Чтение онлайн

– Совместное участие в бизнесе пропорционально вашим достижениям и успехам и, соответственно, влияет на процент, получаемый от прибыли.

– Ага! – вдруг задумался Джелекс. – У меня, кажется, двоюродная тетка замужем за Джоком – нашенским угорским авторитетом.

– Вот, видите! – широко улыбнулся Джеремия. – Родственные связи – уже зацепка. Что еще?

– А карточный долг пойдет?

– Конечно.

– А… а… а… - предложения понеслись со всех сторон. Их было так много, что Глазастик не успевал отвечать.

– Короче, - перекрыл шум и гам Джеремия. – Значит, все с предложением согласны?

– Угу!!! – разом рявкнули внуки-громилы, внимательно выслушав дедушку.

– Прекрасно! – потер руки Джеремия. – Прекрасно! Кушайте, гости, ни в чем себе не отказываете – нам предстоит еще очень много дел…

Головоруб.5-7

5.

Пир был великолепен. Некоторые из приглашенных не видели столько еды и за всю свою жизнь. Зеленые ушастые твари наелись и напились до отвала, даже Джиллиан с Джорджем и те не отказали себе в удовольствии, а потом она долго и пространно извинялась перед Джеремией за все сказанное. Глазастик слушал и кивал в такт ее словам, понимая, что это пока, а потом… А потом мало ли что может случиться. Жизнь вообще опасная штука.

Гости разошлись к поздней ночи, кое-кто заночевал в свободных комнатах, а Джеремия и Джарвус остались разбирать завалы из грязной посуды и поломанной мебели – некоторые из родственничков здорово побуянили. Племянник предложил пригласить «быков», но Глазастик решительно отказался – подчиненных и слуг ни один уважающий себя гоблин не приведет в свое родное логово. Про что он и не преминул заметить Джарвусу. Тот лишь кивнул и ответил своим знаменитым:

– Угу.

– Молодец! – похвалил его Джеремия, потрепав патлатые кудри меж длинных ушей. – Ты приберись тут, а я… уэээууу… пойду вздремну – день выдался сегодня на редкость загруженным.

– Угу, - буркнул в ответ Джарвус, меланхолично подметая пол.

Глазастик поднялся к себе, отягощенный выпитым и съеденным. Племянник еще для виду помахал метлой, а через полчаса открыл входную дверь, за которой мокли под моросящим осенним дождем Гурдел и Мурдел. Одеты они были во все черное, на физиономии натянули черные же платки с прорезями для глаз, и каждый имел при себе тяжелую дубинку на поясе.

– Заходим, - прогундосил племянник и приглашающе отступил в сторону. – Только тихо.

– Ну, дык… - начал было Гурдел своим басовитым раскатистым рыком, от которого дребезжали стекла в окнах, но тут же умолк, приласканный братским локтем в область солнечного сплетения.

– Дык я тихо, - шепотом закончил тролль и обиженно засопел.

Тролли как можно тише поднялись на второй этаж, сопровождаемые Джарвусом.

– Он тут, - кивнул племянник на дверь, за которой почивал дядя, посапывая и похрапывая во сне. – Все как договорились? Мне – половина золота, вам – секира и вторая половина.

– Дык верно все! – кровожадно оскалился Гурдел, мерно ударяя дубинкой по левой ладони. – Будет все в лучшем виде.

Дверь тихо скрипнула. Джеремия лишь причмокнул и перевернулся на другой бок. Над его кроватью, в кожаной перевязи висел на стене Головоруб, загадочно блестевший в темноте. Лезвие нависало над головой гоблина, похожее на топор палача, занесенный над осужденным преступником. Секира хотела крови – это тролли почувствовали сразу же, как только вошли в спальню. Чутье, тренированное за многие годы в спецвойсках, сработало без задержек и ошибок

Но и Головоруб почувствовал их. Злое оружие обратило свой кровожадный взгляд на них, лезвие хищно оскалилось полумесяцем голодной улыбки. Гурделу даже показалось, что секира чуть-чуть сдвинулась с места, потянулась к ним.

– Горгонадское отродье! – прошипел Гурдел и взмахнул дубинкой, целясь в голову Джеремии.

То ли секира предупредила на подсознательном уровне гоблина, то ли он просто услышал тролля, но Джеремия раскрыл глаза, что тут же вылезли из орбит, скатился с кровати и забился в дальний угол комнаты, зажав в зубах подол ночной рубашки.

– Что вам надо? – тонко выкрикнул он. – Мы… мы же договорились!

– Он нас узнал! – взревел Гурдел и замахнулся дубинкой.

Мурдел без разговоров кинулся к гоблину, расставив длинные руки в стороны. Его сразу стало как-то слишком много, чем не преминул воспользоваться здоровенный шкаф с антресолями. Тролль снес его как пушинку, подняв столб пыли. Мебель с грохотом опустилась на кровать, подмяв ее под себя и превратив в месиво из щепок и ошметков постельного белья. Из раскрытой дверцы вывалилась одежда, тряпичной волной затопившая комнату. Вместе с тем, шкаф зацепился за секиру, сорвал ее со стены и по невероятной случайности кинул в руки Джеремии. Секира на лету развернулась и уютно улеглась в ладонях гоблина.

– Уууаааууу! – взвыл он от прилива невероятной силы и злобы.

Головоруб взвился в воздух, звонко пропев песню кровавой жажды, и опустился на затылок пригнувшегося Мурдела. Гурдел потрясенно застыл. Но в слишком неумелых руках находилась секира: лезвие с разочарованием пронеслось мимо желанной головы и вонзилось в толстую тролличью ляжку. Послышался явственный чмокающий звук, словно кто-то шумно втягивал через соломинку тягучую жидкость. Мурдел неожиданно тонким голосом прокричал:

– Помогите – оно ест меня!

– Ха-ха!!! – безумно выплюнул в лицо троллю Джеремия, все еще сжимая в руках рукоять секиры, которая, к тому же, даже слегка двигалась в ране. Взад-вперед, наклонялась влево-вправо, прорубая себе путь к кости.

Крик Мурдела уже захлебывался в хрипах и воплях невыносимой боли, когда брат подоспел на помощь, скинув с себя внезапное оцепенение. Хрякнул дубинкой по голове гоблина, вырвал рукоять из слабеющих рук и с невероятным усилием вытащил Головоруб из раны, что присосался к троллю наподобие жуткой стальной пиявки. Но и в руках Гурдела она не задержалась долго. Словно иглу загнали в запястье, и оно мгновенно онемело – оружие, порожденное злом и тьмой, было в ярости на своих обидчиков. Секира отвесно упала на пол, целясь по Гурделовым пальцам. Тролль едва успел отдернуть ногу, и Головоруб лишь бессильно звякнул, глубоко вонзившись в доски пола.

Мурдел бился на полу, с его губ слетали крупные хлопья пены и пятнали пол. Кровь хлюпала под ногами, впитывалась в валявшуюся одежду, превращая ее в грязные мокрые тряпки. Гурдел в тяжком отчаянии видел, как жизнь вытекает из брата тонким ручейком – ничего он уже поделать не мог. Тролль опустился на колени, хлюпая носом и вытирая слезы на морщинистых щеках, вытащил нож и – один порез под подбородком, там, где у троллей пролегает сердечная жила. Сжал братову голову в своих широких грубых ладонях и прижался лбом ко лбу, безудержно рыдая над телом Мурдела. Сколько жарких битв они прошли вместе, сколько пережили, что бы все закончилось так… глупо.