Чтение онлайн

– Это был ты, кто попросил, чтобы я организовала этот поход, - сказала Насуада.
– Я не смещала тебя.

– Да, это было по моей просьбе, ты приняла командование нашими несоизмеримыми силами. Я не стыжусь признать, что у тебя больше опыта и успеха, чем у меня, в проведении войны. Наши планы на будущее слишком рискованны для тебя, меня или любого другого из нас, чтобы упиваться ложной гордостью. Однако, начиная с твоего введения в должность, ты, кажется, забыла, что я – все еще король Сурды, и мы, семья Лангфелдов, можем проследить свою линию до Тханебранда the Ring Giver, он – тот, кто последовал за старым, безумным Паланкаром и кто был первым из нашей расы, кто сидел на троне там, что является теперь Урубаеном.

– Рассматривать наше наследство и содействие, которое Дом Лангфелд отдал тебе по этой причине, -оскорбительно для тебя игнорировать права моего должности. Ты действуешь, как будто твои бывшие единственный важный приговор и мнения других не незначительны, чтобы быть растоптанными (подавленными) в преследовании любой цели, которую ты уже определил, лучше для участи свободного человечества, которому достаточно повезло иметь тебя как своего вождя. Ты договариваешься о таких соглашениях и союзах, как с ургалами, твоей собственной инициативы и ожидаешь от меня и других соблюдения твоих решений, как будто ты говоришь за нас всех. Ты устраиваешь такие приоритетные посещения государства(?), как Блодгарма-водхр, и не беспокоишься ни о том, чтобы предупредить меня о его прибытии, ни о том, чтобы подождать меня, чтобы присоединиться к тебе, чтобы мы могли приветствовать его посольство вместе, как равные. И когда у меня есть смелость, чтобы спросить, почему Эрагон – человек, чье настоящее существование – причина, по которой я поставила на карту свою страну в этом рискованном предприятии — когда у меня есть смелость спрашивать, почему этот крайне важный человек решил подвергать опасности жизни сурдавцев и так же каждого создания, которые выступают против Гальбаторикса, живя среди наших врагов, как ты отвечаешь? Рассматривая меня, как будто я была не больше, чем слишком рьяная, сверхлюбознательная подчиненная, детские проблемы которой отвлекали тебя от более неотложных дел. Вот ещё! Не будет этого, я говорю тебе. Если ты не можешь заставить себя уважать меня и принимать справедливое разделение ответственности, как должны два союзника, то мое мнение будет, что ты непригоден для командования таким союзом, как наш, и я решительно воспротивлюсь тебе, как смогу.

"Какой многоречивый человек," – заметила Сапфира.

Встревоженный направлением разговора, Эрагон сказал:

"Что я должен сделать? Я не хочу говорить кому-либо еще о Слоане, кроме Насуады. Чем меньше людей, которые знают, что он жив, тем лучше."

Синее, как море, дрожащее мерцание побежало от головы Сапфиры по гребню ее плеч, когда кончики острой, ромбовидной чешуи вдоль ее шеи приподнялись на несколько дюймов от кожи. Зубчатые слои выступающей чешуи придали ей свирепый, раздраженный вид.

"Я не могу сказать тебе, что лучше, Эрагон. В этом ты должен положиться на свое собственное мнение. Прислушайся к тому, что говорит твое сердце, и возможно станет ясно, как вырваться из этих предательских нисходящих потоков."

В ответ на остроту короля Оррина Насуада сжала свои руки на коленях, ее бинты потрясающе белели на фоне зеленого цвета ее платья, и спокойным, ровным голосом сказала:

– Если я пренебрегла тобой, Ваше Величество, то это произошло из-за моей собственной необдуманного легкомыслия, а не из-за какого-то моего желанию унизить тебя или твой дом. Пожалуйста, прости мои ошибки. Они не повторятся снова; я обещаю тебе. Когда ты указал, что я недавно поднялась к этой должности и я должна все же справиться со всеми сопровождающими тонкостями.

Оррин наклонил свою голову в спокойном, но любезном принятии ее слов.

– Что касается Эрагона и его действий в Империи, я, возможно, не предоставила тебе определенные детали, поскольку у меня не было никаких дальнейших сведений. Это была, поэтому, я уверена, ты можешь понять, ситуация, о которой я не хотела извещать.

– Нет, конечно нет.

– Поэтому, мне кажется, что самое быстрое лечение разногласия, которое тревожит нас, - это позволить Эрагону изложить голые факты его поездки, чтобы мы могли понять полный масштаб этого события и вынести приговор по этому.

– Собственно, это не лечение, - сказал король Оррин.
– Но это – начало лечения, и я с удовольствием выслушаю.

– Тогда позволь нам не останавливаться больше, - сказала Насуада.
– Позволь нам начинать это начало и удовлетворить наше неизвестность (тревогу ожидания). Эрагон, это время для твоего рассказа.

С Насуадой и другими пристально глядящими на него задающими вопрос глазами, Эрагон сделал свой выбор. Поднимая свой подбородок, он сказал:

– То, что я скажу вам, я говорю по секрету. Я знаю, что не могу ожидать, что или ты, король Оррин, или ты, госпожа Насуада, поклянетесь, что вы будете держать в тайне в ваших сердцах с этого времени до дня, когда вы умрете, но я прошу вас действовать, как будто вы поклялись. Это может вызвать много горя, если это знание будет прошептано в не те уши.

– Король долгое время не останется королем, если не оценит ценность тишины, - сказал Orrin.

Без дальнейших церемоний Эрагон описал все, что случилось с ним в Хелгринде и в последующие дни. Позже Арья объяснила, как она нашла местоположение Эрагона и затем подтвердила его доклад о их путешествии, предоставив несколько фактов и собственных наблюдений. Когда они оба рассказали о себе достаточно, шатер был тих, так как Оррин и Насуада сидели неподвижные на своих стульях. Эрагон почувствовал, словно он был снова ребенком, ожидая Гэрроу, чтобы сказать ему, какое его наказание будет за то, что сделал что-то глупое на их ферме.

Оррин и Насуада оставались глубоко погруженными в размышления в течение нескольких минут, затем Насуада разгладила перед своего платья и сказала:

– У короля Оррина может быть другое мнение, и если так, я хотела бы услышать его причины, но со своей стороны, я считаю, что ты поступил правильно, Эрагон.

– Также, как и я, - сказал Оррин, удивляя их всех.

– Ты понимаешь!
– воскликнул Эрагон. Он колебался.
– Я не хочу показаться дерзким, поскольку я рад, что ты одобряешь, но я не ожидал, что ты легко примешь мое решение пощадить жизнь Слоана. Если я могу спросить, почему…

Король Оррин прервал его:

– Почему мы одобряем? Верховенство закона должно быть поддержано. Если бы ты назначил себя палачом Слоана, Эрагон, то ты взял бы на себя власть, которой владеем Насуада и я. Поскольку он, у кого есть смелость, чтобы определять, кто должен жить, а кто должен умереть no longer serves the law, но диктует закон. И тем не менее великодушный ты мог бы быть, чтобы не было никаких хороших вещей для человеческого рода. Насуада и я, по крайней мере, отвечаем одному лорду, даже короли должны становиться на колени уже. Мы отвечаем перед Ангвардом, в его царстве вечных сумерек. Мы отвечаем перед Серым человеком на его серой лошади. Смерть. Мы могли быть худшими тиранами во всей истории, и данного времени достаточно, Ангвард заставит нас повиноваться... Но не ты. Люди – недолго живущая раса, и нами не должен управлять один из Бессмертных. Мы не нуждаемся в другом Гальбаториксе. – Странный смех вырвался у Оррина тогда, и его рот искривился в не имеющей чувства юмора улыбке. – Ты понимаешь, Эрагон? Ты настолько опасен, что мы вынуждены признать опасность от твоего лика и надеяться, что ты – один из немногих людей, способных сопротивляться соблазну власти.

Король Оррин сцепил свои пальцы вместе под своим подбородком и пристально посмотрел на складку в его одеждах.

– Я сказал больше, чем я намеревался... Поэтому по всем этим причинам и другим кроме того, я соглашаюсь с Насуадой. Ты был прав воздержавшись от действий, когда обнаружил этого Слоана в Хелгринде. Такой же неудобный, как и этот эпизод был, если не намного хуже, и для тебя также, если бы ты убил, чтобы понравиться себе, а не в самообороне или на службе у других.

Насуада кивнула:

– Хорошо сказано.

Повсюду Арья слушала с загадочным выражением. Независимо от ее собственных мыслей по этому делу она не разгласила их.

Оррин и Насуада беспокоили Эрагона многими вопросами о клятвах, которые он наложил на Слоана, так же как и вопросами об остальной его поездки. Допрос продолжался так долго, что у Насуады был поднос с охлажденным сидром, фруктами и пирогами с мясом, принесенный в шатер, наряду с бедром молодого вола для Сапфиры. У Насуады и Оррина была вполне достаточная возможность поесть между вопросами; однако, они удержали Эрагона так занятым разговором, что ему удалось съесть только два кусочка фрукта и несколько глотков сидра, чтобы промочить свое горло.