Чтение онлайн

— Попробовал бы он выкинуть такой трюк со мной, — заявила Нелл и оскалилась, блеснув полным ртом волчьих зубов. — Я ему сердце вырву и сожру ублюдка.

Келли хотелось рассмеяться, но она осталась серьезной:

— Самое безопасное — это общаться только со знакомыми джентльменами, Нелл. С клиентами, которых знаешь и в которых уверена. А лучше всего найти джентльмена, который будет тебя содержать. Особенно, если он захочет, чтобы ты жила за пределами Уайтчепела.

— Единственное место, где бы они хотели, чтоб я жила, — это зоопарк.

Когда-то Мэри Джейн состояла на содержании. В Париже. Его звали Генри Уилкокс. Он был банкиром, финансовым воротилой. Поехал за границу без жены, и она отправилась вместе с ним. Он всем говорил, что Келли — его племянница, но французы все прекрасно понимали. Когда Уилкокс уехал в Швейцарию, то оставил ее какой-то старой развратной жабе, с которой она не ужилась. Потом выяснилось, что «дядюшка Генри» проиграл ее в карты. Париж оказался милым городом, но Келли все равно вернулась в Лондон, где понимала, о чем говорят люди, и сама распоряжалась собственной жизнью.

Они приехали в Уайтчепел почти на рассвете. Поначалу Мэри Джейн не знала, что надо держаться подальше от солнца, и кожа ее обгорела до болезненной корки. Пришлось раздирать собак ради их крови. Понадобились месяцы, чтобы догнать остальных «новорожденных».

Келли дала указания «теплому» извозчику, с приятным волнением осознав, что мужчина окаменел от страха, боясь своих вампирских пассажирок. Она снимала комнату на Дорсет-стрит у лавочника Маккарти за четыре шиллинга и шесть пенсов в неделю. Часть гинеи пойдет на долги и жилье, а то домовладелец уже начал приставать. Но остальное достанется ей. Может, она найдет мастерового по рамкам?

Как только они выбрались из экипажа, тот укатил прочь, оставив их на тротуаре. Нелл непристойным жестом сопроводила бегство извозчика и завыла ему вслед, словно забавное животное. Шерсть росла даже вокруг ее глаз и за острыми ушами.

— Мари Жанетт, — прохрипел чей-то голос. В тени под аркой Миллерс-корта кто-то стоял. Судя по одеждам, джентльмен.

Она улыбнулась, узнав его. Из тьмы выступил доктор Сьюард.

— Я ждал тебя почти всю ночь, — сказал он. — Мне бы хотелось…

— Она знает, чего бы вам хотелось, — воскликнула Нелл, — и вы бы постыдились…

— Цыц, мохнолицая, — огрызнулась Келли. — Так с джентльменом не говорят.

Нелл задрала мордочку, оправила шаль и ушла прочь, фыркая, словно королева мюзик-холла. Мэри Джейн извинилась за нее.

— Вы хотите зайти, доктор Сьюард? — спросила она. — Солнце почти взошло. Мне надо поспать, чтобы сохранить свою красоту.

— Мне бы очень этого хотелось, — сказал он, проводя пальцами по шее. Келли видела, как клиенты делали подобное раньше. Однажды укушенные, они всегда хотели еще.

— Хорошо, следуйте за мной.

Она повела его в свою комнату и впустила внутрь. Раннее солнце проникло сквозь запыленное окно, его лучи упали на кровать, застеленную без единой складки. Келли опустила шторы, отсекая свет.

Тайный совет уменьшился еще больше. Мистер Уэверли исчез, но никто ничего не сказал о его уходе. Майкрофт вновь руководил собранием. Во время беседы сэр Мандевиль Мессерви сидел тихо и казался очень расстроенным. По какому бы следу ни шел Борегар в Уайтчепеле, он ничего не мог знать о секретных кампаниях, которые его хозяева вели в других сферах. В Лайм-хаусе профессор описывал преступный мир как теневое сообщество; Борегар знал, что существовал целый мир подпольных империй, и время от времени Чарльзу позволяли взглянуть за полог, скрывающий их.

Он рассказал обо всех своих действиях со времени дознания по Лулу Шон, не упуская ничего важного, однако не счел обязательным докладывать о том, что произошло между ним и Женевьевой в кэбе Клейтона незадолго до нападения вампирского старейшины. Борегар все еще не был уверен, чем поделился с Дьёдонне в то краткое мгновение близости, а потому сосредоточился на фактах, уточняя детали, известные по статьям в прессе, делясь собственными наблюдениями и замечаниями. Он рассказал о докторе Джекиле и докторе Моро, об инспекторе Лестрейде и инспекторе Эбберлайне, о Тойнби-Холле и «Десяти колоколах», о полицейском участке на Коммершиал-стрит и «Кафе де Пари», о серебре и серебряных ножах, о Женевьеве Дьёдонне и Кейт Рид. Во время его речи Майкрофт внимательно кивал, поджав пухлые губы и сплетя пальцы под мягкими подбородками, а когда Борегар закончил отчет, поблагодарил его и сказал, что удовлетворен тем, как идет дело.

— Со времени появления этих писем убийца стал известен под кличкой Джек-Потрошитель? — спросил председатель.

— Именно так. Вы больше ничего не услышите о Серебряном Ноже. Кто бы ни придумал имя, он своего рода гений. Все сходятся на том, что автор — журналист. У этих парней есть талант сочинять броские заголовки. У хороших, по крайней мере.

— Прекрасно.

Борегар удивился. Насколько он видел, пока от него не было никакого толку. Потрошитель снова нанес удар. Безнаказанно убил двух женщин. Присутствие Чарльза не отпугнуло безумца ни на йоту, а действия, совершенные Борегаром в Уайтчепеле, едва ли повлияли на расследование.

— Вы должны поймать его. — Мессерви впервые заговорил с тех пор, как Чарльз вошел в Звездную палату.

— Мы всецело доверяем Борегару, — заверил Майкрофт адмирала.

Мандевиль проворчал что-то и сгорбился в кресле. Он вынул из кармана коробочку с пилюлями и закинул одну в рот. Борегар заподозрил, что бывший председатель страдает от какого-то недомогания.

— А теперь, — сказал Чарльз, сверившись с часами на цепочке, — если вы меня извините, мне надо вернуться в Челси по личному делу…

Пенелопа ожидала его, пылая холодной яростью, в доме своей матери, на Кэвершэм-стрит. Она ждала объяснений. Борегар предпочел бы снова столкнуться с китайским старейшиной или даже с самим Джеком-Потрошителем. Но после встречи в Уайтчепеле Чарльз чувствовал, что должен своей невесте, и нес это бремя со столь же весомой официальностью, с какой относился к обязанностям перед короной, хотя понятия не имел, к чему приведет разговор с мисс Чёрчвард.

Майкрофт поднял бровь, словно удивленный, что в дела клуба «Диоген» вторгаются личные интересы. Не в первый раз Борегар подумал о том, какие люди им командуют.

— Хорошего вам дня, Борегар.

За дверью Звездной палаты вместо сержанта Дравота стоял «теплый» головорез с обветренным лицом и кулаками старомодного борца. Борегар спустился в фойе и покинул клуб. Он вышел на Пэлл-Мэлл, обнаружив, что день выдался прохладный и облачный. Снова собирался туман.

Ему нужно было поймать кэб до Челси. Оглянувшись по сторонам, Чарльз заметил, что улицы запружены народом. Откуда-то доносились тяжелые удары полкового барабана, затем раздался рев труб. По Риджент-стрит шел оркестр. День лорд-мэра миновал месяц назад, никаких официальных объявлений о параде Борегар не слышал и с раздражением понял, что из-за шествия движение остановится, а экипаж будет найти трудно. Пенелопа совершенно точно этого не поймет.