Чтение онлайн

Он продрог и завернулся в плащ. Солнце все же появилось из-за Беорских гор, и мокрый холод пронизал долину, хотя прошло лишь несколько часов после полудня.

Тогда они пришли на большую ровную гранитную площадку более тысячи футов шириной, ограниченную справа наклонной скалой в форме правильно сформировавшихся восьмиугольных столбов. Завеса дрейфующего тумана скрывала дальний край каменной площадки.

Орик поднял руку и сказал:

– О чудо. Аз Кнурлдрафн.

Эрагон нахмурился. Вглядываясь, как только можно, он не смог увидеть ничего интересного на бесплодной площадке.

– Я не вижу каменного леса.

Спустившись с пони, Орик передал поводья одному из воинов позади него и сказал:

– Пошли со мной, если ты, конечно, хочешь, Эрагон.

Вместе они шагали к волнистому облаку тумана, Эрагон замедлил свой шаг до уровня Орика. Туман целовал Эрагона холодом и сыростью. Туман был таким, что казалось, что он заслонял остальную долину, окуная их в серый невыразительный пейзаж, где верх и низ казалась абсолютно условными. Не утративший смелости, Орик шел с уверенной походкой. Эрагон, однако, чувствовал себя потерявшимся и незначительным, он шел, вытянув руку вперед, чтобы не наткнуться на что-нибудь в тумане.

Орик остановился у края узкой расселины, которая искажала гранит в том месте, где они стояли, и сказал:

– Что ты сейчас видишь?

Щурясь, Эрагон перевел взгляд назад вдаль, но туман оставался таким же непроницаемым, как раньше. Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но его внимание привлекла слегка неправильная структура тумана справа от него, тусклый образ из света и тьмы, которое сохраняло форму, хотя весь остальной туман перемещался. Он смог увидеть другие участки, стоящие на месте: странные, абстрактные, контрастные пятна, формировавшие нераспознаваемые объекты.

– Я не... – он начал говорить, когда дуновение ветра взъерошило его волосы. Из-за свежего ветерка туман рассеялся и выделил контуры теней, превратившихся в огромные стволы, выкрашенных пеплом деревьев с голыми и сломанными ветками. Множество деревьев окружили его и Орика, как скелеты древнего леса. Эрагон нажал ладонью на ствол. Кора была холодной и тяжелой, как валун. За поверхность ствола цеплялись бледные куски лишайника. Эрагону кололо шею. Хотя он не считал себя чересчур суеверным, призрачный туман и жуткая полутьма и проступившие очертания деревьев – мрачное, мистическое, пророческое – зажгло в нем искру опасения.

Он облизал губы и спросил:

– Как это появилось?

Орик пожал плечами:

– Некоторые утверждают, что Гунтера поставил их здесь, когда создал из небытия Алагейзию. Другие считают, что это сделал Хельцвог, так как камень его любимый материал, и кто кроме бога камня мог сделать каменные деревья для своего сада? А другие говорят, что раньше они были такими же деревьями, как и другие, но катастрофа, случившаяся больше эры назад, должно быть, похоронила их в земле, и спустя некоторое время дерево превратилось в грязь, а грязь стала камнем.

– Это возможно?

– Это только боги знают наверняка. Кто кроме них может помочь понять все «как?» и «почему?» нашего мира? – Орик повернулся. – Наши предки обнаружили первое дерево более тысячи лет назад, когда добывали здесь гранит. Тогдашний гримстборитх Дургримст Ингеитум, Хвалмар Безрукий, остановил работы и вместо этого заставил своих каменотесов высекать деревья из окружавшего их камня. Когда они раскопали почти пятьдесят деревьев, Хвалмар понял, что здесь могут быть сотни, если не тысячи, каменных деревьев, погребенных внутри горы Тхардур, и поэтому приказал своим людям прекратить это дело. Однако это место приковало внимание нашей расы, и с тех пор кнурлан из каждого клана приезжали сюда и трудились, пытаясь высвободить как можно больше деревьев из гранитного плена. Даже существуют кнурлан, которые посвятили этой работе всю свою жизнь. Это также стало традицией: посылать сюда провинившихся детей очищать дерево или два под присмотром мастера-каменотеса.

– Это звучит утомительно.

– Это дает им время, чтобы раскаяться в своих поступках. – Одной рукой Орик дернул себя за бороду. – Я провел здесь несколько месяцев, тогда я был раздражительным тридцатичетырехлетним парнем.

– И ты осознал свои ошибки?

– Эээ... Нет. Это было настолько... скучно. После всех этих недель, я высвободил только одну гранитную ветку. Из-за этого я сбежал и присоединился к группе Вреншрргн.

– Гномами из клана Вреншрргн?

– Да. К кнурлан из клана Вреншрргн, Боевым волкам, Волкам Войны, как вы говорите на этом языке. Я присоединился к ним, потому что был пьян, а они охотились на нагру. Решив, что я тоже убью кабана и принесу его Хротгару, чтобы умиротворить его злость на меня. Это была не самая умная вещь, которую я сделал. Даже самые искусные наши воины боятся охотиться на нагру, а я тогда больше походил на ребенка, чем на взрослого мужчину. Когда мой разум очистился, я проклял себя за глупость, но я поклялся, что сделаю, и у меня не было выбора, кроме как исполнить свою клятву.

Когда Орик остановился, Эрагон спросил:

– Что произошло?

– Ох. Я убил нагру с помощью Вреншрргн, но кабан боднул меня в плечо и бросил в крону соседнего дерева. Вреншрргн вынуждены были нести обратно в Бреган Холд нас обоих: меня и нагру. Кабан понравился Хротгару, и я... Я, не смотря на присмотр наших лучших целителей, вынужден был провести следующий месяц в постели, Хротгар сказал, что это было достаточное наказание за то, что я ослушался его приказа.

Эрагон смотрел на гнома некоторое время:

– Ты скучаешь без него.

Орик немного постоял, опустив голову. Подняв свой топор, он ударил по граниту концом рукояти, вызвав резкий треск, эхом отразившийся между деревьями.

– Прошло почти два века со времен дургримстврен, последней войны кланов, мучившей наш народ, Эрагон. Но, черная борода Морготхала, теперь мы стоим на пороге новой.

– Сейчас, в это время? – воскликнул потрясенный Эрагон. – Все действительно так плохо?

Орик нахмурился:

– Хуже. Отношения между кланами, напряженнее, чем были когда-либо в нашей истории. Смерть Хротгара и вторжение Насуады в Империю воспалили ярость, усилили конкуренцию и дали власть тем, кто считает, что было безумием объединить наш народ с варденами.

– Как они могут так утверждать, когда Гальбаторикс уже нападал с ургалами на Тронжхайм?

– Потому что, – сказал Орик. – Они уверены, что победить Гальбаторикса невозможно, и эти идеи обладают большим влиянием среди нашего народа. Ты можешь честно сказать мне, Эрагон, что если бы Гальбаторикс в этот миг столкнулся с тобой и Сапфирой лицом к лицу, вы смогли бы победить его?

Эрагону стянуло горло:

– Нет.

– Я думаю так же, нет. Те, кто возражают против объединения с варденами, делают себя беспомощными перед угрозой Гальбаторикса. Они говорят, что если бы мы не дали убежища варденам, если бы мы не приняли тебя и Сапфиру в прекрасный Тронжхайм, то у Гальбаторикса не было бы причины нападать на нас. Они говорят, что если мы будем заботиться только о себе, скрываясь в наших туннелях и пещерах, то могли бы не боятся Гальбаторикса. Они не осознают, что у Гальбаторикса ненасытная жажда власти, и он не остановится, пока вся Алагейзия не ляжет к его ногам. – Орик потряс головой, и мускулы на его предплечьях напряглись, поскольку он сжал лезвие топора между своих широких пальцев. – Я не позволю нашей расе прятаться в туннелях, как испуганные кролики, пока волк снаружи роет себе дорогу и съедает нас всех. Мы должны продолжить борьбу, надеясь, что сможем найти способ уничтожить Гальбаторикса. И я не позволю моему народу сгинуть в клановой войне. В этих обстоятельствах еще одна дургримстврен могла бы разрушить нашу цивилизацию и вероятно также привести к гибели варденов. – Замолчав, Орик повернулся к Эрагону. – Для пользы моего народа, я собираюсь лично получить трон. Дургримстн Гедтхролл, Ледвонну и Награ уже обязались поддержать меня. Однако есть еще много тех, кто стоит между мной и короной, и будет непросто набрать достаточное количество голосов, чтобы стать королем. Эрагон, я должен знать, ты будешь меня поддерживать?

Скрестив руки, Эрагон прошелся от одного дерева до другого и обратно:

– Если я соглашусь, то моя поддержка может настроить другие кланы против тебя. Мало того, что вы хотите, чтобы ваши люди объединились с варденами, вы хотите попросить их принимать всадника, как одного из них, чего они раньше никогда не делали, и я сомневаюсь, что сделают это теперь.

– Да. Это может повернуть моих людей против меня, – сказал Орик. – Но так же это может помочь мне обрести новых союзников. Позвольте мне это решать. И все-таки я хочу знать, будешь ли ты меня поддерживать?.. Эрагон, почему ты колеблешься?