Чтение онлайн

Первый еще валялся на земле, вяло шевеля конечностями и сипя разбитым носом, а второй боггарт уже выскочил из кустов, страшно выкатив глаза. Головоруб крутнулся замысловатым финтом, и следопыт согнулся, будто его смяло. И не мудрено: некоторых сминало и не так, когда грудину пробивала тяжелая секира. Жуткий чмокающий звук раздался снова, и глаза у Геронима стали вовсе бешеными. Головоруб отпустил свою жертву только тогда, когда та осела на землю сморщенным трупиком, шелестя пергаментной кожей. Третий, и последний боггарт остановился на пригорке и медленно попятился назад, полуэльф взвыл раненым зверем и бросился за ним следом, но его мигом смял тролль.

– Не увлекайся! Гляди…

От тракта к ним устремились дружинники и паладины.

– Порублю! – прохрипел Героним, вращая безумными глазами. – Всех!

– Ага, щас! – Тролль тянул его прочь. – Тут даже твой волшебный топор не поможет. Бежим!

Дальше двигались уже молча. Паладины остались далеко позади: они совершили глупость, когда попытались на лошадях догнать их в лесу. Животные просто завязли в колючих зарослях, а сами воины Света в своих тяжелых доспехах были слишком неповоротливы, несмотря на всю их чудесную подготовку.

Тем временем, менялась и местность. Она плавно понижалась, а деревья становились меньше и тоньше, странная болезнь корежила черные стволы и порой можно было наблюдать причудливые переплетения, похожие на лесных великанов, застывших навеки в замысловатых борцовских захватах. Сырость и холод поднимались от земли и оседали на одежде ледяной моросью. Шляпки огромных бледных грибов вздымали лесную подстилку, с глухим вздохом взрывались облаком спор, когда Героним неосторожно наступал на них. Темнело.

Все сложнее становилось ориентироваться в лесу, и полуэльфу, и даже троллю приходилось внимательно смотреть под ноги, стараясь не споткнуться о какую-нибудь корягу, вросшую в землю. Оттого сильно уменьшилась скорость передвижения. Хорошо хоть, что и преследователи испытывали такие же трудности.

– Осторожно, паутина! – рыкнул Гурдел и вовремя толкнул Геронима: прямо перед между двумя изуродованными чудовищными рыхлыми наростами елей протянулась паутина, размером больше постельной простыни.

Она, казалось, была сшита из толстых суровых нитей, белевших в быстро тускнеющих сумерках: страшно было даже представить паука, способного создать подобное. Героним аккуратно обошел паутину и двинулся дальше.

Стало темно, хоть глаз выколи, и скорость уменьшилась до медленной осторожной ходьбы. Беглецам приходилось передвигаться практически наощупь. Даже звезды и те – спрятались за густым пологом низких туч. Выручало лишь одно: в густой темноте то и дело вспыхивали зеленые и голубоватые огоньки, похожие на глаза сказочных тварей. Правда, из-за них в душе поселился липкий страх, заставлявший вздрагивать от каждого шороха.

Но недолго Герониму и Гурделу довелось странствовать в ночном лесу. Вскоре из темноты вынырнула невысокая серая стена, сложенная из основательных булыжников. За ней клубилась густая тьма теней, из которой выглядывали черные островки надгробий и остовы мертвых кладбищенских деревьях, на ветвях колыхались космы седого бородатого мха.

Сквозь разрыв выглянул полный Месяц, Слепой Глаз, Бельмастый как его прозывали в народе, и осветил гранитных горгулий, оседлавших старинные вычурные склепы.

– Неужели это то, что я думаю? – Героним настороженно остановился, оглядываясь вокруг.

– Именно! Добро пожаловать на приснопамятный Большой Ларвийский Погост, - сказал Гурдел и перелез через стену, окружавшую кладбище. Оглянулся, махнул рукой: - Ты идешь?

7.

– Может, вернемся, а? – Героним умоляюще посмотрел на тролля.

– Ты боишься? – широко усмехнулся Гурдел. – Такой, прости Свет, инте… интле… интялигентный человек, прости – полуэльф, и верит в сказки о живых мертвяках?!

Героним смутился.

– Не то, чтобы… Но знаешь, дыма без огня не бывает. Кто знает, что здесь есть… Вряд ли местные боятся Погоста в силу привычки…

– Что ж, тогда на всякого трупака у нас есть твоя могучая проклятая секира, зачарованная самим Горгонадцем! Кто нам что сделает?!

А вокруг вздымались древние надгробия, суровые, лишенные каких-либо надписей и эпитафий, каменные параллелепипеды, цилиндры и пирамиды. Порой встречались жутковатые изваяния, грубые и приземистые: странные твари, пузатые, рогатые, с куцыми обрубками крыльев за спиной. А под ногами ощущалась мягкая кладбищенская земля, покрытая короткой, похожей на нежный мех, травой.

– Интересно, кто же здесь похоронен? – Героним глядел вокруг любопытными и испуганными глазами.

– А какая разница? – Гурдел пожал плечами. – Тем, кто мертв, такие излишества не нужны. Никогда не понимал людей, гномов… Вот мы, тролли: помер, значит, в общий котел! Понимаешь, у нас в горах жратвы маловато, а так с одного можно полклана накормить…

– Ладно-ладно! – Кажется, полуэльф даже побледнел. – Хватит с меня ваших тролличьих традиций. Что с вас взять – варвары!

– Тоже мне – цивилизация! – громыхнул Гурдел. – Знавал я вашу цивилизацию, королевство ваше гребаное. Уж лучше я вернусь в кланы, все проще у нас, нет ваших заморочек: ни проклятого оружья, ни горгонадцев, ни паладинов ваших черно-белых. Мы же, тролли Горх-а-Нарга, твердо знаем, где враг, а где друг. А тут… Ткнешься в Свет, а он, значицца, не лучше Тьмы. Без бутылки-то и не разберешься!

Герониму не нашлось, что ответить: а что тут скажешь, в определенной логике рассуждениям тролля не откажешь, так сразу и ответные аргументы не найдешь. Конечно, полуэльф мог припомнить кое-что из своей прошлой жизни: богатство торгмарских дворцов, красоту фрейлин и изысканные изделия столичных ремесленников, но разве это важно для Гурдела? Он слишком просто для этого, и может быть, даже будет прав, сказав, что для выживания ничего из этого не имеет значения.

– Так, думаешь, это все… сделали люди? – Героним постарался уйти от скользкой темы. – Как-то не похоже. Люди любят громкие слова и звучные изречения. А тут… - Он провел пальцем по одному из надгробий – угрюмой каменной стеле – пальцем, ощущая шероховатую, будто наждак, поверхность. – Пусто.

Гурдел заинтересовался. Колупнул толстым ногтем камень, приблизил задумчивую рожу, приложился всей ладонью, широкой, будто лопата.

– М-да, занятно. Тут поработали теслом, и хорошо поработали – никаких следов не осталось… Скажу сразу, странные люди здесь похоронены…

– А может – дварфы?

– Не-а! Для карликов слишком большое унижение: хоронить покойников в мягкой земле. Своих королей они хоронят, вырубая ниши в скалах, а простых – сжигая в похоронных горнах. Не, тут люди, но какие-то странные: о них словно попытались убрать всякое упоминание… Лады, не будем заморачиваться! У нас старики говорят: много будешь знать, быстро состаришься.