Чтение онлайн

Традиционный ужин при свечах, извлеченных на свет Божий из заветного, на все случаи жизни «дежурного чемодана» офицера, обычно проходил во время суточного наряда Антона в качестве ответственного дежурного по институту – ему удалось легко и непринужденно совместить «приятное с полезным»: быстренько проверив посты и сделав торопливую запись в журнале несения караульной службы, Федякин с вожделением спешил в учебно-методический кабинет, где его с нетерпением ожидало «Волшебство «Квинов» в Будапеште» - этот замечательный видеоальбом легендарной британской группы специально для «таких» случаев, очень кстати (девушки, как известно, просто млеют от музыки Фредди Меркури), притащил в учебно – методический кабинет преподаватель кафедры ОРД Миша Фролов. Впрочем, иногда инициатива с выбором «сакрального» места для очередной сексуальной потехи исходила от гиперактивных женщин института, чему Антон совершенно даже не противился, а, напротив, всегда так искренне радовался, что в момент становился похожим на вконец заигравшегося ребенка - игра в женское доминирование, как мы помним, была ему вовсе не чужда еще с ранней курсантской поры. Именно так произошло у него и с казашкой Гульнарой Бесеновой – дознавателем ЛУВД на транспорте, прибывшей на эту «веселую» зимнюю сессию из Красноярского края.

Гуля обладала просто уникальной во всех смыслах женской фигурой: при росте в 190 см она имела великолепный бюст 4-го размера и выдающуюся азиатскую суперпопку, один только взгляд на которую возбуждал в воспаленном мужском мозгу доселе невиданные, просто сногсшибательные порнографические образы и сюжеты.

Сексуальный интерес Антона возник к Гуле совсем не случайно: во-первых, до этого у него никогда не было таких брутальных, крупных женщин. Во-вторых, он хотел на своем личном эротическом опыте убедиться, что детородный орган у казахской женщины расположен точно также, как и у всех представительниц прекрасного пола, то есть «по вдоль, а не поперек», вопреки издавна существующей и очень скабрезной мужской шутке об анатомических особенностях азиаток.

Однажды Гульнара подошла после лекции к Антону, с которым они были уже знакомы по одной сборной (то есть гуляли преподаватели вместе со слушателями – заочниками, что во все времена не очень-то поощрялось в институте) офицерской пирушке, и безо всяких предисловий сообщила с заговорщическим видом, вручив Федякину прямо в руку заветную бумажку: «Вот это – адрес моей съемной квартиры. Приходи сегодня вечером, а то через 3 дня на сессию приедет мой муж из Красноярска, тогда уже точно не «повеселимся!» Как и ожидалось, вечер с Гульнарой удался на славу! Она оказалась на редкость темпераментной девушкой – прямо с порога, не дав ему даже как следует очухаться, легко, просто играючи, подхватила Антона, как младенца, на руки, довольно грубо стащила с него брюки и со всей своей женской дури (и как только она не сломала ему член при этом, дуреха!?) буквально насадила свое роскошное азиатское тело на возбужденный половой орган Федякина. Жалкая «убитая» квартира Гули неожиданно наполнилась, по всей видимости, уже хорошо знакомыми для нее «фантастическими» звуками «неземного» соития Инь-Ян – все вокруг вдруг заскрипело, закряхтело и застонало, раскачивая в такт Любви наш голубенький и такой крохотный по космическим меркам земной шарик! Казалось, даже этот старинный многоэтажный, «видавший виды» дом со всеми его убогими обитателями вдруг замер в изумлении и эротическом восторге от победно звучащей сейчас, в эту самую минуту, феерической орально – вагинальной оратории!

Несмотря на очевидную абсурдность мужского мифа об анатомических особенностях тела азиаток, Антон, все-таки, был слегка разочарован этой близостью с казашкой - у Гули там оказалось все вполне обычным - «заветное» место, как и у всех земных женщин, хотя и необычайно густо, по земным меркам, поросло жестким «степным бурьяном» - что, впрочем, еще больше заводило Антона, которому представлялось в этот момент, что он – известный во всем мире палео – орнитолог, проникающий в какое-то таинственное гнездо ископаемой, доселе неизвестной птицы.

После этого, безусловно, состоявшегося сегодня Праздника Любви молодые люди еще полежали некоторое время молча, переживая только что испытанные ими физические ощущения, а потом Гуля, лежа в постели, по-дамски красиво, очень так картинно закурила сигарету и, внезапно прислушавшись к чему-то, происходящему на лестничной площадке, с сакраментальной улыбкой на губах произнесла: «Антоша, а хочешь посмотреть «пип-шоу»?» «Конечно, хочу! – ответил заинтригованный Федякин.
– А что это такое?» «Пип-шоу» - это шоу с подглядыванием в замочную скважину, а в нашем случае – через дверной глазок!» Гуля встала с кровати, и, прямо голышом, совершенно не стесняясь, по-видимому, абсолютно уверенная в своей неотразимости даже в глазах «сытого» мужчины, на цыпочках подошла к двери, пригласив Антона посмотреть «пип-шоу». Федякин надел трусы и, подойдя к входной двери, с любопытством взглянул в глазок на происходящее снаружи. На лестничной площадке с букетом цветов стоял изрядно раскрасневшийся, по-видимому, от принятого на «грудь» алкоголя, начальник кафедры теории и истории государства и права, 55-летний полковник Яков Аронович Либерзон. Он позвонил в соседскую дверь напротив, и вскоре ему открыла двери прелестная стройная девушка 25-лет, в которой Антон тот час же узнал очень «шаловливую» и всем хорошо известную в институте заочницу Инессу с гулиного же «потока». «Вот это – номер, ай да Аронович, ай да старый жид! Еще нам, молодым, всем фору даст!» - с удивлением подумал Федякин, наблюдая всю эту занимательную сцену «неформального» общения преподавателя со своей студенткой. «Что, сильно удивлен? – со смехом спросила Антона Гульнара. – Да, Антоша, Инесса здесь же, рядом со мной, сняла эту квартиру на период зимней сессии. Между прочим, Либерзон сегодня уже третий по счету. А вчера к ней еще три преподавателя института приходили! Вот такая вот ударница – «стахановка»! Очень уж Инесса хочет получить «красный» диплом, поэтому и старается, не покладая рук и ног, в буквальном смысле слова!»

А на следующее утро к Федякину подошел сам Либерзон и с хитрющим видом старого еврея - ростовщика поведал Антону свою сокровенную жидовскую тайну: «Братела, тут на сессию приехала моя любимая племянница Инесса, поставь ей, пожалуйста, экзамен по психологии ОРД. Очень тебе буду обязан!» Антон, конечно, от щедрот своих поставил ей «отлично», от души посмеявшись про себя – он знал, конечно, очень хорошо знал, что в период сессии заочников все преподаватели института неожиданно обрастали неучтенной, невесть откуда взявшейся родней. И долго еще по всем кабинетам института заискивающе дефилировали многочисленные «ходоки» - просители за своих «сестренок», «племянниц» и прочих родственниц - что называется, «седьмой воды на киселе».

Незаметно для Антона пролетели 5, в общем-то, счастливых лет службы в Н-ском юридическом институте МВД России. Остались где-то далеко позади конфликт с Цоем и профессором Мержинским, жгучие романы с Гулей и другими многочисленными заочницами, лица которых уже начали стираться в его памяти. За это время Федякин, как-то неожиданно для себя, умудрился написать совсем даже неплохую кандидатскую диссертацию по криминалистике, которую он, окончательно уверовав в свои силы молодого и очень амбициозного ученого, отправился защищать весной 2006 года в город Екатеринбург.

Защита кандидатской диссертации состоялась 24 мая 2006 года в 15.00 час. Из 16 профессоров – членов Совета лишь двое проголосовали «против», 14 – «за». Антон очень хорошо знал этих «нелюдей», проголосовавших «против» него. Первый недруг – это окончательно спившийся член Совета профессор Собакин, который еще в перерыве между двумя защитами высказал Федякину вполне «обоснованную» претензию: почему он не купил на фуршет «вискарика», заставив почтенную и очень уважаемую профессуру пить опостылевшие им водку и коньяк? А вот со вторым недругом произошла история совсем из другого, уже хорошо знакомого из жизни Антона сексуального ряда.

Дело в том, что вместе с Федякиным кандидатскую диссертацию в Уральском диссертационном Совете в этот раз первой защищала очаровательная девушка Динара Корнейчук из Кургана, на которую сразу же, как это обычно происходит в таких случаях, «запал» член Совета пожилой профессор Желтоухов. Однако Антон, уже при первом взгляде на Дину, для себя окончательно определился, что эта женщина сегодня будет принадлежать только ему. Довольно опрометчиво в тактическом плане и на свою беду, поскольку накануне собственной защиты, он дал понять это не только прелестной девушке, но и профессору Желтоухову, который, не теряя времени даром, уже начал делать Динаре недвусмысленные намеки, приглашая ее после защиты в свой номер – «люкс». Стоит ли удивляться тому, что Желтоухов первым бросил законный «черный шар» своему счастливому сопернику, которому Дина почти сразу же ответила взаимностью, практически на глазах отвергнутого «героя – любовника», довольно смело, в лучших традициях женщины – «эмансипе», пригласив Антона к себе в гостиничный номер сразу же после своей успешной защиты. Ну, а дальше… дальше все развивалось по уже знакомому нашему герою сценарию.

Не успел Федякин зайти в номер, не успела еще закрыться за ним фанерная гостиничная дверь, как Дина, словно хищная гарпия, набросилась на Антона, с остервенением стащив с него брюки и трусы. Не дав ему опомниться, девушка очень деловито и обстоятельно принялась трахать Антошку во всех мыслимых и немыслимых позициях, да так, что госпожа Камасутра здесь, в этом гостиничном номере, просто «отдыхала», сгорая от «черной» зависти и стыдливо отворачиваясь от всего происходящего на этой широкой двуспальной кровати!

Как только у Антона появлялись первые признаки дремоты после многочисленных ночных подходов к «снаряду» (честно говоря, он уже сбился со счета, сколько их сегодня было), Дина снова принималась яростно теребить ему мошонку, не давая спать и понуждая вконец измученного мужчину вновь и вновь посетить ее «пещерку сладострастия». «Вот это –«попадос»! Эдак, пожалуй, она мне сейчас все яйца оторвет вместе с «золотым корнем» Алтая!» - с ужасом подумал Антон, уже тысячу раз пожалевший, что связался с такой хорошей, но слишком уж изголодавшейся женщиной. Как только забрезжил рассвет, он резко засобирался домой, сославшись на срочные дела в диссертационном Совете. На самом же деле, Федякин этим весенним солнечным утром просто-напросто позорно сбежал с «поля боя» сверхрезвым аллюром, постепенно переходящим в бешеный галоп. Но бежал он отнюдь не от смерти, как малодушный солдат в непомерно тяжелом для него и страшном бою, которого еще можно как - то понять и, наверное, чисто по – человечески простить, а от столь неожиданно свалившегося на него сексуального «счастья» в лице заводной девушки Дины; он убегал, чтобы больше сюда никогда не возвращаться, уже в который раз заработав для себя позорное клеймо дезертира из Великой Армии любовников!