Чтение онлайн

Труды Федора Васильевича Курицына

Рассмотрим теперь те взгляды, которые исповедовал Ф. В. Курицын. Надо сказать, что он постоянно обращал свои взгляды к пророческим книгам Священного Писания, называя их «преблаженными», тщательно исследуя пророческую «науку». К сожалению, до нас не дошли его заметки по изучению пророческих книг Библии. Иосиф Волоцкий, главный идейный противник Ф. Курицина, писал, что еретеки, отвергая отеческие свидетельства (что было неверным, т.к. многое из них и они принимали), объявляют приемлемыми для себя свидетельства библейских пророков. Сам Волоцкий видел в Библии много противоречий, а потому такое замечание, исходившее из его уст, носило характер обличения. Стоит ли говорить, что, придерживаясь авторитета Ветхого Завета наряду с авторитетом Нового Завета, жидовствующие соблюдали субботу, а не воскресенье. Человек рассматривался в его единстве тела и души:

«Якоже бо душа неведома без тела, сице и тело нечувственно без души», — писал Ф. Курицын.

Федор Курицын подчеркивал необходимость непосредственных отношений между Богом и человеком, когда человек в молитве общается с Царем вселенной, подобно тому, как делали это пророки древности.

Все творчество Ф. Курицына строится на свободе выбора человека. Он многократно цитирует слова из Второзакония: «Вот, Я сегодня предложил тебе жизнь…» В связи с этим он весьма близок по своим идеям с Иоанном Златоустом (беседа XLVI), которого не раз цитировал и перефразировал в своем творчестве: «Какое знамение сотворил Иоанн, привлекший к себе многие города? Отчего и Илия соделался чудным? Очистили ли кого от проказы? Знаешь ли, что дар чудотворения, при нашей беспечности, может часто даже вредить? Что же составляет жизнь нашу? Явление ли чудес или заботливость о благоустройстве поведения? Очевидно, что последнее. Чудотворения же и начало отсюда заимствуют, и конец свой здесь же имеют».

Некоторые атеистические исследователи пытались приписать Ф. Курицину свои взгляды. Поводом к тому было его выражение из начала Лаодикийского послания: «Душа самовластна. Заграда ей — вера». Вырывая данное предложение из контекста всего послания (и вообще всего творчества этого человека), они пытались доказать, будто Ф. Курицын говорит здесь о том, что вера является препятствием для развития души. Однако любой здравомыслящий человек понимает, что суть в ином, что вера защищает человека от многих непотребств. «Страх Божий — начало добродетели, сим вооружается душа».

Мудрость для Ф. Курицына — не столько мудрость науки, сколько истинная вера. Впрочем, отношение к науке с его стороны было положительное, что не могло не вызывать у его врагов обвинений в «чернокнижии» и «звездозаконии». Сам Ф. Курицын, вероятно, не занимался астрономией, и скорее всего только потому, что считал обязанным потратить время своего земного странствия на утверждение веры в людях, да и дела посольские также занимали огромную часть его времени. Он, однако, не осуждал тех из своих товарищей, кто здраво занимается этой наукой. Отметим, что обнаружить какие–либо достоверные сведения о том, что его подвижники занимались неким гаданием по звездам, не удалось. Это были чисто научные занятия, сродни тем, которые проводили Коперник и Галилей в Европе. Однако с точки зрения церковников, имеющих в лучшем случае геоцентристское представление о вселенной, такие труды, несомненно, расценивались как ересь. В. Боцяновский в своей статье[108] видит в астрономической деятельности новгородско–московских еретиков не «звездозаконие и чернокнижие», но отклик на западно–европейские культурные течения.

Интереснейшие теологические моменты Ф. Курицын затрагивает в своем «Написании о грамоте». Он рассматривает искупительную жертву Христа на Голгофе и критикует ту теорию, по которой Бог как бы «перехитрил» дьявола, теорию, которая была распространена в РПЦ. Ф. Курицын, а вместе с ним и другие его сторонники, считал, что такая теория унижает представление людей о Боге. В данном исследовании (в связи с несколько другой его направленностью) мы не сможем полностью раскрыть всех взглядов Ф. Курицына на значение смерти Христа. Отметим лишь, что смерть Христа для него — это смерть Бога на кресте. И в своих воззрениях на значение этой смерти Ф. Курицын во многом предвосхитил взгляды современных консервативных теологов.

«Написание о грамоте»

Это произведение затрагивает проблемы сотериологии, что необходимо помнить при рассмотрении выдвигаемых противниками жидовствующих обвинений. Чтобы объективно рассмотреть содержание этого документа и выдвинутые против него обвинения, необходимо, по возможности, кратко коснуться православной сотериологии. Следует отметить, что православная сотериология (особенно того времени) в своем византийском варианте почти не касалась вопросов оправдания. Православные теологи не ставили перед собою вопроса о значении смерти Христа. Это стало возможным благодаря сотериологии, в которой спасение видится через обожествление человека. Значение смерти Христа при этом или почти не рассматривается, или рассматривается весьма мало. Но это в Византийском варианте. На Руси же долгое время была распространена идея о том, что, как сатана вначале перехитрил Бога тем, что соблазнил людей, так и Бог перехитрил дьявола, обманув его человеческим естеством и побудив распять Его, словно Он — простой человек. Такая идея, приемлемая для православного человека, не акцентировавшего свое внимание на значении смерти Христа, совершенно не удовлетворяла жидовствующих, которые по духу являлись протестантами, реформаторами и в большей степени рационалистами, чем православные с их мистической идеей обожествления. Поэтому еретики, заострив внимание на понимании православными значения смерти Иисуса Христа, не могли не заметить, что такое понимание унижает понятие о Боге, вменяя Ему тот же способ действия, каким пользовался сатана.

«Еще же глаголющее и се еда не можаще Бог спасти Адама от ада и сущих с ним и едане имеше небесные силы, и пророки и праведники, еже послаты исполнити хотение свое? Но Сам сниде яко нестяжятель нишь и вовлечився и постраде и сим перехитри диавола, — не подобает убо Богу тако творити».

Жидовствующие выступали не против идеи о том, что Бог сошел на землю, облекшись в человеческое естество и пострадав за людей, а пытались пояснить, каков смысл этих страданий, каков смысл смерти Христа. Православная точка зрения их, как видим, не удовлетворяла. И хотя и самими жидовствующими окончательно не было сформулировано, в чем же именно значение смерти Христа, тем не менее, как следует уже из названия работы («Написание о грамоте»), они придавали большое значение тому, что дает человеку знание о таком Боге, Который сошел на землю и умер за людей. Из многих мест послания явствует, что жидовствующие в дополнение к искупительной теории вводят идею (еще не сформулированную отчетливо) морального влияния смерти Иисуса Христа. То, что Христос умер за людей, должно, по мнению жидовствующих, приближать нас к Богу: «да искуснее будут человецы и да не удаляются от Бога». Естественно, что такая позиция вполне могла в то время вызывать обвинения (конечно же, совершенно необоснованные) в отрицании Божественности Иисуса Христа; и так как не было достаточных оснований со стороны православной доктрины уличить жидовствующих (а четкой доктрины о значении смерти Христа в православной среде тогда просто не существовало), то и выдвинуто опять было старое обвинение в жидовстве, т. е. в непризнании Божественности Иисуса Христа. Это был самый легкий, самый надежный и, наверное, единственный путь «уличить» подобные построения еретиков.

Следующее обвинение в антитринитаризме, которое мы находим в отношении к «Написанию», проистекает скорее из личных богословских убеждений обвинителя — Иосифа Санина, нежели из самого произведения. Иосиф усматривал многие противоречия между Ветхим и Новым Заветами. В частности, он считал, что В.З. отвергает идею троичности Божества. Возможно, для человека, не владеющего еврейским языком, — это основательное предположение. Обнаруженные «противоречия» между Ветхим и Новым Заветами Иосиф решает очень просто. Мы можем проследить это из его переписки с Вассианом Патрикеевым, где в одном из посланий он указывает на второстепенное значение Ветхого Завета по сравнению с Новым Заветом и противопоставляет благодать закону: «В нераздельное Божество тако веруем и проповедуем и держимся. А древних обычаев не питаем и не поучаемся и забываем якоже и апостол пишет:

«Древняя мимо идоша, а вся быша новая».

Частое обращение жидовствующих к Ветхому Завету Иосиф рассматривает как возврат к устаревшему представлению о Боге, Который, как казалось Иосифу (и это видно уже из послания Вассиану, которого никто не собирался обвинять в антитринитаризме), предстает в В.З. лишь единым Богом. Иосиф не знал еврейского языка и даже в слово «единый» вкладывал смысл не столько единости, сколько единственности.

Обобщение вероучения жидовствующих

Выделяя главные отличительные черты, присущие центристам движения жидовствующих, мы можем отметить следующие основные моменты в их вероучении:

1. Утверждение авторитета Писания над авторитетом Предания. Собственно, другие аспекты их вероучения (соблюдение субботы, значение вечери и т.д.) напрямую проистекают из этого принципа.

2. Утверждение религии как пророческой (т.е. исторический подход к исполнению пророчеств, в отличие от широко распространенных как в то время, так и ныне футуристского и претористского подходов).

3. Единство души и тела; отрицание бессмертия души.

4. Необходимость свободного выбора, свободы совести.

5. Соблюдение всех заповедей Божьих, включая заповедь о субботе.

6. Теория искупительной смерти Христа, близкая к современным взглядам консервативных теологов.

7. Общение с Богом через молитву и изучение Священного Писания, минуя посредников — духовенство.

8. Непротивопоставление религии науке.

9. Неприятие тех учений Предания (иконопочитание, монашество и т.д.), которые не находят поддержки в Писании.

Академик Д. С. Лихачев писал, что

«это была не столько богословская ересь, сколько умственное светское антиклерикальное течение, связанное своим происхождением и направленностью с ранним европейским гуманизмом»[109].