Чтение онлайн

– Нынче бородачам придется проходить по нашим землям, - заметил Дараван, тщательно взвешивая слова.
– Королевству не мешало бы оказать им помощь провиантом и обозом.

– Но у нас и так все занято, - взвился Мариус, - мои кладовые почти пусты: все отдали армии.

Все? Дараван вопросительно посмотрел на герцога. Все?! Позволил себя улыбку, понимающую, мол, знаем мы о твоих закромах, великий герцог. Знаем все и по пунктам. А также знаем, что ты поставил войскам хлеб, спеченный пополам из гнилого зерна и мышиных экскрементов, и мясо, которым побрезговали и городские собаки. Чего там больше -то: мяса или червей?

Герцог ответил угрюмым взглядом, кулаки сжались, а отвисшие щеки стремительно побагровели, но торгмарский правитель смолчал, опустился на свое место.

– Само собой, тяжелая ситуация вынуждает требовать символическую плату, которая, конечно, не повлияет на наши добрососедские отношения с Королевским хребтом. Лорд Лиман, - старик кивнул, придавая себе вид внимательно слушающего человека, - подготовьте резолюцию. От гномов что-нибудь слышно?

– Пока нет, - покачал головой Даргваст, - но, судя по всему, гномьи послы получили какие-то указания через курьеров.

– Ладно, - кивнул головой, - когда гномы будут готовы, они получат наш ответ.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

– Что там еще со степняками?

Протектор прочистил горло.

– Также наши люди, наблюдающие за врагом, доложили, что га'хан разделил свое войско. Большая часть — простые воины, обоз — остался в Маране, а он наступает во главе своих Громовых Сотен и отборных бойцов из всех племен. Всего в районе ста пятидесяти тысяч.

У лорда Сигила — командующего объединенными силами — непроизвольно дернулось лицо. С трудом уняв судорогу, он оглядел собравшихся. Лицо у него было... беспомощным.

Неприятный холодок ощутил и сам король, но лицом он явно владел лучше лорда-маршала.

Скрипнул металл — это развернулся Магистр. Звякнули, опустившись на столешницу золотые руки. Самоцветное Пламя у него кирасе сверкало почти истинным огнем. Взгляд невидимых глаз пронзал почти насквозь, и узкие прорези не были ему помехой.

– Что-то не так, лорд-маршал?
– осведомился он. Голос его гудел сталью и силой.
– Мы можем принять во внимание ваш возраст и ваши заслуги. Вы и так заслужили почет...

«Дхаров хитрец!» Король почти восхитился Дровосеком, его наглостью и самоуверенностью. Еще немного — и Дараван останется в одиночестве на совете. А по лорду Маркуду было заметно, что он с удовольствием принял бы предложение Магистра. И ведь действительно: старый вояка уже так многим пожертвовал ради Королевства. Своим уделом, семьей и детьми. Многое же он готов отдать за то, что в старости понянчиться с внуками, которых никогда и не видел. Многое, но не все.

– Соблазнительно, но нет, - ответил лорд-маршал и перекинул длинную рукоять своего меча из руки в руку. Широкая костистая ладонь крепко обхватила ее, до белых костяшек.
– Мой долг перед Королевством еще не выплачен.

– Свет с вами!
– сказал Магистр, и король мог поклясться: железная бочка улыбается.
– Тогда позвольте спросить о том, что мы можем противопоставить Орде.

– Не слишком многое, - хмуро произнес Сигил, тиская рукоять своего эспадона.
– На нашей стороне знание местности и ненарушенные пути снабжения. И мы находимся в выгодном месте: вокруг сплошные холмы и скалы, дороги узкие — это хорошо для нас и плохо для кавалерии. Ей негде развернуться.

– Не менее плохо и для нашей конницы, - заметил Магистр.

– Поэтому, - с усилием произнес лорд-маршал, повозился на стуле, - основной нашей ударной силой будет пехота. Она свяжет степняков ближним боем, а после на них обрушится наша панцирная кавалерия. Ударом стального молота.

– Сто пятьдесят тысяч человек?

– Позвольте отметить, - прокашлялся лорд Лиман, - что они движутся по разоренной земле: люди ушли на север, посевы давным-давно убраны: ни хлеба, ни овса — ничего не осталось. И, главное, нам достаточно сокрушить основу: Громовые Сотни и самого га'хана. Он единоличный правитель — все нити власти в его руках. А исчезнет ткач, плетущий из них полотно государства, они изорвутся и смешаются. Уничтожив его, мы отрубим голову, а после степняки погрязнут в борьбе за власть. Орда развалится.

– Отлично!
– грохнул кулаком по столу Мариус.
– Убьем гада — и победа будет за нами. Я же говорил — дикари!

– Проблема в другом, - заметил лорд-протектор с потемневшим лицом, - ходят слухи, что га'хана нельзя убить обычным оружием. Что он бессмертен.

Торгмарский герцог рассмеялся, а остальные замолчали. Вскоре смолк и Мариус, покраснев и еще больше.

– Свет не допустит!
– хрипло заметил Мариус.
– Никогда Тьма не будет сильнее Его. Сколько войска Она не соберет, какие силы не накопит. Свет велик! И победа будет за нами.

– Воистину, Ваше Преосвященство!
– с точно отмеренной дозой издевки сказал Дараван.
– Вы воодушевляете...

– Га'хана я беру на себя!
– прогудел Железный Дровосек. Лязгнуло железо, когда он повел руками, словно разминаюсь.
– Специально для него я найду особое оружие.

Слова прозвучали веско и словно поставили точку в разговоре, но король просто не мог допустить, чтобы последнее слово оставалось за Магистром. Ни игра, ни даже сегодняшняя партия еще не закончилась.

Дараван Одинадцатый откашлялся, с невинным видом снял невидимую пылинку с одежды.

– Позвольте спросить, Магистр.
– Тот уставился на него — из-под забралом веяло скрытой враждебностью.
– Ходят слухи, что в Ордене наметился разлад. Некоторые братья, как бы это сказать, обладают собственным мнением на будущее Ордена.

Дровосек замер. Плохо, очень плохо, что из-за шлема король не мог считывать выражение его лица. А брат Марциус шлемов больше не носил, поэтому его эмоции мигом отразились на лице.

Он подскочил, движения его стали резкими, дергаными.

– Никогда!
– голос его набрал силу, взмылся вверх, наполнившись силой, словно он вещал с амвона перед прихожанами.
– Никогда еще в Ордене не было разлада. Он един, потому что суть его есть Свет, а Сияние неделимо, как лучи спектра. Воистину!

Поневоле Дараван восхитился таковой убежденностью, если бы не постоянные косые взгляды, бросаемые в сторону настоятеля Ордена: то ли примас действительно во все это верил, то ли ему основательной промыли мозги в Ордене. Вернее, наверное, второе. После войны Орден особое внимание уделял идеологическому воспитанию, в котором королю отводилось ущербно малое место. Но его больше волновала реакция самого Магистра, а не его комнатной шавки.