Чтение онлайн

Винить майора в смерти Фокс бессмысленно – ему безразличны наши душевные терзания и боль невосполнимой утраты, а страшная гибель Теоны – всего лишь очередная сопутствующая потеря, не имеющая особого значения в общем числе убитых сегодня людей. Смерть для него – ежедневная рутина, с которой он давно привык считаться, как с чем-то неотъемлемым. Уверена, что недавняя разгромная речь Амары Лароссо, заставившая побледнеть даже Эванса, на Харпера не произвела бы ни малейшего впечатления. Скорее всего, он просто отмахнулся бы или заставил Амару заткнуться до того, как она открыла рот.

Металлический лязг оружия, поскрипывание экипировки, топот тяжелых армейских ботинок по бетонному полу и хруст песка под подошвами – после затишья звуков так непривычно много, что я невольно теряюсь. Вооруженные военные в тяжелой броне мгновенно заполняют помещение, сразу ставшее тесным для такой толпы. С майором прибыло около пятидесяти солдат. Опытных, обученных и проверенных в бою. Возможно, их не так много, если сравнивать с полчищами мутантов наверху, но судя по тому, что на обмундировании военных нет ни пятнышка крови, пришли они сюда по подземным переходам, а не спустились снаружи после тяжелого сражения. Значит, безопасный выход все-таки существует… но не для всех. Теона никогда его не увидит, не улыбнется нам, с неизменным оптимизмом заявив: «Я же вам говорила! Нельзя сдаваться, надо сражаться и держаться вместе».

«Мы держались, Теа, – мысленно обращаюсь к ней, глядя на распростертую на полу мертвую подругу. – Прости, я могла бы быть быстрее.»

Сердце болезненно сжимается в груди, обливаясь кипящей кровью. К глазам снова подступают слезы и хочется закричать в голос, когда двое военных приближаются к Теоне и начинают помещают ее в черный пластиковый мешок. Но из моего рта не вылетает ни звука, а тело словно парализовано и не подчиняется командам мозга. Мне больно и тяжело, что с ней обращаются так… отчуждённо, равнодушно, не проявляя ни сочувствия, ни толики уважения к убитой. Шон и Зак Эванс тоже наблюдают за действиями военных. На их лицах отражается та же обреченная слепая ярость, какую испытываю и я в этот момент.

– Эй, посмотри на меня, – незаметно приблизившаяся Юлин осторожно сжимает мою руку. В ее раскосых темных глазах отражается сожаление. – То, что случилось, ужасно, но Теону нельзя оставлять здесь. Ты сама говорила… Пусть солдаты делают то, что должны.

Я не успеваю ответить, заметив, как взяв мешок с двух концов, солдаты начинают отходить в один из проходов.

– Куда вы ее несете? – громко спрашиваю я.

Остановившись, военные выжидающе смотрят на своего командира, а Харпер, игнорируя взгляды солдат, неотрывно наблюдает за мной.

– Дальше по коридору есть крематорий. Тело инициара Фокс предадут огню, затем, когда ситуация на базе стабилизируется, урну с прахом отправят ее родителям, – снисходит он до исчерпывающего ответа.

– Это правда? – глядя на него исподлобья, хрипло спрашиваю я.

Харпер на короткий миг задерживает на моем лице внимательный взгляд, затем его холодные глаза скользят ниже, изучая меня с головы до ног, словно выискивая что-то.

– Это стандартная процедура, Дерби, – он медленно кивает, голос звучит бесстрастно, почти механически. Моё сердце сжимается от ярости.

– Всего лишь прах и формальности, да? Ещё одно имя в длинном списке погибших? – я сжимаю кулаки, пытаясь подавить подступающую к горлу ярость.

– Нет, – резко отвечает Харпер, чуть прищурив глаза. – Если бы у нее было больше времени, она могла стать хорошим солдатом, но мы на войне, Дерби, и жертвы неизбежны. Сегодня погибла не только Фокс. Убиты сотни солдат наверху, они погибли в сражении с нашим общим врагом. Погибли, как герои, но их близкие никогда не получат прах своих сыновей и дочерей.

– Почему? – дрогнувшим голосом спрашиваю я, смаргивая подступившие слезы.

– Утром в порт прибудет боевой эсминец и проведет зачистку базы. Думаю, не стоит объяснять, что подразумевает под собой термин «зачистка»?

– Они все здесь превратят в пепел, – тихо шепчет стоящая рядом Юлин, крепче сжимая пальцы. – Выжгут дотла.

– Правильно, инициар Ши, – благосклонно кивает майор.

– Я просто лично видела, как действуют военные, обнаружив очаг заражения. Сжигают все, не разделяя на больных и здоровых, – вздёрнув голову, с неожиданной смелостью заявляет Юлин.

– Если это личная претензия, то она беспочвенна. Ни я, ни мой отряд никогда не были на Фантоме, – холодно отвечает Харпер. – Но подобная тактика обусловлена регламентом, установленным отнюдь не мной, и даже не генералом, а ее отцом, – кивает на меня майор.

– Не смей обвинять президента в том произволе, что вы устроили здесь и на Полигоне! – вне себя от ярости, я шагаю вперед и со всей силы бью ладонями в стальную грудь Харпера.

Юлин испуганно вскрикивает, а я не успеваю даже моргнуть, как оказываюсь припечатанной к ледяной стене, сильные пальцы майора сжимаются на моем горле, перекрывая доступ кислорода.

– Именно его и следует обвинять, глупая маленькая девочка, – рычит мне в лицо Харпер, растеряв свое привычное хладнокровие. Захрипев, я впиваюсь пальцами в его запястье, пытаясь ослабить удавку на своей шее, но это бесполезно. Силы не просто неравны, они несопоставимы. От притока крови к голове перед глазами расплываются алые пятна. Боковым зрением замечаю мелькнувшую в нашу сторону тень.

– Стоять, – рявкает майор.

– Отпусти ее, Харпер. Ты не имеешь права, – не подумав повиноваться, Шон бросается на Харпера, но тот молниеносным движением хватает его за горло и приподнимает над полом, словно вес Ховарда не больше веса тряпичной куклы.

– Обзавелась заступником, Дерби? Может, мне передать ему обязанности твоей няньки и отправить вас обоих наверх? – стальным голосом цедит майор. Я отрицательно мотаю головой, точнее пытаюсь, но он понимает по моему затравленному взгляду, что победил.

Удовлетворенно ухмыльнувшись, Харпер разжимает пальцы обеих рук, освобождая нас с Шоном и резко отступает назад.

– Так будет происходить с каждым, кто посмеет бросить мне вызов, – оглядев притихших перепуганных инициаров, громко и отчётливо произносит майор. – Еще кто-то хочет высказать свое недовольство? Или есть желающие подняться наверх?

Ответом служит красноречивое молчание. Прижав ладонь к пульсирующему горлу, я пытаюсь отдышаться, временно отстранившись от окружающей реальности. Никто и никогда не поднимал на меня руку и намеренно не причинял боль. То, что позволил себе Харпер… это… я не могу подобрать подходящие слова, чтобы выразить свои эмоции. Меня переполняют обида, ненависть, шок и толика неверия. Словно все происходит не со мной…

– Это низко для командира и для мужчины – применять силу к тому, кто заведомо слабее, – доносится до меня хриплый голос Ховарда. Боже, ну зачем? Тебе мало, Шон?