Чтение онлайн

И вот в этот момент меня, красавицу и блогершу, окончательно прошибает мысль: я правда приехала сюда работать. Не «отдохнуть». Не «переждать». А именно работать. На меня будут смотреть, требовать, критиковать.

Я втягиваю воздух, почти с вызовом. Ну что ж, «Горный приют». Давай попробуем. Только учти: я кусаюсь. И почему-то внутри смешок: интересно, кто тут кого быстрее свихнёт — я или этот хмурый хозяин с голосом, который звучит как приговор?

Мы въезжаем на территорию, и я, к своему стыду, ловлю себя на том, что замираю, как туристка на экскурсии. Перед глазами — картина уровня «инстаграм без фильтров»: деревянные корпуса базы стоят среди зелени и гор, дым из труб лениво тянется в небо, пахнет деревом и чем-то до безобразия уютным. Чуть дальше — конюшни, и лошади так синхронно поднимают головы, что мне хочется аплодировать за массовку. Где-то звенит колокольчик — ну конечно, у козы. Полный комплект «деревенский рай».

Я прижимаюсь к стеклу, как ребёнок у витрины с мороженым. Слишком красиво. Даже подозрительно красиво. Как будто кто-то заказал себе «идеальный приют» по каталогу.

И тут, естественно, моя рациональная часть подаёт голос: чем красивее картинка, тем громче тревога. Потому что сказки хороши до тех пор, пока не окажется, что принцесса тут лишняя.

Сжимаю губы и думаю: ага, вот сейчас выяснится, что для местных я — экзотика уровня «городская кукла с телефоном». И что? Я уже готова. Пусть попробуют сделать вид, что я тут чужая.

В конце концов, если я и окажусь не в своей тарелке, то, как минимум, блесну красивыми манерами — ирония, сарказм и умение довести до белого каления любого мужчину у меня в стандартной комплектации.

— Ну? — Эрлан косится на меня, уголок губ дернулся вверх. Улыбка с намёком на насмешку, но глаза… чёрт, глаза мягче, чем подушка в бизнес-классе. — Испугалась?

— Немного, — вырывается честнее, чем я планировала. Вообще-то я собиралась изобразить железную леди, но, видимо, на практике вышло «пластилиновая Наташа».

Он усмехается. Коротко, с хрипотцой, будто ему и смешно, и скучно одновременно. Но злости нет.

— Ничего. Тут все сначала боятся. А потом остаются.

Ага, прям местная секта «бойся и оставайся».

Я отвожу взгляд в окно, потому что от его спокойствия у меня внутри всё путается. И вдруг понимаю: да, я хочу остаться. Несмотря на страх, на то, что всё тут чужое, на свои сомнения. Хочу рискнуть.

В голове мелькает столица: пробки, сигналы, блестящие апартаменты, где эхо повторяло каждый скандал. И я — та, которая всегда старалась громче всех смеяться, чтобы перекрыть собственные крики. Всё это осталось там, в прошлом, которое хочется выбросить в мусорное ведро и не доставать даже на черновики.

Машина выезжает на поляну, и я моргаю. Передо мной — сказка из рекламы: главный корпус, окна в свету, запах хвои такой густой, что его можно мазать на хлеб. У меня внутри щёлкает странное ощущение: будто всё это — пролог к чуду.

Эрлан глушит мотор, выходит из машины и, не моргнув, подкидывает фразу:

— Ну вот, твой будущий «офис».

Отлично. Значит, теперь я офисный планктон… только с видом на горы и коз.

Я вылезаю, разминаю ноги и тороплюсь за ним. Территория огромная, и сразу ясно: если заблужусь, то меня найдут только весной, вместе с первыми подснежниками. Но вместо паники я ловлю каждый запах хвои и влажной земли. И думаю: ну что, Наташа, добро пожаловать в новое измерение.

На пороге дома сталкиваюсь с Леной. Подруга сразу сияет, как лампочка на рождественской ёлке, но тут же тухнет, заметив Эрлана рядом. Ну да, при начальнике нельзя быть слишком жизнерадостной — будут лишние вопросы, а нам сейчас нужны только улыбки и видимость, что мы обе в норме.

— Лена, покажи ей дом, комнату и расскажи о порядках, — бросает босс, отворачиваясь и исчезая куда-то вглубь дома. Я еле сдерживаюсь, чтобы не показать ему язык. Какой же бесячий тип.

— Наташка!

— Ленка!

Мы обнимаемся, подпрыгиваем на месте и тихо смеёмся. Лена несколько минут разглядывает меня как музейный экспонат, я её не тороплю. Мы слишком долго не виделись в реале, а если меня и можно было отследить по соцсетям, Лена же существовала там только в редких фотографиях. Тоже разглядываю подругу и понимаю, что именно настоящих чувств по отношению ко мне не хватало в той жизни, от которой сбежала. В очередной раз порадовалась, что согласилась на предложение. Трудности не пугают, трудности должны закалить.

— Ну что, смотри, здесь твоя будущая жизнь, — говорит Лена с ухмылкой, толкая меня к дому. — Не упади, а то Эрлан это увидит и решит, что я плохая подруга.

Я улыбаюсь и, едва переступив порог, чувствую лёгкий прилив тревоги. Внутри всё как нельзя лучше отражает строгий и слегка колючий характер хозяина базы: просторный холл с высокими сводчатыми потолками, столовая с тяжёлыми деревянными столами, открытые галереи ведут к комнатам. Центральная лестница разветвляется в обе стороны, и я ощущаю лёгкость и простор… но одновременно строгость и порядок, словно Эрлан сам стоит за каждым углом и проверяет: «Все ли на своих местах?»

Моя комната расположена со стороны фасада. Всё здесь деревянное — потолок, стены, пол, покрытый тёплыми ткаными ковриками. Огромная кровать застелена вышитым вручную покрывалом. Улыбаюсь — уютно до невозможности. Сердце сжимается от радости… и чувствую чуть раздражение: где мой привычный городской шик? Тут слишком настоящая жизнь, без блеска, без лампочек, без шелеста дизайнерских занавесок.

— Здесь одна ванная через две двери по коридору, вторая — на другой стороне дома, — объясняет Лена, слегка смущаясь. — Гостевые коттеджи имеют свои удобства, сюда жильцы заходят только в большую комнату и столовую. Надеюсь, тебе будет удобно.

— Да здесь так хорошо, что лучше и быть не может! — радостно восклицаю, чувствуя, как лёгкость разливается по телу.

Подхожу к окну и смотрю вниз. Отдыхающие только что вернулись с верховой прогулки: кто-то ведёт лошадей в загон, кто-то расседлывает их, снимает седла и аккуратно сворачивает лассо. Каждый жест кажется живым, наполненным смыслом. Воздух бодрит, пахнет землёй, травой, потным потом лошадей.

И тут моё внимание приковывает мужчина с поджарым телом в джинсах и бежевой рубашке. Сердце ёкает, и я сразу узнаю его — Эрлан. Он ловко расстёгивает подпругу седла, помогая одной женщине, которая улыбается так широко, что кажется, она вот-вот засветится как прожектор. Лошадь стоит смирно, будто сама чувствует, что её хозяин — здесь главный.

И я против воли разглядываю его. С каждой секундой убеждаюсь, что он — настоящая особь мужского пола. Если он просто стукнет кулаком по столу, подпрыгнет не только посуда — подпрыгнет вся комната. Я думаю: «Чёрт, и где же ты был всю мою жизнь? И почему никто не предупредил, что такие мужчины существуют?»

Сердце предательски стучит чаще: он выглядит идеально — колючий, грубоватый, и в то же время органично сливается с этим миром, словно горы сами вылепили его под себя. Строгость, сила, холодная ирония в глазах — и, чёрт возьми, внутренняя безопасность. Такой мужчина может накричать и поставить на место, но при этом ты понимаешь: с ним реально можно быть защищённой.