Чтение онлайн

Я быстро обвёл взглядом трёх министров. Адмирал Макаров чуть заметно мне кивнул, а Плеве и Алексей Николаевич смотрели в мою сторону отнюдь не доброжелательно. Расклад становился понятным. Пятьдесят на пятьдесят. Граф Ламсдорф, как обычно, будет держать нейтральную позицию в спорах, а при принятии решении будет выбирать сторону правителя, кем бы он не был. Кого выберут вместо Великого князя Михаила Николаевича ещё неизвестно.

Интересный расклад, его бы обмозговать со всех сторон, но надо отвечать. И я продолжил:

— Дальше террористы подготовили четыре орудия для ведения огня. Для большего количества задействованных пушек у них не было народа, так как надо было ещё и охранять позицию орудий по периметру. После этого они открыли огонь по дворцу. Корректировка артиллерийского огня осуществлялась по привязке на карте по координатам и сторонам света с использованием системы оговоренных сигналов с помощью сигнальных ракет Костон.

— Это что ещё такое? — перебил меня Вячеслав Константинович.

— В 1864 году Марта Костон продала патент на цветные, сигнальные ракеты Военно-морскому флоту США из которых американцы создали систему телеграфических, ночных сигналов, состоящую из сигнального пистолета и «картриджей» сигнальных ракет шестнадцати цветов. Сигнальные ракеты, выстрелянные из этого пистолета, взлетают верх на высоту до сорока-пятидесяти метров. Их в ночное время прекрасно видно на расстоянии более десяти вёрст. Надо ввести поправку в наведении орудия, например, «юг- 150 или 100 метров» выпускаешь соответственно три или две ракеты красного цвета. Надо «восток-50 метров» одну ракету зеленого цвета. Накрытие и беглый огонь — одну ракету белого цвета. Всё гениальное — просто.

— Почему у нас такой системы нет? — вновь перебил меня вопросом Плеве.

— Я об этой системе рассказал около двух лет назад Великим князьям Александру Михайлович и Сергею Михайловичу, как представителям флота и артиллерии, но их данная система не заинтересовала. А на нет, как говорится и суда нет. У меня в Аналитическом центре по мировым патентами на изобретения, которые мы смогли бы использовать в военных и других целях, уже шкаф забит, — несколько приукрасил я. — Только из всех этих сотен и даже тысяч патентов и изобретений в ход пошло меньше двух десятков.

— А откуда у вас такие подробные сведения о нападении, Тимофей Васильевич? — задал вопрос, молчавший до этого Куропаткин.

— Выжило трое из расстрелянных, караульных солдат. Один из них пришёл в себя и рассказал, как всё было. Подробно расспросить не удалось, он вновь потерял сознание, но господин Ли говорит, что завтра он будет чувствовать себя намного лучше и сможет ответить на большее количество вопросов…

— Извините, что перебиваю, но Вы, Тимофей Васильевич настолько доверяете этому господину Ли в лечении императора и регента? — задал свой вопрос и Макаров.

— Степан Осипович, пока вы совещались, в лазарете прошел консилиум врачей в составе господина Ли, Её императорского высочества Мэй Лин, простите Марии Федоровны и… — я на пару секунд замолчал, — сейчас, господа, вспомню все их звания. Итак, профессор академической клиники Военно-медицинской академии Вельяминов Николай Александрович, профессор Женского медицинского института по кафедре госпитальной хирургической клиники Кадьян Александр Александрович и профессор Петербургской медико-хирургической академии по кафедре оперативной хирургии с топографической анатомией Насилов Иван Иванович. Фу-ух, пару минут заучивал. Эти господа прибыли вместе с вами на курьерском поезде для организации лечения членов императорской семьи. Консилиум проведен, император и регент осмотрены, выслушаны. Господин Ли довёл до профессоров какое было проведено лечение, при каких травмах, какими средствами. Принятые медицинские меры профессорами одобрены. Особенный интерес у них вызвала восточная специфика процесса лечения. Когда я ушел сюда, дискуссия была в самом разгаре. Но я там уже больше половины терминов не понимал.

Я, усмехнувшись, замолчал, а потом продолжил:

— Что же касается Вашего вопроса, Алексей Николаевич, то продолжу. Кроме выживших трёх солдат караула, двое из которых ещё не приходили в себя, но медицинский прогноз господина Ли о их состоянии положительный. Так что есть надежда, что и они, очнувшись, дадут какую-то дополнительную информацию. Кроме них, бойцами центра, а конкретно командиром «черных ангелов» есаулом Селевёрстовым были захвачены двое террористов, которые корректировали огонь артиллерии…

— И кто они? — в который уже раз меня перебил Плеве.

Манера ведения разговора, что ли у Вячеслава Константиновича такая. И чего он так возбудился.

— Масоны из Великой земельной ложи вольных каменщиков Германии, но выполняли они приказ Великого мастера Древней ложи Англии — Артура принца Великобритании и герцога Коннаутского и Стратернского. Всего, конкретно, в их в отряде было двадцать человек. На месте ведения огня осталось пятнадцать трупов. Ещё трое скрылись. Их следы привели в усадьбу Великого князя Павла Александровича в Царском Селе, — я посмотрел на часы на левой руке. — Десять минут назад начался штурм усадьбы силами бойцов Аналитического центра.

— Что значит штурм?! Кто разрешил?! — возмущенно пророкотал Плеве, а его лицо стало наливаться кровью.

— Вячеслав Константинович, доклад о произошедших событиях в пасхальную ночь перед членами Совета Правительства я делаю, как временно исполняющий обязанности начальника Собственной Его Величества охраны, за свою деятельность, как начальник Аналитического центра я отчитываюсь только перед императором, в настоящий момент перед регентом и вдовствующей императрицей. И от них получаю приказы. Я ответил на ваш вопрос?

— Но это незаконно! — Плеве побагровел так, что я испугался за его здоровье.

Как бы его инсульт или инфаркт не стукнул. Придется тогда не одного, а двух новых членов Совета Правительства назначать. Что-то они долго не живут в последнее время. Я усмехнулся и пристально посмотрел в глаза министру внутренних дел.

Тот начал подниматься из-за стола, но вдруг схватился левой рукой за левую грудь и, охнув, упал назад на стул, а потом с него, закатив глаза, начал заваливаться в бок.

«Накаркал», — подумал я и, вскочив из-за стола, бросился к Куропаткину, который пытался удержать Плеве на стуле.

Вместе с Ник Ником, как самые молодые, мы перенесли Плеве на диван, который находился в другой комнате. Макаров предупредительно открыл нам дверь, а Куропаткин, обогнав нас, начал хлопать дверцами буфета, пытаясь найти… Да не знаю, что он там искал.

Мы с великим князем положили министра на диван. Я нащупал пульс, который сильно частил и был в районе ста сорока ударов в минуту.

— Я сейчас за Джунг Хи Ли сбегаю. Он поможет, — я посмотрел на лицо Вячеслава Константиновича.

Его, слава Богу, не перекосило, как при инсульте, но оно оставалось красно-синим. Похоже на гипертонический криз. С этими мыслями, я выскочил из комнаты, пробежался по коридору и буквально скатился по лестнице на первый этаж, не одеваясь, выскочил на улицу и рванул к лазарету.

Старик Ли, Мария Федоровна и тройка профессоров находились всё в той же палате, где я их оставил, уйдя на Совет Правительства. Они, оторвавшись от бурной дискуссии, меня внимательно выслушали, после чего этим же составом пошли в Офицерское собрание, спасать министра внутренних дел, прихватив с собой, кто саквояж, кто объёмную, дамскую сумочку, а Джунг Хи шкатулку с иглами.