Чтение онлайн

— Что ты говоришь, подчинённый Моингран? — проорал Вукт, перекрикивая шум воды.

— Кто проживает на дне океана? — рявкнул в ответ Миша.

— Скоро узнаешь! — оскалился Вукт, и Мише почему-то резко расхотелось петь дальше. Он понял, что безумие на сегодня ещё не закончилось и заканчиваться не собирается.

Я увидел Летающий Материк во вспышках молний. Молнии были огнём, а значит — мною, моими глазами. Эта громадина, прокладывающая путь среди чёрных туч, пылала. Пламя бушевало вокруг неё, заставляя само небо стонать бесконечными громами. Казалось, в этом безумии ничто не могло бы выжить, но...

Но вот очередная вспышка чуть ближе, и на этом стоп-кадре я вижу драконов. Полчища, самых разных, изрыгающих пламя, выпускающих когти. Защита Материка пробита в нескольких местах, края проломов подсвечены зелёным. Несколько драконов уже там, внутри. И там, внутри, плещется море огня. Материк тонет в огне.

Если присмотреться, то можно увидеть и ангелов. Тысячи этих непонятных бесстрашных существ сражаются с драконами, защищая свою Стихию, свою вотчину — небо. А значит, ещё бьётся Сердце Воздуха, значит, Асзар жив где-то там, в этом яростном пламени.

Смогу ли я пробиться туда? Во всём этом огненном безумии должно быть моё пламя. Настоящее. Не Мятежное. И теперь я хотя бы знаю, где пытаться его нащупать.

Настоящий огонь изрыгали драконы. Да, Мелаирим подчинил их, но они — порождения истинного Огня, и их природа не изменилась. И ещё мой клан. Клан продолжал биться, я чувствовал бесчисленные вспышки, сильные и слабые. Я чувствовал даже огни их душ.

Я — полыхающий дворец главы клана Воздуха. Внутри лишь трупы, снаружи кипит битва. Лореотис пытается противостоять огромному серо-серебристому дракону. Несколько десятков рыцарей бьются с близнецами и близняшками. Кажется, будто они защищают обречённый дворец, но на самом деле уже нет. Их просто зажали здесь, и выхода не было.

Что ж, для начала — пойдёт.

Я открыл глаза и вздрогнул. Напротив меня, на клочке земли, который я минутой раньше высушил магией, сидели трое. Натсэ и Авелла рядом, Маленькая Талли перед ними. Все они с любопытством смотрели на меня и молчали.

— Папа, ты спал? — спросила Маленькая Талли.

— Думал, — улыбнулся я ей.

— Мы трансгрессируем через огонь? — поинтересовалась Авелла.

— Именно. — Я встал, посмотрел на пустое место, и там вспыхнул огонь с меня ростом. — Талли, у тебя нет печатей, ты сможешь?..

— Конечно. Мелаирим уже делал со мной это. — Талли вскочила на ноги. Глаза у неё горели так, будто я пообещал отвести её в «Диснейленд».

— Хорошо. Давайте, все ко мне, — поманил я их руками. — Каждая секунда на счету.

Натсэ и Авелла встали, приблизились ко мне.

Со смерти Старика прошло несколько минут. Я предал его тело земле, схоронил глубоко, так, чтобы никто и никогда его не потревожил. На том самом месте, где он погиб, совершив свой подвиг, спас наши жизни.

Из всех нас, только Маленькая Талли чувствовала себя непринуждённо. Натсэ и Авелла молчали, как и я. Нам многое нужно было обсудить, но мы понимали, что сейчас — не самое подходящее время. Поэтому просто продолжали молча двигаться в одном направлении.

— Дворец Агноса горит, — сообщил я, левой рукой обнимая за талию Натсэ, правой — Авеллу. — Мы появимся там. Я займусь драконом — обычным драконом. Вы разберётесь с близнецами.

— Надо будет убивать Огневушек, Талли, — сказала Натсэ, которая обнимала за плечи свою наречённую племянницу. — Справишься?

— Не надо заставлять ребёнка убивать! — воскликнула Авелла.

— Папа Авелла, это не убийство, они — не настоящие, — возразила Талли. — У них только детки настоящие. Деток я не трону.

Авелла промолчала. Кажется, дело было не в доводах, а в обращении. Маленькая Талли прекрасно знала: хочешь, чтобы Авелла прекратила тебя воспитывать — назови её «папой». Откуда она это знала — вопрос тёмный... Хотя, если посмотреть, как Натсэ с огромным трудом прячет улыбку, вопрос становится более прозрачным.

— Пошли, — вздохнул я и шагнул в огонь, увлекая за собой всех троих. Последний акт драмы начинался. Неприлично было опаздывать.

После дневного света, пришедшего в Тентер, Материк ослепил. Ослепил тьмой, вспышками молний, пляшущими языками пламени. Грохотом и воплями, несущимися со всех сторон. Теперь до конца жизни я буду знать, как должен выглядеть ад.

Рёв дракона. Я повернул голову и увидел в клубящемся пламени и облаках дыма шипастую морду. Морда нависла над Лореотисом, который лежал на земле, одной рукой поднимая меч, по которому бежали языки огня.

— Пошли! — крикнул я.

Высвободил руки и, не оглядываясь, прыгнул вперёд. Воздух свистнул в ушах, за спиной расправились огненные крылья. Шипастая морда открыла пасть, в которой клокотал огонь.

Я не успевал долететь.

— Отдай мне, — шепнул я на лету.

Струя огня, вырвавшись из драконьей глотки, тут же изогнулась и полетела в меня. Я с удовольствием окунулся в это пламя. Своё, родное. Оно не могло причинить мне ни малейшего вреда. В нём я ускорился, я превратился в него, и вновь стал собой, стоя двумя ногами во рту дракона.

— Поглощение! — крикнул я.

Опять в меня рванулся поток огня. Только теперь дракон не хотел этого. Он замотал башкой, заревел, но не мог ничего поделать. Не мог даже захлопнуть пасть почему-то. Я забирал свой огонь, я запрещал этой твари жить.

Но, забирая, я понимал. Мне открывалась память этого древнего существа. Существа, которое появилось на заре времён. Существа, которое доказало свою верность клану Огня. А потом вдруг оказалось в изгоях. И ему пришлось скрываться. Спать в остывающих вулканах, таиться в зловонных пещерах. Оно не могло даже полетать в своё удовольствие, потому что опасность была везде. Маги Воздуха, невидимые и неуловимые, могли увидеть, донести — и на очередного дракона началась бы охота.

А потом что-то изменилось. Восстало пламя. Пусть другое, но — пламя. И маги отступили. Теперь они должны были скрываться и бояться, а драконы получили возможность расправить крылья и поклонились за это Мятежному Пламени.

Дракон был просто зверем, который лижет руки тем, кто его гладит, и кусает тех, кто его обидел. Вот и всё. В том, чтобы его убить, не было ничего хорошего. Но когда на тебя нападает бешеная собака, варианта всего два: либо ты, либо она.

Огонь летел из утробы дракона, постепенно иссякая. Слабел и рёв древнего ящера. Наконец, и то и другое иссякло. Я забрал остатки жизни дракона, и мёртвая туша повалилась на землю. Я выпрыгнул из остывающей пасти, повернулся.

— Сердце? — спросил Лореотис, поднимаясь.

— Сердце, — кивнул я.

Огляделся. Близнецов и близняшек уже не было. Натсэ демонстративно отряхнула руки. Авелла, облачённая в доспехи, спускалась сверху рядом с ней и Маленькой Талли, которая выглядела весьма довольной.

— Где Мелаирим? — спросил я, вспомнив, что это — ещё даже близко не конец.

— Там, — махнул рукой Лореотис. — Скотина ворвалась со стороны той же деревни. Любимая стратегия: первым делом уничтожить тех, кто ни в чём не виноват. Только мы подготовились, людей там не было.