Чтение онлайн

– Нет, что вы… – начал было Солипатрос.

– Да ты на себя посмотри, – так же издевательски сказал голос. – Умник нашёлся. А если хочешь имя, то Болтуном меня зовут некоторые товарищи, которые, между прочим, нам вовсе не товарищи.

– Рад познакомиться, – вежливо сказал фавн.

– Это правильно, – одобрил Болтун, – в нашем деле главное – научиться радоваться. Вот на меня посмотри. Был я себе парень-молодец, а щас вожу всяких пней на себе. Мне б печалиться, грустить, а я – не-е-ет! Позитив, брат, надо везде уметь найти.

– Да уж, – грустно протянул Солипатрос, – с этим у меня проблема.

– Да какая там у тебя проблема! – с ходу отмахнулся Болтун. – Вон сам говоришь, хотели съесть, а не съели. Радоваться надо, нет? На твоём месте я б песни горланил да выпил бы чего веселящего. Кстати, это идея. Выпьем?

– А вы как это?.. – затруднился задать вопрос Солипатрос.

– Я – как все. Чего ты? Думаешь, конь, так и выпить нельзя? Ничто конское нам не чуждо.

– Да у меня же дело! – вспомнил вдруг фавн. – Мне же если и его ещё не сделать, то совсем кранты. Долг у меня.

– Долг… это я понимаю, – рассудительно заметил Болтун. – Но ничего, мы же недолго. Тут одно классное место есть, – Болтун понизил голос, словно делился секретом. Там полевики пиво варят. А они, скажу тебе, в этом толк знают. Я по случаю познакомился с одним. Иногда заскакиваю на пару вёдер.

– На сколько? – не понял Солипатрос.

– Чего на сколько? – не понял тот. – А, вон ты о чём. Ну, знаешь, по-конски жить – по-конски пить!

На этот перл Солипатрос не нашёлся что ответить. Болтун, видимо, принял его молчание за согласие и свернул куда-то в лихую сторону.

На подкуп Кренделя ушли последние ресурсы гавриков. «Но раз пошла такая свадьба, то подоим и козла», – так любил говаривать папаша Фуни. Эту же фразу Фуня в качестве аргумента привёл и здесь, потому как «отступать им теперя никак, да и некуда». С этим железобетонным аргументом гавры согласились без лишних разговоров.

Хмурый Крендель после долгих уговоров сломался и рассказал, что у Гвидония сегодня вечером встреча с какой-то важной птицей. Забронирован ВИП-кабинет, и даже усилена охрана. По слухам, правда. Ничего более существенного он товарищам не сообщил, сочтя, по-видимому, оплату недостаточно высокой. Но парням и этого хватило.

Где располагался ВИП-кабинет, они знали. Так что не мешкая троица приступила к выполнению задуманной Феней хитрости, пока Крендель не передумал помогать.

План у парней был не особенно затейлив: посмотреть ВИП-кабинет, найти укромное место и спрятаться. А дальше – ухи, ухи. Чем-чем, а ушами гавриков природа одарила щедро. Были они круглые, большие и оттопыренные. У кого больше, у кого меньше. Самой замечательной их особенностью было то, что даже в громком шуме и гаме любой гаврик мог выделить именно те звуки, которые ему нужны, и отчётливо их расслышать.

Первым сюрпризом был тот факт, что в комнате были только стол (стулья приносили по количеству гостей), ковер на полу и несколько пейзажей на стенах. Всё. Прятаться было негде.

– Засада, – прошепелявил Феня. – Вот же непруха!

– Да капец, – с готовностью поддакнул Капец.

Но Фуня был молчалив, сосредоточен и деловит. На партнёров внимания не обращал, присматриваясь к столу. Потом обошёл его, присел возле него, потёр ладонью, поцокал в восхищении и выдал:

– Нормалёк.

Капец с Феней переглянулись, но на всякий случай решили промолчать. Фуня меж тем посмотрел на них удивлённо (чего, мол, уставились) и махнул рукой, приглашая на выход.

На выходе Фуня бодро зашагал куда-то вдаль. И даже посвистывать начал. Партнёры, пожав плечами, потянулись за ним. Через пару кварталов Капец не выдержал и спросил:

– Куда идём?

Феня, приняв вопрос на свой счёт, помотал головой, а Фуня вроде бы как вопрос и не заметил.

Товарищи тем временем забрели в какую-то глухомань, где начинался пустырь, поросший разного рода сорняками.

– Так куда идём?! – уже конкретно Фуне в спину крикнул Капец.

Тот удивлённо повернулся, как будто увидел его в первый раз, и ответил небрежно:

– Не знаю.

Капец от такого ответа слегка опешил и совсем уже засобирался предпринять решительные действия, как Феня, очевидно что-то смекнувший, успокаивающе похлопал его по спине и задал улыбающемуся почему-то Фуне свой вопрос:

– За чем идём, бро?

– За этим! – торжествующе ответил Фуня, кивая на землю.

На земле среди разного рода травы и кустов рос жухлый, невзрачный цветок.

– А-а-а, так бы сразу и сказал, – обиженно протянул Капец. – Трудно, что ль?

– Да, бро, – одобрительно сказал Феня, – это ты круто придумал.

То, что круто придумал Фуня, было цветком, но особенным. На Гавре его звали остроухом, а в остальной части вселенной – остролистом. И всё потому, что только гавры могли использовать его магию. И здесь Фуня был, конечно, на высоте. В тех условиях, которые у них были, использование остроуха было отличной идеей.

Вкратце дело было в том, что если поместить один листочек остроуха в какое-то место, а другой – в другое, хотя бы и за километр, они будут слышать друг друга. И то, что услышит один, может услышать и другой. И передать. А вот это-то и нужно было гаврикам.

Жизнь постепенно поворачивалась к ним светлой стороной, и они заметно повеселели.

Дальше всё было делом техники. Фуня, наклонившись осторожно к цветку, стал что-то ему нашёптывать. Капец с Феней отошли, чтобы не мешать заклинанию.

Самым сложным было разместить листок в таком укромном месте, чтобы и слышимость была отличная, и никто не заметил. Над этим гаврики и трудились, пока не пришёл мрачный Крендель и не выпер их по причине позднего времени и приближающейся встречи босса.

Впрочем, парни всё уже установили в лучшем, как им казалось, виде. Листок остроуха был спрятан под ножкой стола, да так незаметно, что и уборщик бы его не увидел.

Без гроша в кармане, но с надеждой (не у всех ли великих дел такое начало?), гаврики вывалились из ресторана Гвидония и направились в укромное место, которое наметили заранее. Теперь им оставалось только ожидание. А вот с этим у них, как и у всех гавриков, была проблема. Оставаться на одном месте им было крайне тяжело по причине особенностей характера. Зная об этом, Капец запасся потёртой колодой карт, о чём с гордостью и сообщил братанам.