминало скрип двери.

Медведь пытался собрать конечности под своим телом и привести их в вертикальное положение. Но конечности не повиновались. Они опять разъехались в стороны. Медведь вновь ткнулся мордой в игольчатую труху.

Голова безжалостно раскалывалась. Она гудела, трещала. Мысли собрались в самом центре черепа и с любопытством разглядывали окружающую черноту. Глаза открывать не хотелось. Было ощущение, что на каждом веке лежит по пудовому булыжнику.

Что-то мешало в горле. Мысли сбились в кучку, сосредоточились на горле.

– Р-р-ры, – прозвучало с оттенком невообразимой боли.

Собравшиеся мысли посовещались и решили, что всё в горле должно быть нормально. Они очень хотели, чтобы там было, КАК ПРЕЖДЕ.

– Ни-иког-да… Больше ни-ког-да… Пошли они к демонам эти треклятые мухоморы, – прохрипел медведь.

Одновременно с этим бедолага смог подняться на лапы и открыть один глаз.

Увиденное его озадачило. Там, где полагалось быть руке, находилась медвежья лапа. Он распахнул второе веко и скосил глаза на переносицу. Там вместо привычного белого шнобеля росла бурая щетина, заканчивающаяся чёрным бугорком в мелкую сеточку.

– О-о-о! – от удивления он сел на задницу, схватив нос обеими лапами.

– Медведь…

– Ё-моё! Не приснилось…

– А, – это короткое «а» было прервано на полувздохе.

Косолапый сам зажал себе пасть правой лапой. Страшная догадка поразила его, как молния:

– Я ж по-человечески разговариваю… А, может быть, кроме меня этого никто не слышит? Надо бы проверить.

Идея целиком захватила говорящего медведя. Остальные мысли слишком пугали. Он не хотел о них думать. Особенно страшило соответствие нынешнего облика человеческому имени шамана. Вопросы лезли в голову. Кто он? Что с ним? Как быть дальше? Но их лучше было отложить на «потом».

– Да уш-ш-ш, – глубокомысленно прокомментировал ситуацию Дмитрий Юрьевич. – Не хотел бы я с бодуна вот также очнуться…

Беззвучно трясущиеся от смеха пацаны больше не выдержали и загоготали во весь голос.

– Из чего следует вывод, – наставительно произнёс дядя Коля. – В питии вина следует знать меру, а мухоморы с коноплёй лучше вообще не употреблять, если, конечно, не хотите проснуться утром говорящими медведями. Так вот о последних…

* * *

Медведь вперевалку шёл по лесу и размышлял вслух:

– Где найти людей? Я думаю, у реки. По-моему, так. А где у нас река? Я думаю, в той низине. По-моему, так.

Сделав эти умозаключения, медведь заметно прибавил в скорости. Сосновый бор постепенно перешёл в смешанный лес. Идти стало сложно. Тропинок медведь не искал. Шёл напрямую, периодически проламываясь через кустарник.

* * *

Солнце на небе достигло зенита. Впереди Косолапый учуял большую воду. Он раздвинул лапами последние ветки кустарника, и высунул вперёд острую морду. Для осторожности была веская причина. От реки неслась отборная ругань, извергаемая множеством глоток. Шум, гвалт. И, судя по глухим ударам, – драка. Зрелище, которое увидели медвежьи глаза, впечатляло. Там, где выгнувшаяся река особенно близко подходила к лесу, какой-то силач, вращая вырванным с корнем деревом, пытался отбиться от десятка наседавших на него мужиков.

– А ну, пучеглазые, расступись! – орал силач.

Его нельзя было назвать великаном, но он был выше любого человека, которого когда-либо встречал медведь. Череп силача был спереди и сверху совершенно лысым. На лице не было ни бровей, ни ресниц. Зато затылок зарос густыми длинными космами. Даже уши были покрыты короткими рыжими волосами.

– Получи, толстопузый! – крикнул силач и своей импровизированной дубиной смахнул одного из нападавших в реку.

Глаза нападавших действительно были слегка выпучены. В выражениях их лиц чувствовалось что-то общее, родственное и при этом жабье. Слегка отвисшие животики и примерно одинаковый рост, чуть ниже среднего человека, тоже говорили об общем происхождении. Из одежды на этих ребятах болтались только лохматые зелёные набедренные повязки.