Чтение онлайн

Она стояла перед столом в шортах и любимой футболке «Турман кафе» [41] . На левой ноге у нее красовался здоровенный синяк, на правой — длинная царапина, но в остальном она почти не пострадала во время нападения траулера. С Гвидо судьба обошлась более жестоко, ему пришлось наложить полдюжины швов на щеке. Впрочем, он рассчитывал, что у него останутся эффектные дуэльные шрамы. Билли заметно прихрамывал из-за растянутого сухожилия. Все трое чудом избежали серьезных ранений, и, если бы Брини Хансон не сумел вовремя перерезать длинный трос, обломки «Сан-Антона» стали бы для них подводной могилой. К тому моменту, когда Эли Санторо надел скафандр и нырнул вниз, пятисотлетний корпус корабля начал опасно клониться к ближайшей голубой дыре — дюжина крючков с длинной лески, сброшенной с траулера, запуталась в такелаже затонувшего судна. В результате пролом в борту корабля исчез, когда он еще больше накренился на бок, и Эли пришлось искать другой вход, чтобы прийти на помощь друзьям. Он проник внутрь корпуса через узкое отверстие в полубаке, позволявшее пушке стрелять прямо вперед по ходу корабля. Теперь, когда корабль опасно раскачивался, у них не осталось времени на тщательное изучение его содержимого, однако перед подъемом на поверхность Финн умудрилась прихватить один артефакт из полуразрушенной капитанской каюты. Теперь он лежал перед ними на смотровом столе.

— А на что, собственно, мы смотрим? — спросил Брини Хансон, закуривая очередную сигарету с ароматом гвоздики.

Стоявший подле него Ран-Ран Максевени наморщил нос, но даже он знал, что лучше оставить свое неудовольствие при себе.

— На кусок, естественно, — сказал шотландец с китайской кровью.

— Кусок чего? — поинтересовался Гвидо. — Эта штука похожа на гадость, которая иногда дрейфует по поверхности каналов в Амстердаме.

— Мне до сих пор непонятно, зачем ты прихватила это с собой, — заявил Билли, когда они дружно рассматривали странный предмет. — На мой не слишком профессиональный взгляд, твоя находка не кажется привлекательной. — Билли покачал головой. — Я склонен согласиться с Гвидо.

Цилиндрический предмет имел длину примерно в фут, его диаметр составлял девять или десять дюймов. Черная поверхность напоминала смолу, концы цилиндра были слегка сплюснуты. В общем, выглядел он малоприятно.

— Dan juan, — сказал Ран-Ран.

— Дон Жуан? — уточнил Билли. — Какое он имеет к этому отношение?

— Dan juan, — повторил тщедушный инженер. — Яичный рулет, ты, английский недотепа. Мне казалось, ты говорил, что ходил в Оксфордский университет?

— Ладно, — проворчал Билли, глядя через стол на Финн. — Перед нами окаменевшее блюдо из китайской закусочной пятисот летней давности. Однако мне все равно непонятно, зачем ты притащила его на борт «Эспаньолы».

— Дело в том, что эта штука показалась мне совершенно… бесполезной, — объяснила Финн. — Ты прав. Она похожа на…

— Оно выглядит как гигантский кусок черного дерьма, — сухо сказал Ран-Ран.

— Совершенно верно, — с улыбкой ответила Финн. — Так почему же он оказался в каюте капитана? Зачем ему такая уродливая, непривлекательная вещь?

— Почему собака лаяла ночью, — сказал Билли и кивнул.

— Что? — спросил Ран-Ран.

— Шерлок Холмс, — объяснил Билли.

— Что? — повторил Ран-Ран.

— В другой раз объясню. Это связано с Оксфордом, — сказал Билли.

Финн отвернулась от стола и посмотрела на инструменты, разложенные у нее за спиной. Она вытащила из коробки пару перчаток из латекса, взяла хирургическую пилу «Страйкер» и подошла к столу. Держа в одной руке длинный черный предмет, она приставила к его верхнему краю маленькую циркульную пилу и, включив ее, провела вдоль всей длины своей находки, почти не прикладывая силы.

— Фу! — сказал Ран-Ран, наморщив нос, когда лаборатория наполнилась отвратительной вонью.

— Горящая резина, — пробормотал Брини Хансон.

— Гуттаперча, — объяснила Финн, — или в данном случае, скорее всего, чикли либо гутта-балат.

— Чикли, как жвачка? — спросил Эли Санторо.

Финн кивнула.

— Прежде из нее делали жевательную резинку. Гуттаперча — это вид резины. Раньше ее применяли для изоляции трансатлантических кабелей. А сейчас ею пользуются дантисты. Гутта-балат — это почти то же самое в Центральной Америке.

— Водонепроницаемый футляр, — сообразил Билли.

— Вот именно, — ответила Финн.

Ей потребовалось еще пять минут, чтобы при помощи пилы снять толстый смолистый покров и выяснить, что внутри находится простая коричневая керамическая бутылка с широким горлышком, залитым защитным слоем из воска.

— Бутылка? — спросил Хансон.

— Вероятно, из-под вина или рома, — ответила Финн.

— Должно быть, превосходной выдержки, — заметил Гвидо.

— Думаю, вина там уже не осталось, — разочаровал его Билли.

Финн взяла скальпель и потратила еще несколько минут, чтобы срезать воск. Под воском оказалась пробка из свинцовой фольги, которую она сумела вытащить довольно быстро. Наконец бутылка была открыта.

— Там что-нибудь есть? — спросил Билли.

Финн ничего не ответила. Она нашла щипчики с резиновыми накладками и, осторожно засунув их в широкое горлышко бутылки, вытащила свиток необычного пергамента, сухого и прекрасно сохранившегося несмотря на пятьсот лет, проведенных под бирюзовыми водами Карибского моря. Слегка дрожащими пальцами она взяла пинцет и очень осторожно начала разворачивать свиток. После первого дюйма появились ярко раскрашенные фигурки воинов-ацтеков. Финн выпрямилась и откинула назад свои длинные рыжие волосы, улыбаясь от уха до уха.

— Джентльмены, перед вами Кодекс Кортеса, — сказала она.

После возвращения на базу подводных лодок, устроенную в разбитом корпусе «Анджелы Харрисон», Аркадий Крус направился в офис бригадного генерала Эдуарда Дельгадо Родригеса, главы Управления разведки, или УР, которое прежде называлось Национальным управлением разведки, или НУР.

Управление находилось на углу Линеа и авеню А в закрытом секторе Гаваны, настолько известном, что его мог найти при помощи Google всякий, у кого есть компьютер. За ним наблюдали многие отделы американской разведки, в том числе спутники УНБ [42] , ЦРУ, ФБР, РУМ [43] , Агентства по контролю применения законов о наркотиках и Министерства внутренней безопасности. Круса вместе с его информацией поспешили сплавить в директорат североамериканского отдела УР, который давно перебрался из Кубы в Канаду и находился в посольстве в Оттаве, всего в трех часах лета от Нью-Йорка. К тому же до Оттавы имелись прямые рейсы из Гаваны через Торонто на самолетах «Эр Канада» или «Кубана эрлайнс».

Прежнее посольство находилось на Чапел-стрит, в спокойном жилом районе города. Начиная с 1960 года посольство подверглось такому количеству антикастровских террористических атак, что его пришлось перенести на южную окраину Оттавы, в специально выстроенное здание, больше похожее крепость.

Прилетев в Торонто, Крус взял напрокат автомобиль по документам украинского бизнесмена Игната Галки. Из аэропорта Пирсона он поехал в центр города, оставил машину на долговременной стоянке аэропорта Торонто-Айленд, расположенной на берегу, и на турбовинтовом самолете «Портер эрлайн бомбардир Q400» за час долетел до столицы.

В аэропорту Оттавы он взял напрокат другой автомобиль, на сей раз под именем Хавьера Мартинеса, боливийского торговца кофе, и поехал в центр города. Здесь он снял номер в «Лорд Элджин», большом, старом туристическом отеле прямо напротив шестиугольной махины Национального центра искусств.

По Элджин-стрит Крус направился в цветочный магазин на углу с Сомерсет-стрит, где купил гвоздику и украсил ею лацкан пиджака. Десять минут спустя последняя модель «рейнджровера» черного цвета с затемненными стеклами остановилась перед светофором, и Крус уселся на место пассажира. За рулем сидел чернокожий йоруба [44] в темном костюме и галстуке. Он проверил цветок в петлице Круса и сосредоточился на вождении машины.