Чтение онлайн

— Она с нами разговаривать не желает — вышел вперед второй. — Вон, отворачивается… Увы, Ваше Высочество, как это ни прискорбно, но я буду вынужден применить к этой особе небольшое понукание… Ох, и как же я люблю развязывать языки таким упрямицам!.. Да, мой принц, только для небольшого уточнения: сколько ты дашь мне времени для того, чтоб очень нежно и убедительно разговорить эту бабу?

— Чем быстрее, тем лучше.

— А…

— Если будет долго ломаться, то для начала выбей ей один глаз. Будет выламываться дальше — забей ей его в глотку!

— Понятно. Все, как обычно… — шагнул ко мне тот. — Для начала послушаем, как она будет орать… Ох, нравится мне это дело! Ну, стервочка, какой глазик из двух пока еще имеющихся тебе первым выбивать будем? Стесняешься признаться? Бывает… А, положимся на волю проказницы-судьбы! Тебе понравится то, что сейчас произойдет…

Я по-прежнему молчала, прислонившись к решетке между прутьями. Со стороны, наверное, казалось, что женщина смертельно напугана. Недаром у жилистого мужика улыбка стала еще похабней. Еще один шаг — и рука в перчатке с шипами метнулась в мою сторону. Беда этого мерзавца в том, что я уже знала, что он сейчас намеревается сделать: вначале удар перчаткой в живот, затем добавить локтем по согнутой шее, и в довершение — врезать коленом по опущенному лицу, чтоб сломать нос…А уж что должно было произойти дальше — бр — р!… Богатая у тебя выдумка, парень, как я погляжу! Причем этих двух мерзавцев, похоже, нисколько не смущает, что все это будет на глазах людей, сидящих в соседних клетушках. Как видно, до подобных мелочей им нет никакого дела…

Одной мне с этим типом, может, и не правиться, да спасибо предку — подсказал, как надо действовать! Крутануться на ногах, мгновенно отклониться набок, чтоб кулак с железными шипами просвистел мимо, тут же, еще в воздухе, заломить и отвести в сторону эту его летящую руку так, чтоб сильный удар, предназначавшийся мне, пришелся в прутья решетки… И тут же, не дав времени жилистому протереть себе мозги и понять, что произошло, самой ударить его коленом между ног…У меня воображение куда проще, но можно придумать кое — что интересное и здесь! В тот краткий миг, когда он еще не до конца понял, что же такое случилось, но с рычаньем стал поднимать голову, я выхватила из кучи щепок заранее припрятанный там острый обломок деревяшки и с размаха воткнула его в глаз мужика. Ты, голубчик, настолько страстно мечтал оставить меня изуродованной и слепой, что я даю тебе возможность ощутить на собственной шкуре, какое невыразимое удовольствие я должна была получить!.. Что способен натворить с человеком острый обломок дерева — на это я насмотрелась еще в родном поселке…

Раздался животный рев подбитого зверя, и непонятно, чего в нем было больше: боли, бешенства, испуга или растерянности. Даже мне, подспудно ожидающей крика раненого человека, он полоснул по нервам, а что тогда говорить о его высокородном приятеле!.. От растерянности наглый хам окаменел на короткое время. А может, пока еще до конца не осознал того, что именно сейчас произошло на его глазах: в голове мутновато, да и, судя по всему, не привыкли мучители к отпору со стороны жертв… Ладно, хватит крика — надоел, да и орешь ты, мужик, на редкость визгливо…

Но когда вопль оборвался, и мертвое тело со сломанной шеей упало на пол, подмяв под себя перчатку с шипами — вот тогда враз протрезвевший родственничек Правителя кинулся на меня. В его руке оказался длинный и очень тонкий кинжал, от которого я отпрянула с трудом — места в камере было совсем мало. А вот этого оружия мне стоит опасаться всерьез: предок предупредил, что клинок смазан очень сильным ядом — достаточно всего разок слегка поцарапаться… Честно говоря, не ожидала я от этого пьяницы такой стремительности — передвигался он быстро, ловко загоняя меня в угол, и своим длинным кинжалом умудрялся выписывать в воздухе чуть ли не восьмерки… Не знаю, как остальным наукам, но владеть оружием его в свое время обучили неплохо. Чувствуется хорошая школа! Вот оттого-то и я, чтоб (не допусти того Всеблагой!) не получить от него этим клинком хотя бы царапину, вынуждена была отступать и увертываться со всей ловкостью, на которую только была способна. Пара шагов — и я оказалась прижата к холодной стене. Раз, другой… Да, будь мужик трезв или более собран, то, скорей всего, плохо бы мне пришлось… Кинжал, ударяясь о выщербленную стену, высекал из нее искры. Вообще-то в тех местах, куда с силой бил кинжал, должна была оказаться я… Просто пока я успевала уворачиваться… Но это пока… Что же делать? Надолго меня не хватит, а достать этого типа я не могу — вынуждена осторожничать из-за отравленного кинжала… А если…

С превеликим трудом, вновь увернувшись от хищного лезвия, я метнулась все к той же куче обломков, благо до нее не было и двух шагов. Схватив сверху горсть деревяшек, швырнула их прямо в покрасневшее от злости мужское лицо… От растерянности он чуть помедлил, и на секунду — другую зажмурился, прикрыв другой рукой лицо от летящих обломков. Этого мне вполне хватило, чтоб перескочить через наваленные кучей деревяшки, заскочить за спину мужчины и вывернуть ему руку с зажатым в ней отравленным кинжалом так, чтоб он от резкой боли согнулся чуть ли не до земли, а спустя еще миг выпавший из его руки кинжал зазвенел, ударившись об пол камеры. Оттолкнув ногой подальше в сторону отравленное оружие, я прошипела мужику на ухо:

— Утихомирься, придурок! Что, до сей поры не протрезвел после вчерашнего? Или сегодня уже по-новой успел нажраться? Пора бы уже в себя придти! Или дозу большую разом принял? Хватит и того, что ты гонял меня здесь, как зайца! Если будешь продолжать рыпаться, то приляжешь на пол со сломанной шеей рядышком со своим не в меру шустрым приятелем!

— Да как ты смеешь!? — пропыхтел сквозь зубы согнутый. — Дрянь! Отпусти меня, я приказываю! Слышишь! Я кому говорю! Да ты у меня сегодня… нет, сейчас же на колу окажешься! Сам в тебя его вобью! Ах ты!… - и последовавшие за этим слова были такие грязные, каких я в жизни не слышала. И при этом высокородный хам обзывал меня так виртуозно, что окажись рядом пьяный боцман, прошедший огонь и воду — и тот бы из последних сил бросился записывать услышанное, чтоб не забыть этакую благодать…

— Зачем тебя сюда принесло, пьянь высокородная? — заговорила я в полный голос, перебивая поток оскорблений. — Хотя называть тебя таким словом у меня язык не поворачивается! Ты — и обращение "высокородный"… Нелепей может быть только хряк в юбке! Впрочем, не стоит обижать свиней! Они по сравнению с тобой — милые, чистые существа, которых надо любить всей душой.

— Ах, ты!.. — и последовала новая порция грязных сравнений. — Отпусти меня, я тебе приказываю, тварь подзаборная! Да как ты осмелилась поднять руку на царственную особу, стерва! Как освобожусь — сейчас же твой язык отрежу! Или с корнем выдеру!.. Думаешь, тебя кто защитит? Да кому ты нужна!.. Я из тебя сейчас кишки выпущу, и заставлю тебя сожрать их в моем присутствии!

— Мне кажется, что когда ты не зная меры заливаешь глаза, и хочешь, чтоб тебе набили морду, то обычно идешь за этим в другие заведения, более подходящие такому безмозглому пьянице. Там тебе что хочешь, то и отвесят! Могут полной мерой прописать, причем именно по тому месту, которым нарываешься! А с чего ты сюда приперся? Что, новых развлечений на свою задницу захотел? Твой приятель их уже огреб по-полной, как он того и жаждал всей душой!

— Стража! — захрипел мужик, все еще стоящий в той же согнутой позе. — Стража! Чего стоите и глаза таращите, стервецы?! Помогайте! Иначе на колу рядом с этой не каждый второй, а все вместе сидеть будете! Я сказал — все на кол усядетесь, до последнего стражника! Ну, чего стоите? Хотите, чтоб и баб ваших рядышком посадили?

Подбежавшие к камере охранники стояли в полной растерянности, но, что удивительно, никто не рвался кидаться мужику на помощь. Э, да они, похоже, всерьез верят в его угрозы! Может, оттого и не шевелятся? Смысла нет — и так плохо, и этак не лучше…

— И еще мне интересно — на каком мусорном отвале тебя воспитывали? — еще сильнее заломила я руку мужику, отчего он взвыл не своим голосом. — Предполагаю, что твое обучение наукам и изящным искусствам проходило среди каторжников на тех же медных рудниках, куда ты обещал всех отправить, и о которых недавно вспоминал с такой тоской. Хотя, пожалуй, не стоит несправедливо обижать бедных заключенных: по сравнению с тобой там народ куда как более воспитанный и вежливый! Да и прибили бы кайлом на рудниках такого хама в первый же день, не раздумывая ни секунды!.. Кстати, ты мне так и не сказал, что вам обоим от меня было нужно?

— Да я с тебя, сука ты паршивая, сегодня же спущу шкуру! Причем с живой! Сам, лично, драть буду! По полоске!..

— А с чего ты взял, что выйдешь отсюда живым?

— Да ты знаешь, кто я? — прокряхтел родственник Правителя. — Ты на кого руку подняла, дрянь? Я — будущий Правитель! Я должен был стать Правителем этой поганой страны! Я, а не тот слизняк, который сейчас занимает трон! Поняла? И кто ты такая, чтоб соваться в мои дела, зараза такая! Это с рождения должна была быть моя страна, мои владения!.. Здесь все должно принадлежать мне! Вы, нищета, еще будете у меня в ногах валяться, стоит мне лишь пошевелить пальцем! Скоро я сяду на престол, и вы у меня все попляшете!.. А ты, дура… За оскорбление, что ты мне нанесла, дорого заплатишь! Меня так еще никто не унижал, стерва! Ты у меня еще кровавые слезы лить начнешь! Сегодня же пошлю своих людей в твой занюханный поселок, чтоб красного петуха пустили по всем домам! И никто из проживающей там грязной и тупой деревенщины из огня не выскочит, всех назад, в костер перекидают…