Чтение онлайн

Старик задал вопрос мне, и у меня возникло необычное ощущение. Мне показалось, что точно так же Анемуруд спрашивал его. Ему было важно услышать ответ от меня.

— Потому что Огонь — Стихия уничтожающая, — сказал я. — Огонь требует жертв.

— Именно, Мортегар. Именно. Жертв требовалось всё больше, иначе Огонь бы иссяк, ведь его силу черпали многие маги. И тогда главам других трёх кланов пришло в голову, что можно уничтожить клан Огня. План казался им безупречным: раньше ведь Стихийных магов не было, и мир существовал. Значит, если уничтожить магов Огня, то и Огонь будет спокойно существовать. Но они шагнули на территорию, о которой не знали ничего... Лишь Анемуруд, в своей мудрости, смог предвидеть последствия, но рассказал он о них только мне. И, наверное, Мелаириму.

— Мелаирим тоже был с вами? — быстро спросил я.

Старик покачал головой, отметая такое предположение.

— Они закрыли Огонь, заточили его накрепко в Яргаре. И обрушились на Ирмис — город магов Огня. Маги Огня выступили против них, но быстро обнаружили странное. Они использовали магию Огня, но при этом иссушали, сжигали себя сами. Им неоткуда было брать сил, и их печати черпали силы из их душ. Так пал Ирмис. А потом солнце отказалось восходить над его руинами.

— Как так? — не понял я.

— Солнце — это ли не Огонь? Но и ему тоже неоткуда было взять силы. И тогда Мелаирим совершил свой подвиг. Он подсказал главам кланов приоткрыть вулкан, не убивать совсем магию Огня. Его послушались, и солнце взошло. Потом защиту ослабили ещё больше. Сами стали приносить жертвы Огню — но уже гораздо меньше, чем прежде. Им казалось, что они победили... Но мудрость заключается в знании о том, что в мусоре нет куска хлеба без плесени. Если ты не видишь плесень — переверни кусок. И кусок перевернулся...

— Вырождение, — догадался я.

— Вырождение, — улыбнулся Старик. — Как же запаниковали маги, когда их драгоценные циферки обрушились вниз. Они мнили себя властителями мира, и вдруг обнаружили, что мир смеётся над ними. Страх, Мортегар. Вот что за чувство стало для них главным. Маги стали бояться и хватались за все подряд соломинки, чтобы сохранить свою власть. А мы — мы продолжали делать то, что делали. Жили, учились жить и учили жить. Находили безродных со способностями и приводили сюда. Мы росли, мы множились...

— Извините, — перебил я. — Это всё, конечно, очень круто. Но ведь вы, как я понимаю, знали, что Огонь восстанет, и что будет примерно так? Да вы когда ещё намекали!

Старик кивнул. Я кивнул в ответ.

— И вы — просто жили, да? Собрали тут тьму магов и — жили. Не учились воевать, не попытались остановить Огонь, не помогли нам в ту ночь в Дирне — нет. Вы — просто жили.

— Именно так, — подтвердил Старик.

— А чего вы теперь от меня хотите?

— Ты сам знаешь.

— Да, знаю. Мне кажется, я разгадал план Анемуруда. Он хотел уничтожить всю магическую систему, забрать саму идею печатей. Чтобы потом вы — продолжали «просто жить».

— Не только мы, — поправил Старик. — Все люди.

— Ага, ага... Только вот незадача. На Летающем Материке — чёртова тьма боевых магов, но ни один из них не пошевелится, если узнает, что при благополучном исходе сражения лишится магических сил. Ни один! Я боюсь, даже Натсэ с Авеллой меня не поддержат. Вы меня поддержите, но вы не умеете воевать. И что в итоге? Я один должен сражаться с Огнём и ещё с бог знает чем? Ладно, не будем о том, что у меня это просто не получится, я не воин, я просто очень уж везучий, непонятно, правда, с чего бы это вдруг. Тут другой момент интересен. Почему я должен сражаться за вас? Вы палец о палец не ударите, чтобы...

— Мортегар, — перебил Старик. — Ты, кажется, забыл, что меньше часа назад я спас тебе жизнь. Не извиняйся, я знаю, что это не от неблагодарности, просто ты низко ценишь свою жизнь и не склонен обращать внимание на подобные мелочи. И всё же.

— Да я и не собирался извиняться. Почему вы не убили Мелаирима?

— По двум причинам. Во-первых, нельзя его убивать. Если Огонь останется без носителя, он быстро лишится и разума, и воли, останется лишь бушующая Стихия, которую уже никто не сможет сдержать. А во-вторых, мне такое попросту не под силу.

— А мне, значит, под силу?

— Когда ты будешь готов, тебе будет под силу всё, что угодно.

— Когда я буду готов... Объясните мне вот что. Почему я? Зачем Анемуруд сказал призвать такого, как я? Я ведь слово сказать боялся, когда попал в этот мир. Откуда он взял, что из такого получится вырастить воина?

— А откуда он знал, что из беспризорного мальчишки получится вырастить меня?

Я встал и прошёлся по комнате. Старик молчал. Я думал. Утешительных мыслей было, мягко говоря, небогато.

— Ты расстроен, — сказал Старик.

— Ещё бы. Я надеялся найти у вас помощь, а нашёл коммуну хиппи. Покажите мне, где живёт Сиек-тян. Я заберу Огневушку, и мы отсюда сваливаем. Спасибо за чай, да.

— Вижу, ты настроен решительно. — Старик тоже встал. — Я не думал, что повернётся именно так, но...

Он развернулся резко, и я чудом успел заметить летящий мне в голову конец посоха. Реакции не подвели — я отклонился назад. Посох просвистел мимо, но я всё равно почувствовал удар. Меня ударил воздух, и свет погас у меня в глазах.

***

Я слышал всхлипы в темноте. Рядом со мной кто-то старательно лил слёзы. Натсэ? Авелла?.. Нет, что-то не то. Они бы обязательно ко мне прикасались хоть как-то, а эта — просто ревёт. Кто, зачем и почему?

Голова трещала, глаз открывать не хотелось, но для меня такое состояние уже вошло в привычку. И я приподнял веки.

По глазам резанул свет костра. Я поморгал, привыкая. Потом сместил взгляд в сторону и увидел безутешную Огневушку.

— Эй, — прошептал я. — Ты чего? Я ещё не умер.

— Да, и добить нельзя, — прорыдала она. — Бедный хозяин... Я положила тебя на бок, чтобы ты не захлебнулся рвотой. В деревне так делали с младенцами и пьяными...

Впитав услышанное, я пришёл в себя. Что творилось у Огневушки в голове — это большой вопрос. Там точно было интересно. Одни инстинкты заставляли убить меня, другие повелевали меня защищать от смерти. А эмоции... эмоции потоками лились из глаз.

Я лежал на берегу реки. Была ночь. Тихо журчала вода. Ветер шелестел в кронах деревьев. Лунная дорожка протянулась от противоположного берега к этому. Ночь... Натсэ меня убьёт, а Авелла будет смотреть и плакать, подавая ей ножи... И Огневушка тоже будет плакать. Собственно, она уже. А кто это там стоит у самой воды?..