Чтение онлайн

Пустота пугала, но не больше, чем то, что творилось здесь, в сердце Марана. Город медленно склонялся перед врагом, а в Магистрате спорили о справедливости взаимных претензий.

– Пора расчехлять мошну, - до сознания донеслись слова Драбека.

Дарзар пыхтел, скрежетал зубами, но молчал.

– Сами мы не справимся. Надо призывать станов — нам нужна их ярость. А по подземному эху обратимся к Гильдии Стального Пика — думаю, гильд-полковники Стирмац и Гарандар свободны. Думаю, полутора суток им хватит, чтобы по туннелям добраться до Марана. А это еще четыре тысячи бойцов. Станы, само собой, успеют раньше, но я даже не представляю, сколько выставит Верховный Жрец. Все зависит от цены — Его Святейшеству не слишком по духу утский образ жизни.

«Мы. Должны. Платить?! Чтобы дварфы вышли против общего врага?!» - почти вырвалось из-за крепко сжатых зубов, но Мирос стерпел: теперь он видел, что спорить тут с кем-нибудь совершенно бесполезно. Тут просто никто не представляет всей серьезности ситуации. Ну, кроме Драбека, пожалуй. А вот этому все равно: он — наемник и сражается до тех пор, пока ему платят. Если станет ясно, что сражаться бесполезно, он уйдет по туннелям в сторону Стангарона и хорошо, если не подорвет за собой проходы.

– Хорошо!
– Бурмейстер резко взмахнул рукой.
– Тогда нам надо оттянуть силы назад — покуда стоит Магистрат, стоит и Маран...

– И открыты проходы в туннели, - закончил Драбек.
– Тогда можно будет ударить из пушек по кварталам, занятым Ордой. У меня есть десять. А у вас?

Правитель Марана успокоился также быстро, как и вспылил, и вновь стал действовать сдержанно и разумно. Он обернулся к толстому уту в ярко-красном камзоле, едва сходившемуся на животе, и с густо напомаженной бородой, тщательно уложенной в замысловатой форме.

– Фархам, сколько у нас пушек?

– Сорок, - быстро ответил он. Голос его звучал, словно из бочки.

– Э-э... как?
– Бурмейстер застыл на месте с разинутым ртом.
– Я же в этом году подписал расходы на сто пушек! Где они?!

– Ну, дык заказали, - степенно ответил Фархам, не меняясь в лице, - но бронзовое литье было с браком — отправили назад на переплавку.

– Что? А почему не из чугуна?

– Дорог нынче чугун, - сокрушенно покивал Мастер Огневого Ремесла.
– за два таланта чугуна в Стальном Пике дерут, как в Тунгароне за четвертак бронзы.

– Эк...
– кажется, у бурмейстера снова стала отказывать способность разговаривать.
– Мы заказали бронзовые пушки у людей?

– Да.

– И они вышли с браком?

– Да.

Драбек ухмылялся, с высоты своего опыта уставившись на перепалку. А Мирос уже почти чувствовал, как уходит из под ног земля.

– Мастер Огневого Ремесла, - отдышавшись, Дарзар вспомнил, как складывать нечленораздельные звуки из своего рта в слова, которые не предвещали ничего хорошего, - как вы думаете, что мне с вами сделать? Колесовать или отправить на фронт, дабы кровью искупить вину?

Фархам застыл с разинутым ртом, глаза его выпучились, а пузо под дорогой тканью камзола мелко задрожало.

– Но... но, бурмейстер, никто ж не...

– Заткнись, - махнул ему правитель.
– Не говори больше ничего. Дхар!
– Он грохнул кулаком по столу. Серебристые фигурки, поставленные на карту и изображавшие дварфские отряды, повалились и смешались. Это было... символично.
– Мне нужен новый Мастер! Вы...

Мирос вздрогнул, когда понял, что бурмейстер обращается к нему.

– Как там вас... Мирос-Торговец, да? Поздравляю, вы повышены, Мастер Огневого Ремесла. А теперь идите и займитесь делом: в течение часа вы должны выставить пушки на крыши. И возьмите с собой этого полудурка: он, конечно, с мозгами не слишком дружит, но лет десять, как управляет всеми запасами пороха и пушек Марана. Хотя бы в курс дела введет.

Новый Мастер Огневого Ремесла почти радостно отсалютовал бурмейстеру. Радостно оттого, что, наконец, сможет покинуть это змеиное кубло. Почти — потому что на него ложится вся ответственность за прикрытие отхода маранских войск.

Он подхватил побледневшего Фармаха и потащил к выходу, но на пути его остановил Драбек.

– Прошу, - проникновенно прошептал он, глядя в глаза, - не начинай стрелять, пока я не передам, что все мои ребята вышли из-под огня.

Мирос кивнул и вышел наружу. Дышать стало даже легче, и он не сразу услыхал, что Фармах что-то бормочет.

– Я ж хотел как лучше. Мирос, да? Из Торгового дома Мирос? Знаю-знаю. Вы ж должны понимать, что Мастер Огневого Ремесла — это синекура. По крайней мере, была. Никто никогда не следил ни за пушками, ни за порошком...

Склады с порохом находились прямо под Магистратом, в старых катакомбах, вырубленных прямиком в скале. За ними начинались туннели под Королевским хребтом.

Стратегический продукт — строгая отчетность, охраняется тщательней магистратской казны. Главное, чтобы все это не оказалось просто словами после того, что довелось увидеть и услышать в штабе. Рыба гниет с головы — кажется, так говорят люди? Что ж, стоило подготовиться к тому, что могло встретиться внизу, в складах.

Мирос прихватил с собой еще парочку бойцов со своего отряда, а остальным приказал расквартироваться во внутреннем дворике Магистрата. Став начальником пороховых складов, он лишался своего прежнего звания мастер-капитана. Несмотря на свою явную военную направленность, Мастер Огневого Ремесла считался гражданской должностью.

– Ты же торговец, Мирос!
– внезапно сказал Фармах.
– Неужели думаешь, что дварфские правители чем-то лучше людских? Ха! Все они из одного камня тесаны. Власть портит, и тут уже совершенно не важно кого: человека, дварфа или какого-нибудь эльфа.

Неожиданные слова подействовали отрезвляюще, заставив отвлечься от мрачных мыслей. Теперь они сменились раздражением.

– Думаешь, ты лучше, Фармах?

Толстяк улыбнулся, широкое щекастое лицо, казалось, стало еще объемнее, маленькие глазки почти скрылись в складках обильной плоти.

– Я такой же, как и все. Ничего более — обыкновенный толстый гном, который хочет стать чуточку богаче. Хотя, знаешь, я ведь говорил бурмейстеру про дорогой чугун и тот полгода назад был совсем не против бронзовых пушек. Да и бедняга Дагон не сам впустил степняков... А, вот мы и пришли!

Вход на пороховой склад находился во внутреннем дворике Магистрата — массивные двустворчатые двери, обитые листовым железом. По бокам от них стояли на вытяжку два ута в кафтанах из плотного черного сукна со знаками бурмейстерской охранки и с нашитыми стальными пластинами, вооруженные короткими алебардами.