Чтение онлайн

Хотя основная масса воды уже пронеслась мимо них. баржи все еще набирали скорость, приближаясь к ле­жавшему ниже по течению городу, и не было ни одного холма или бугорка на их пути, способного замедлить их продвижение.

— Послушайте меня все! — крикнул Роран. складывая ладони рупором и максимально повышая голос, чтобы на всех баржах его могли услышать. — Мы можем попадать в воду, когда баржа ударит во внешние ворота, так что при­готовьтесь к этому и постарайтесь выплыть, даже если это и будет непросто. Пока мы будем барахтаться в воде, мы будем представлять собой весьма легкую мишень. Но как только окажемся на берегу, у нас должна быть только одна цель: прорваться к внутренней стене до того, как стража додумается закрыть внутренние ворота. Потому что если они успеют это сделать, нам Ароуз уже никогда не взять. Если же нам удастся прорваться за вторые ворота, то уж там мы как-нибудь отыщем лорда Холстеда и заставим его сдаться. А если нам это не удастся, мы закрепимся в центре города и будем продвигаться постепенно, улица за улицей, пока весь Ароуз не окажется в наших руках.

Помните: противник значительно превосходит нас численностью, по крайней мере раза в два, так что старай­тесь держаться как можно ближе друг к другу, прикрываясь щитами, и все время будьте начеку. Никуда поодиночке не отходите! И не позволяйте, чтобы какую-то группу отреза­ли от основного войска. Воины гораздо лучше нас с вами знают улицы своего города и, по всей вероятности, будут устраивать ловушки и засады в местах, где мы меньше все­го этого ожидаем. Если все-таки кто-то случайно отстанет от остальных, пусть движется по направлению к центру го­рода, потому что именно туда направимся и все мы.

Вардены! Сегодня мы с вами нанесем Империи мощный удар. Сегодняшний день — в случае нашего успеха — сулит нам такую славу, о какой мы и не мечтали. Сегодня… Сегод­ня мы вырежем свою метку на лице истории! В ближайшие несколько часов мы с вами попытаемся совершить такой подвиг, который барды и сказители будут воспевать и сот­ни лет спустя! Думайте о своих товарищах. Думайте о своих семьях, о родителях, о женах, о детях и сражайтесь в пол­ную силу, ибо сражаемся мы за них! За них и за свободу!

В ответ раздался дружный рев:

— За них и за свободу!

Роран сознательно привел людей в состояние крайнего возбуждения, а потом поднял руку и приказал:

— Щиты!

И все вардены, как один, присели и подняли свои щиты, прикрывая себя и своих товарищей, так что центральная часть этого своеобразного тарана была словно одета в че­шуйчатую кольчугу, выкованную для какого-то великана.

Удовлетворенный этим зрелищем, Роран спрыг­нул с груды мешков и посмотрел на Карна, Балдора и остальных своих товарищей, с которыми странствовал и сражался бок о бок от самой Белатоны. Самый молодой из них, Мандель, выглядел несколько напряженно, но Роран знал, что нервы у него достаточно крепкие.

— Готовы? — спросил он у своей четверки, и все утвер­дительно закивали, а сам Роран вдруг рассмеялся. А когда Балдор потребовал, чтобы он объяснил, в чем дело, сказал:

— Если б мой отец мог видеть меня сейчас!

И Балдор, понимающе кивнув, тоже рассмеялся.

Роран не сводил глаз со стремнины. Когда этот беше­ный поток ворвется в город, солдаты, разумеется, сразу заподозрят, что тут что-то не так, и поднимут тревогу. Он и хотел, чтобы они подняли тревогу, но немного позже и не по этой причине. Когда оказалось, что основная волна уже в пяти минутах от Ароуза, он махнул рукой Карну и сказал:

— Пора, посылай сигнал.

Заклинатель кивнул и нахохлился. Губы его двигались, образуя странные звуки древнего языка. Через несколько минут он выпрямился и сказал:

— Готово.

Роран посмотрел на запад. Там, на поле перед Ароузом, стояли катапульты, баллисты и осадные башни вар­денов. Осадные башни так и остались неподвижными, но другие орудия были приведены в движение, и из них в древние белые стены города полетели камни и дротики. Роран прекрасно знал, что именно в эту минуту пятьдесят человек из его войска на дальнем конце города дружно по­дули в трубы и принялись, издавая воинственные кличи, стрелять подожженными стрелами и делать все возмож­ное, чтобы отвлечь на себя внимание защитников города, как если бы именно они — войско куда большего разме­ра — и начали штурм.

Все шло по плану, и Рорана вдруг охватило глубочай­шее спокойствие. Бой вот-вот должен был разразиться. Многим людям предстояло умереть.

И он вполне мог стать одним из тех, кому суждено погибнуть.

Но понимание этого отчего-то придавало особенную ясность мыслям. Исчезли даже малейшие следы былой измотанности. Исчезла слабость в коленях, изводившая его с тех пор, как этот «друг» покушался на его жизнь. По­жалуй, ничто не способно было вызвать в нем большего вдохновения и придать большей смелости, чем предвкуше­ние битвы — ни еда, ни смех, ни работа руками, ни даже лю­бовь. И хотя Роран ненавидел войну, он не мог отрицать, что сражение с врагом обладает поистине притягательной силой. Он никогда не хотел быть воином, но все-таки стал им и теперь был решительно настроен победить любого, кто встанет у него на пути.

Присев на корточки, Роран вглядывался в щель меж­ду острыми неровными краями двух слюдяных пластин, не сводя глаз с быстро приближавшихся ворот, кото­рые преграждали им путь. Сверху, примерно до уровня воды — а сейчас даже несколько ниже, ибо вода в канале существенно поднялась, — ворота были сделаны из мощ­ных дубовых брусьев, почерневших от времени и сырости. А ниже водной поверхности, как Рорану было известно, было нечто вроде решетки из железных и деревянных бру­сьев, похожей на решетку обычных ворот. Это было устро­ено специально, чтобы ничто не препятствовало свобод­ному проходу воды. Верхнюю часть ворот проломить будет труднее всего, а вот нижнюю решетку, как догадывался Роран, долгие годы пребывания в воде должны были здо­рово ослабить, и если удастся разом проломить ее хотя бы частично, то и разрушить верхнюю, дубовую, часть ворот будет значительно легче. Для этого он приказал прикре­пить к днищу ведущей баржи два крепких бревна в каче­стве тарана. Этот подводный таран должен был ударить по нижней части ворот, и сразу же нос баржи следом ударил бы по их верхней части.

Придумано было неплохо, вот только сработает ли этот план, Роран поручиться не мог.

— Готовься! — прошептал он скорее себе самому, чем кому бы то ни было еще, когда ворота оказались совсем близко.

Несколько воинов на корме все еще продолжали на­правлять баржи, отталкиваясь шестами, но остальные уже скрылись под сплошным панцирем щитов.

Разверстая пасть ворот нависла над ними, точно вход в гигантскую сводчатую пещеру. Когда нос передней бар­жи скользнул в тень этой арки, Роран успел увидеть, как над краем стены над ними появилась физиономия какого-то солдата, круглая и белая, как луна. Солдат, глядя на них с высоты футов в тридцать, даже рот раскрыл от ужаса и изумления.

Роран выругался, но баржи неслись так быстро, что изумленное лицо солдата мгновенно скрылось, и они ока­зались в холодном и темном туннеле со сводчатым потол­ком, а нос передней баржи ударил в ворота.

Сила удара была такова, что Рорана прямо-таки швыр­нуло на штабель слюдяных пластов, за которым он присел на корточки. Он здорово ударился головой о камень, и, хотя на нем был шлем, а под шлемом еще и мягкая шапоч­ка, в ушах сразу загудело. Палуба сотрясалась и двигалась, и даже сквозь шум в ушах Роран слышал, как трещит и ло­мается обшивка баржи, как взвизгивает металл.

Одна из слюдяных плит сползла и рухнула прямо на Ро­рана, царапая ему руки и плечи. В приливе какой-то ярост­ной силы он швырнул плиту за борт, и она разлетелась на куски, ударившись о стену туннеля.

В окружавшем их полумраке было непросто разгля­деть, что творится вокруг; все превратилось в какой-то движущийся и гудящий хаос. Вода заливала Рорану ноги, и он понял, что баржа сильно просела, но не был уверен, потонет она или нет.

— Дайте мне топор! — крикнул он, протягивая руку, но не оглядываясь. — Топор! Дайте мне топор!