Чтение онлайн

Пока эльф пел, Эрагон всматривался в окружающий мрак в поисках врагов. Дождь усиливался. Он понадеялся, что погода улучшится перед сражением, если оно вообще наступит.

Совы заухали поблизости, и он потянулся за Брисингром только для того, чтобы самому остановить себя и сжать руку в кулак.

– Барзул – мысленно выругался Эрагон, пользуясь любимым проклятьем Орика. Он нервничал сильнее чем должен был. Понимание того, что ему возможно вскоре предстоит сражаться с Муртагом и Торном – одному или нет – заставило его нервничать.

– Я точно не одержу победы, если продолжу в том же духе, – подумал Эрагон. Поэтому он замедлил дыхание и начал делать упражнение для самоконтроля над эмоциями, которому его научил Глаэдр.

Старый дракон не был в восторге от задания, когда Эрагон сказал ему об этом, но никто из них не возразил ему. После обсуждения различных непредвиденных обстоятельств, Глаэдр сказал: «Остерегайся теней, Эрагон. Странные вещи скрываются во тьме», и это, по мнению Эрагона, не было обнадеживающим заявлением.

Он вытер с лица накопившуюся влагу, держа другую руку около рукоятки своего меча. Кожа перчатки была теплой и гладкой в отличие от своей собственной.

Опуская руку, большим пальцем он задел портупею меча, пояс Белотха Мудрого, состоявший из двенадцати безупречных алмазов. Этим утром он отправился на скотный двор, где повара резали птиц и овец на ужин для войска, и перенаправил энергию умирающих животных в камни. Он ненавидел так делать; когда он касался сознания животных, если их головы все еще были на месте, их страх и боль превращались в его собственные, он будто проваливался в пустоту, чувствуя, что умирает. Страшный и отвратительный опыт. По возможности он старался успокоить животных, шепча им слова на древнем языке. Иногда это срабатывало, иногда нет. Он понимал, что животные все равно бы погибли, что он нуждался в их энергии, но он ненавидел делать это, поскольку это заставляло его чувствовать ответственность за их смерти, как будто их кровь была на его руках.

Сейчас ему казалось, что пояс, наполненный энергией многих животных, был тяжелее, чем прежде. Даже если бы алмазы не были ценными, Эрагон ценил бы камни выше золота из-за десятков жизней, наполнявших их.

Когда Вирден перестал петь, Арья спросила- Ты нашёл его?

Сюда- сказал Вирден поднимаясь.

Облегчение и трепет охватили Эрагона. Джоад был прав!

Вирден повел их дорогой и рядами небольших холмов, затем спустился в небольшой овраг, скрытый в складках земли.

– Вход в туннель должен быть где-то здесь, – сказал эльф, и указал на западный берег низины.

Травница увеличила свечение шара, достаточно для их поиска; затем Эрагон, Арья и Вирден начали прочесывать кусты вдоль берега, протыкая землю палками. Дважды Эрагон сдирал кожу голени, натыкаясь на пни поваленных деревьев, заставляя его всасывать воздух от боли. Как бы он хотел, чтобы на нем были сапоги, но он оставил их позади, вместе со своим щитом, поскольку они привлекли бы слишком много внимания в городе.

В течение двадцати минут они осматривали берег сверху вниз, постепенно удаляясь от первоначальной точки. Наконец Эрагон услышал звон металла, и Арья тихо позвала, "Сюда".

Эрагон и остальные поспешили к ней, в небольшую заросшую ложбину в стороне от берега. Арья указала кистью на каменный туннель пять футов в высоту и три фута в ширину. Ржавая решётка закрывала зияющую дыру.

"Смотрите," – сказала Арья и указала вниз.

Эрагон посмотрел и увидел тропинку, выходящую из туннеля. Даже при тусклом свете огонька травницы было видно, что тропа недавно использовалась. Один или несколько человек использовали туннель, чтобы тайно покинуть Драс-Леону и вернуться обратно.

"Мы должны быть осторожны", – прошептал Вирден.

Анжела тихо проговорила:

– Как иначе вы планируете действовать дальше? С ревом труб и криками глашатаев? В самом деле.

Эльф не ответил, но казался явно встревоженным.

Арья и Вирден сняли решетку и осторожно двинулись в туннель. Оба сотворили себе шарики света. Беспламенные шары поплыли над головами, словно два маленьких красных солнца, хотя излучали свет, не больше чем горстка угольков.

Эрагон повесил решетку на место и обратился к Анжеле:

– Почему эльфы так почтительно относятся к тебе? Они кажется почти боятся тебя.

"Разве я не заслуживаю уважения?"

Он колебался.
– Знаете, однажды вы все мне расскажете о себе.

– С чего это ты взял? – И она оттолкнула его в сторону, заходя в туннель, края ее плаща развивались подобно крыльям Летхблака.

Покачав головой, Эрагон последовал за ней.

Невысокой травнице не приходилось нагибаться слишком низко, а Эрагон, как и оба эльфа, чувствовал себя стариком, которого согнул ревматизм. В основном туннель был пуст. Пол был покрыт слоем засохшей грязи. У входа валялось несколько палок и камней и сброшенная змеиная кожа. Пахло тут влажной соломой и крыльями мотыльков.

Все старались идти как можно тише, но туннель умножал звуки. Каждый удар и скрежет повторялся, наполняя воздух множеством переплетающихся шорохов так, что казалось, будто воздух живёт собственной жизнью. Эрагон ощущал, что они окружены множеством бестелесных духов, которые сопроводжают каждый их шаг.

Это так подло – подкрадываться к кому-то, подумал он и задел ботинком камень, который отскочил к противоположной части туннеля с громким треском, распространившимся по всему туннелю со стократно увеличившимся звуком.

– Извините, – пробормотал он, когда все посмотрели на него.

Кривая улыбка коснулась его губ. Теперь, по крайней мере, мы знаем, что издает такие странные звуки под Драс-Леоной. По возвращению надо сказать Джоаду.

Когда они прошли освещенный идущий вниз туннель, Эрагон оглянулся и посмотрел на вход, уже затерявшийся в темноте. Темнота была почти осязаемой, словно на мир накинули тяжелую ткань. Близко посаженные стены и низкий потолок поселили в нем ощущение тесноты и замкнутости. Вообще-то, он не был против закрытого пространства, но этот туннель напомнил ему неотесанные лабиринты в Хелгринд, где он и Роран сражались с раззаками – весьма неприятное воспоминание.

Он глубоко вздохнул, затем выдохнул.

Как только он собрался продолжить путь, он увидел два больших глаза, сверкающих в тени, как пара медных лунных камней. Он схватил Брисингр и уже вытащил на несколько дюймов из ножен, когда из тьмы вышел Солембум, мягко ступая на бесшумных лапах.

Кот-оборотень остановился на границе света. Он шевельнул черными кончиками ушей, и его рот расплылся в то, что казалось выражением удовольствия.

Эрагон расслабился и поприветствовал кота-оборотня кивком головы. Я должен был догадаться. Везде, куда бы ни отправилась Анжела, Солембум неизменно следует туда же. И снова Эрагон задался вопросом о прошлом травницы. Каким образом она завоевала его лояльность?