Чтение онлайн

Преосвященный установил обычай ежегодно созывать собор православных христиан, на котором обсуждаются предстоящие нужды и вырабатывается план работ на предстоящий год. Точно также на соборе подводятся итоги деятельности и статистические данные, которые и публикуются для всеобщего сведения на японском языке.

Другие вероисповедания не находят возможным предавать гласности свои статистические данные.

Католические проповедники явились в Японию в половине XVI столетия, и тогда уже им удалось образовать большую католическую общину на юге Японии. Я не мог достать никаких точных цифр относительно числа христиан-католиков в настоящее время. Один из высокопоставленных лиц католического мира говорил мне, что японцев-католиков до 50 тысяч человек. По другим сведениям, их меньше даже, чем протестантов. О протестантах также никто ничего не знает. В газете «Herald» от 1-го Мая 1886 года помещено письмо без подписи, из которого видно, что в 1884 году было 8679 христиан разных протестантских исповеданий, а в 1885 г. 11 604. Вверху письма прибавлено от редакции, что она за эти сведения не отвечает.

Число миссионеров католических и протестантских в Японии весьма значительно. В 1886 г. католическое миссионерство состояло из двух епископов, 56 патеров и 41 сестры милосердия. Протестантских миссионеров 142, миссионерш 86, прочих лиц 228.

В том же году наших миссионеров было 2, из них один настоятель посольской церкви.

Распространение православия в Японии не вызывает со стороны этого народа никаких опасений. Преосвященный в этом отношении держится тех правил, которые вообще присущи нашему православному духовенству. Он совершенно посторонний человек для каких бы то ни было политических дел. В японских православных храмах молятся о долголетии и благоденствии ныне царствующего императора, его дома и всего японского народа, а проповедники наставляют паству подчиняться властям, «ибо несть власть, аще не от Бога».

Этим и заканчиваются отношения нашей духовной миссии к гражданской жизни Японии.

Мне, однако же, могут поставить вопрос: какое вероисповедание наиболее соответствует государственным интересам Японии и будет принято этой страной? Ответить на этот вопрос весьма трудно и еще труднее дать беспристрастный отзыв. К счастью, мне удалось по этому поводу беседовать не только с наиболее компетентным лицом здешнего дипломатического корпуса, но и с некоторыми из выдающихся лиц японской администрации. Из всех разговоров и того, что я лично видел, я пришел к заключению, что в Японии принятие того или другого вероисповедания может легко совершиться простым императорским декретом, причем со стороны народа едва ли будет встречено какое-нибудь существенное противодействие. Японцы весьма восприимчивы в подражании Западу, и притом в стране этой покамест нельзя подметить никаких следов религиозного фанатизма.

Государственные люди Японии, по-видимому, считают, что еще не настала пора заняться делом религии. Япония находится в настоящее время в периоде гражданских реформ. Многое уже сделано и многое делается. Все интеллигентные силы увлечены одною общею идеею – создать из Японии цивилизованную страну, и на этот предмет тратятся все материальные средства государства. Отвлечься в дело религии – значило бы разделить свои силы и разделить свои средства; тем не менее вопрос о государственной религии в скором времени придется поставить на очередь.

Католицизм, как думают многие, едва ли может быть принят Японией, ибо он нейдет к жизни этой страны и ее нравам. Для японского народа латинский язык совершенно чужд, а внешние государственные сановники не желают связывать себя подчинением верховному вождю, проживающему на противоположном конце земного шара.

Протестантское вероисповедание имеет больше шансов на успех, но государственные люди Японии не могут не видеть, что это вероисповедание поведет к распадению на секты. Оно не даст различным частям японского народа духовной связи и не поможет делу объединения государства. В деле такой огромной важности, как принятие той или другой государственной религии, нужно смотреть в будущее. Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что всем странам в мире предстоят еще большие внутренние бури от социальных движений. Бури эти, вероятно, будут ужасны, и не растерзанными могут остаться только те страны, в которых религия и государство составляют одно нераздельное целое.

Принять протестантство – значит навсегда отказаться от той помощи, которую религия может оказывать государству.

Православное вероисповедание не влечет за собою подчинения какому-нибудь духовному лицу, не проживающему в самой стране, равно как оно не ведет и ко вмешательству постороннего политического элемента в государственном отношении. С точки зрения политической, нам, русским, безразлично, примет ли Япония православие или нет. Наша программа заключается в том, чтобы совершенно не вмешиваться во внутренние дела дружественной нам соседки, с которой мы в настоящее время не связаны никакими материальными интересами.

Пограничная черта с Японией тоже прекрасно определена и также обеспечивает на долгое будущее хорошие дружеские отношения к этой стране. Православие может дать Японии живую внутреннюю силу и упрочит в ней консервативные принципы, столь необходимые для прочности ее благосостояния в будущем.

Как друзья японцев, мы могли бы радоваться всякому шагу их в этом направлении. Для нас было бы приятно и лестно иметь соседку единоверную с нами, но не наше дело тянуть ее в эту сторону. Государственные люди Японии прекрасно понимают интересы своей страны, и можно с уверенностью сказать, что они не сделают фальшивого шага.

Утром в 8 часов нас разбудили известием, что в море идет бой между 6 японскими и 6 нашими кораблями. Дело обстояло так: на ночь для разведки неприятеля к острову Эллиоту отправлено было 8 наших миноносцев в 2 отряда по 4 в каждом. На возвратном пути, уже к рассвету, миноносцы одного из отрядов рассеялись и потеряли своих из виду. В результате несколько из них наткнулись неожиданно на японских миноносцев, но всем, кроме миноносца «Страшный», удалось избежать боя с сильнейшим по количеству врагом. «Страшный» же оказался окруженным 4 японцами и после непродолжительного боя был взорван удачно попавшим снарядом с одного из японских миноносцев.

Когда с моря у нас услышали выстрелы, то дан был сигнал выходить броненосцам и крейсерам, присоединились «Петропавловск» под флагом командующего эскадры и «Полтава». На «Петропавловске» был также великий князь Кирилл Владимирович и наш известный художник Верещагин. На выстрелы поспешили к месту боя 4 наших крейсера, причем благодаря лихим атакам «Баяна» против подоспевших 6 японских крейсеров были спасены другие из наших миноносцев, также уже было окруженные врагами.

Подоспевшим к месту боя нашим крейсерам удалось подобрать и спасти со «Страшного» только 4 человека, остальной экипаж погиб. В последовавшей затем перестрелке наибольшее число неприятельских снарядов, насколько видно было с берега, падали возле «Аскольда» и «Баяна», с мужеством кидавшегося в атаку на неприятеля, отрываясь далеко от своих в пылу преследования врага.

После кратковременного боя японцы понемногу отошли, а к нашим, кроме миноносок, присоединились «Победа», «Севастополь» и «Пересвет». К японцам также стали подходить подкрепления, и вскоре мы могли насчитать 12, а затем 17 больших судов; держались они очень далеко, не ближе 18–20 верст от батарей, постепенно выстраиваясь в кильватерную колонну параллельно нашему фронту. Часов около 11 по сигналу наши миноносцы пошли во внутренний бассейн, а эскадра во главе с «Петропавловском» начала перестроение, чтобы стать лицом к врагу, т. е. постепенно вытянуться в кильватер вдоль батарей.

«Петропавловск», находясь между батареей Плоский мыс и Электрическим утесом, в расстоянии 1900 саженей от Золотой горы, медленно стал поворачиваться, изменяя прежнее направление. На нем было сосредоточено общее наше внимание. Вдруг в самой средине броненосца плавно поднялась гора черного дыму, из которого вырвался высокий тонкий столб, совершенно как это бывает при стрельбе под большими углами возвышения; все ахнули, но, не желая верить огромному несчастью, по началу думали, что «Петропавловск» стреляет.