Чтение онлайн

Звенящая темнота окружала Первопрестольную . Вблизи метро еще было шумно. Последние его посетители выходили на воздух и вдыхали аромат весны. Компании молодых людей ничуть не переживая о том, что метро закрывается , готовились к долгой ночной прогулке и веселью , которое могут для себя создавать только такие юные не обремененные опытом , поступками , циничностью существа. Зарьян был раздражен своей неудачей и поэтому поспешил свернуть в пустынный переулок, где не только веселого шума, но еще и фонарей поменьше.

Какая-то странная незнакомая арка выросла на его пути. Зарьян ее совершенно не помнил. Видимо, задумавшись , он случайно свернул не туда и вообще забрел в ту часть Москвы где бывал редко и поэтому не помнил здесь ничего. надо найти знакомую дорогу иначе бродить он здесь будет большую часть ночи. Подумав немного, он решительно шагнул в арку .

Здесь было совсем темно, глаза не различали ничего. И, вдруг,его ослепила яркая вспышка. Он закрыл глаза от неожиданности. Что-то с силой ударило его в спину, и Зарьян ощутил острую боль. Рубашка стала влажной, и он понял, что ему пустили кровь. В следующую секунду у левого глаза проявилась тонкая, как у мумии, рука с длинными изогнутыми когтями, источающая при всем при этом жуткое зловоние. Зарьян поднял руку , защищая глаза и с изумлением увидел, что она покрылась мехом , обрела тяжесть. Стальные когти Мантикоры выскочили из пальцев уже не руки. а лапы словно ножи . Боль от этого ощущения была, но некогда было ее переживать. Недолго думая, он полоснул своими когтями невидимую тварь по руке. Кто-то зашипел в темноте . Из руки потекло что-то вязкое, мерзкое, огромными каплями падая на гравий. Снова откуда-то вспышка света. Тварь словно отбросило в темноту.

Чьи-то руки помогли ему подняться , потянули за рукава. Он слышал чье-то дыхание рядом и ощущал, хотя и не видел – эти руки тоньше его, но хватка у них крепкая. Они побежали бок о бок к выходу из этой, казалось бы, бесконечной арки. Зарьян не знал, кто находиться рядом с ним в темноте, но тут у него не было выбора и времени думать о том, можно ли этому кому-то доверять. Он просто доверился и все.

Арка закончилась. Они выскочили из нее и остановились. Зарьян пытался отдышаться , а заодно с удивление м огляделся по сторонам. С этой стороны арки не было ожидаемых тускло освещенных редкими фонарями пейзажей Московских двориков. Они стояли на зеленой поляне. В небе висела огромная желтая ,как блин, полная луна. Звездное темно-синее небо раскинулось над головой и цвет его такой чистый , невероятно яркий, мерцающий и мазок багрового вдалеке, уже начинается рассвет. Сердце заполнило знакомое состояние : - катарсис. Он всегда ощущал подступающие к горлу слезы при виде столь необычных красок. Этот цвет неба – шедевральный. Он посмотрел вдаль - озеро, поблескивало серебром , темно- зеленая полоска леса и бесконечная зелень под ногами и вокруг, еще затененная уходящей темнотой ночи. Зарьян не очень понимал пейзажи. Природа , да, - она вызывает умиление, но как можно восторгаться естественным:- завтраком любоваться вместо того, чтобы есть его или тем, что оставляешь в унитазе. Но именно сейчас он испытал чувство восторга, словно здесь природа естественной не была., а являлась такой же красочной фантазией , как и его мифические существа.

Наконец он вспомнил, что здесь не один и только теперь перевел взгляд на спутника, точнее говоря на спутницу, и потерял дар речи. На миг мир поплыл перед глазами. Он закачался как палуба корабля . Зарьян любил корабли – они казались ему живыми , словно некоторые из тех существ, которые он изображал : большие, грузные левиафаны.Иногда его неестественно качало , убаюкивало на них и погружало в транс. Но сейчас качало несколько иначе.

Та самая женщина, которую он видел во сне. Хрупкая, миловидная . Те же рыжие , искрящиеся в свете луны, волосы. Те же жидкие ресницы, но огромные в пол лица глаза. Она была одета во что-то вроде кожаных узких штанов , сапоги до колена и черную рубашку- тунику. Лоб украшала маленькая диадема с необычной вставкой - камень кварца выточенный в форме звезды , переливающейся разными цветами.

Она смотрела вдаль. Взгляд ее был насторожен и внимателен, словно она чего – то ждала оттуда куда смотрела: опасности или сигнала.Казалось бы, она приняла боевую стойку. Это так не вязалось с ее миниатюрностью, такая - мелкая, очень хорошенькая, но при этом очень серьезная.

– Да она до плеча мне не достает.
– подумал Зарьян и усмехнулся.

Малышка вздрогнула и обернула к нему свои зеленущие глазища. Их цвет почти сливался с тем оттенком , которым полыхала зелень деревьев и травы.Однако особый дар Зарьяна глубже воспринимать цветовую структуру тут же разбил эту зелень на оттенки. Зарьян увидел примесь золота в зелени, в списках колора этот цвет назывался бы – шартрез. Не совсем тот цвет, но максимально близкий к нему.

Эти золотисто - зеленые глаза смотрели на него, не мигая и также изучающе как тогда во сне.

– Сон. Может быть, это всего лишь сон - подумал он. Сейчас под этим взглядом, смущаясь и тревожась, он больше всего хотел бы проснуться.

– Меня зовут Ясмин. Тебя я знаю и давно за Тобой наблюдаю .
– произнесла рыжая.

– Зачем? – тихо и неуверенно произнес Зарьян.

– Ты мой Геас! – ответила она ,так будто это слово волшебными образом объясняло все: и странные события этой ночи, и то, что вместо Московских дворов их сейчас окружала живописная природа и то, что она сейчас находиться рядом с ним. Черт побери! С какой же планеты эта малышка! Зарьяна охватило смешанное чувство интереса и раздражения. Девчонка вела себя так, словно знала намного больше ,чем знал он.

Он - особенный. Он в некотором роде – истинный на этой планете. Его истинность – это его дар и избранность. Какого черта ей не чуждо рядом с ним. Другие женщины его боялись инстинктивно. Он мог молчать, а мог рассказывать о прошлом , которого не существовало при этом сам погружался в собственные видения, забывая где находиться т кто рядом и ему было абсолютно при этом не важно слушают его или нет. Он мог бесконечно объяснять теорию звука или цвета, а они, даже те, кто пытался понять – не понимали. Те из них, что не сбегали сразу, притворялись внимательными , позволяли любить себя, ласкались как кошки. Но когда его засасывало в работу, в мир мифических тварей он переставал их замечать. Он молчал неделями, уходил в темноту немыслимых видений и почти не помнил, что делал в реальности, а когда приходил в себя смутно помнил слезы , крики , истерики, которые были для него пустым звуком. Он возвращался в себя уже всегда неизменно одиноким. Они все сбегали. Те, что поумнее сразу, те, что поглупее позже, но все женщины ,будучи невероятно эмоциональными и чувственными созданиями интуитивно воспринимали его как угрозу простому женскому счастью- быть любимой, завести деток и домик или квартирку, уютную милую с теплой кухней. А Зарьян был диким неукротимым зверем, с таким не получиться красивой сказки и женщины понимали это сразу. Он всегда видел это в их глазах таких разных, один и тот же легкий испуг и понимание, что он не тот человек или не человек вовсе.

Сейчас он смотрел в эи золотисто-зеленые глаза и видел спокойствие. Она не боялась быть ненужной, не желала спасать его от него самого. Он просто был для нее не кем-то, а чем-то , как она это сказала – Геасом.

– И что такое Геас ? – спросил Зарьян , хмурясь. Ему отчего-то захотелось быть грубым и безразличным, даже монструозным, чтобы она немного напряглась.

– " Геас" – это испытание , задача или обет. Все вместе. Понимай как Тебе удобнее . – она вздохнула и неопределенно пожала плечами.

– Вот повезло то.
– Он ухмыльнулся и потянулся к спине. Рана саднила. Рубашка пропиталась кровью. Ему хотелось снять ее, но не хотелось оголяться перед девчонкой.

– Тебе надо промыть рану – произнесла она так, словно мечтала в этот момент о чем-то другом.- Кровь и плоть эриний ядовита. Неизвестно еще пока Твоя Древняя Благородная кровь действительно не восприимчива к их яду. Ты же последний. Вдруг ,Ты не такой, какими были прежние. Вдруг Ты стал слабее!

Она произносила эти слова таким ровным и рассудительным тоном, не докопаешься. Но Зарьяну все равно казалось ,будто она его оскорбляет. Гнев закопошился где-то внутри, знакомое чувство. Ну и хорошо, гнев лучше , чем смущение. К тому же он ни черта не понял из того, что она сказала. Он злобно уставился на нее, пытаясь дыру в ней прожечь своей злостью. Она же оставалась спокойной и равнодушной.

– Ага! Эринии?! Только не говори мне , что в центре Москвы на меня напали Алекто, Тисифона и Мегера?! – произнес он.

Она покачала головой и ответила.

– Это все сказки, неужели Ты веришь во всю эту чушь , которую насочиняли греки.?

У Зарьяна отвисла челюсть от удивления, и остатки гнева улетучились в неизвестном направлении. Он закрыл рот и недоуменно молчал. Это становилось уже смешно. Только смех получался истерическим . Он стоял неизвестно где , общался со странной девчонкой и не мог никак сообразить :- это все бред больного воображения или что? Что вообще происходит?!

– Не сказки, а мифы, во-первых. Мифы часть истории развития целой культурной эпохи. И вообще где мы находимся и кто Ты такая? Ты вообще , это самое, здорова?

Она встряхнула рыжими локонами Они взмыли вверх и упали ей на плечи тяжелым каскадом.:

– Я ведьма « Клана Семи столбов». Я давно совершила " переход завесы" , еще в восемнадцать лет. Я больше никогда не заболею .- ответила она с чувством.

Это возмущение ! Комариный писк. На миг Зарьян представил ее стрекозой , отчаянно машущей крыльями и перебирающей лапками и, она показалась ему умилительной и беззащитной. Он слегка потеплел внутри и посмотрел на нее тяжелым глубоким взглядом , которым мог смутить любую. Черт! Сейчас бы запустить всю руку в эти волосы , сжать малышку покрепче и поцеловать долгим, горячим поцелуем и чтобы она непременно отбивалась поначалу, а потом растаяла и обвила его шею руками. Он замотал головой, отгоняя нахлынувшее видение. Еще чего!