Эрика
Шрифт:
Эдуард шепнул на ухо Гедеминову:
— Ну и притворщик наш Сашка. Мне не спалось, на рассвете я выходил в сад. Там мелькали фигуры его «пиратов». Я повернул за угол, и вижу: они держат лестницу, а Сашка с вазой для цветов лезет наверх. Это он девочке цветы поставил на окно. Вот разбойник!
Саша подождал, пока юная Адель спустится в холл и уже на правах «личного охранника» подал ей руку: «Идемте княжна, выберем себе лучших лошадей», — ласково сказал он. Адель вспыхнула, опустила ресницы и положила свою узкую руку в его широкую, шершавую ладонь.
Когда они ушли, Гедеминов услышал вздох жены, она тихо сказала:
— Посмотри, моя внучка такая красивая и нежная, а твой сын грубый, весь в шрамах… Они не пара…
— Конечно, мой сын — дикий средневековый князь, — напомнил ей Гедеминов фразу, которую бросила Адель в его адрес еще в лагере, после рыцарского турнира с Эдуардом.
— А ты запомнил?! — удивилась Адель и рассмеялась.
Эдуард, услышав эти слова, подтвердил:
— Точно, так она сказала, князь Александр, когда вы меня сшибли с коня и якобы «убили». У меня еще хорошая память.
Молодежь вышла во двор, подбирая себе лошадей. Гедеминов с балкона с улыбкой наблюдал, как приседала лошадь под грузным князем Николаем, как выбежала и легко поднялась в седло Эрика. Альберт подсадил свою подругу. Саша нагнулся к княжне Адели, что–то сказал ей или спросил, юная красавица только наклонила голову ниже, и Гедеминов ощутил ее волнение и состояние старшего сына, у которого сердце от счастья наверняка выпрыгивало из груди. И глядя на них, он подумал: «Ну что ж, жизнь, слава Богу, продолжается».
Конец.
Караганда, 1987 год