Чтение онлайн

«Здравствуй, Кинт, я прошу прошения за тот метод, которым воспользовалась, чтобы предать это письмо и надеюсь, что ни ты, ни мой курьер не пострадали. Из–за нелепой случайности, записка с адресом, что ты оставил, была утеряна, а точнее, эта чистюля Мадэ постирала свое платье, не проверив карман…

Я не знаю, зачем пишу, и не совсем понимаю, как случилось это все со мной, но вспоминая тебя, дрожь пробирает до пят, какие–то сумасшедшие мечтыневыходят из головы, хочу увидеть тебя и прикоснуться…

Все, прости, не могу больше писать, от каждого слова труднее дышать и внутри все горит… Надеюсь получить в ответ хотя бы пару строчек, а если будет угодно небесам, то увидеть тебя.

Сэт.»

— Вот теперь самое время закурить, — сказал вслух Кинт и громко выдохнул.

— Что, простите? — остановился почтенный господин в сопровождении грузчика, волокущего тяжеленный чемодан.

— А? Нет, ничего, это я не вам.

Господин удалился в сторону станции, а Кинт, еще раз пробежавшись глазами по письму, хмыкнул и убрал его в карман. Он сидел на скамейке почти час, наблюдал за прохожими, пару раз давал медяки попрошайкам и, наслаждаясь весенним солнечным теплом, пытался понять, что это вообще было. Сэт недурна собой, если не сказать больше — хороша, умна и даже симпатична Кинту, но не более…

«Может, правда, стоит еще раз встретиться и убедить девчонку, что она выдумала всякие глупости, про которые пишут на последних страницах газет начинающие литераторы, и в стихах и в прозе… ишь, горит у нее все внутри… вот же выдумала! — В голове Кинта роились мысли и никак не складывались, не строились и не равнялись… похоже, несколько строк все–таки взволновали его и тронули то, что он уже не первый год пытается запрятать подальше, поглубже, в себя, — пожалуй, напишу ей ответ… нет, пожалуй, надо увидеться… нет! Дьявол! Ладно, подумаю об этом потом, надо пообедать пойти, а то от душевных переживаний есть захотелось».

Обрадовавшись верному решению, Кинт быстрым шагом дошел до мостовой, поймал повозку и попросил отвезти его в «Жандармский погребок».

Спустившись в погребок, Кинт поприветствовал хозяина заведения, подошел к стойке, заказал обед и сразу рассчитавшись, уселся за свободный столик в углу помещения. Посетителей было немного, все те же двое седых стариков за длинным столом у противоположной от Кинта стены, создавалось впечатление, что они живут здесь. С хозяином заведения, по очереди оглядываясь в зал, разговаривали еще двое, а также два городовых зашли пообедать. Кинту подали обед, и он с большим аппетитом «уговорил» и похлебку, по вкусу очень похожую на ту, что давали в столовой степного форта, и миску овощного рагу с мясом… или мясо с овощным рагу, непонятно, но вкусно. Отпив полчашки ароматного травяного чая, Кинт откинулся на спинку стула и чуть ослабил ремень.

— Позволишь угостить тебя пивом? — к столику Кинта подошли двое, что разговаривали с хозяином заведения.

Кинт кивнул и жестом пригласил их за стол.

— Наш артиллерист, — кивнул на хозяина заведения один из мужчин, с осанкой будто винтовочный шомпол проглотил, явно из офицеров, как бы не капитан, — рассказал нам, что ты недавно приехал в город, а что требуется отставнику, так это хорошая компания и хороший собеседник.

— Согласен, — кивнул Кинт.

— Я капитан Плакт, до недавнего времени служил в кавалерийском корпусе, это мой адъютант Шодли.

— Кинт, мастер–жандарм корпуса охраны дорог.

— Ну, тогда за знакомство, — Плакт придвинул к Кинту кружку.

— Скажите, капитан, вы же еще не стары, чтобы выходить в отставку, а по окончанию военной компании уволили лишь ополченческие корпуса и мобилизованных армейцев… кавалерия вроде всегда в строю… то рейды по границе, то на маневрах.

— Верно, но у меня особый случай, как–нибудь расскажу… а ты что же, нашел в Латинге друзей? Говорят, имеешь охранный патент.

— Да, решил делать то, что умею делать хорошо.

— Подставляться под пули, защищая добро богатеев? — хмыкнул Шодли.

— А раньше, когда я служил, было как–то иначе? Мы патрулировали дороги, устраивали рейды, дежурили на постах для того, чтобы по торговым трактам могли спокойно ездить те же богатеи, торговцы, да и простые люди по этим дорогам передвигались не реже. А теперь спокойно по степям не проедешь, не говоря уже о северных территориях.

— Возможно… а вот скажи, Кинт, как ты относишься к тому, что парламент взял власть в терратосе в свои руки и упразднил монархию?

— Плохо.

— Это почему? — немало удивился Шодли.

— Да потому что из–за этого я потерял службу, лишился возможности получить надел земли по ее окончанию… много из–за чего. Парламент… это теперь просто инструмент в руках гильдий.

— Вот! В этом я с тобой полностью согласен! И надо что–то делать со всем этим, как считаешь?

— С чем этим?

— Ты понял, о чем я.

— Не совсем… Ты знаешь, я последние несколько лет провел очень далеко отсюда, где люди как жили при монархе, так же теперь и живут при парламенте… северо–восток терратоса это территория, где очень много шахт, каторжан и небогатых фермеров.

— И им нравится так жить?

— Кому?

— Ну, тем кого ты назвал.

— У каторжан такая судьба, а фермеры что раньше, что сейчас не особо разбогатели, или вы знаете, как сделать их богаче?

— Мы за то… эм… нет, не только мы, есть много ветеранов, Кинт, да и просто, рабочих и бедняков, которые за то, чтобы не было всех этих богатеев, наживающихся на труде…

— А я за то, чтобы не было бедных, а уж как и кто богатеет это их личное дело.

— Не понимаю тебя…

— А чего ты не понимаешь? Есть к примеру на северо–восточном побережье городок Конинг, людей немного, все чем–то занимаются, и богатеют по своему… не шикуют, но и не бедствуют… Знаешь, если ты приедешь к ним и скажешь, что не хочешь, чтобы они были богатыми хотя бы настолько, насколько они считают себя богатыми сейчас, тебе быстро объяснят, что ты не прав, и не факт, что не останешься калекой после этого.

— А, вот ты о чем… конечно, такие люди очень ценны для терратоса, это будет костяк новой экономики нового правительства терратоса.

— Интересно, а эти люди точно захотят быть тем самым костяком?

— Пойдем, Плакт, что–то разговор не клеится, — поднялся Шодли.

— Кинту надо просто больше времени, чтобы понять, что надо что–то менять в нашей жизни.

— В вашей, может и надо, в моей меня пока все устраивает.

— Странный ты, Кинт…

— Это уж точно.

Новые знакомые Кинта покинули погребок, он вопросительно посмотрел на хозяина заведения, на что тот просто пожал плечами и продолжил натирать столешницу стойки. Нужно было собираться в дорогу, до рынка было недалеко и Кинт, прогулявшись до него пешком, наслаждаясь погодой, набрал в большую плетеную корзину съестных припасов, затем поймал повозку и поехал домой.

До вечера Кинт провел время в казарме, сначала наблюдал за работой мебельщиков, а потом за тем, как Грат, со знанием дела учит Сарта собирать вьюки и седельные сумки, а также готовить снаряжение для многосуточного патруля верхом.

Поужинав в кабачке, Кинт отправился домой и задержался в парке, где присел на лавочке, на которой кто–то оставил прижатую булыжником утреннюю газету. Закурив трубку, Кинт пробежался по заголовкам, почитал новости из столицы, свернул газету и снова прижал ее булыжником. Что же получается, богатые представители гильдий, владельцы цехов и лабораторий, главы фермерских союзов, продуктовых и товарных бирж, ткацких мануфактур при лишении монарха власти преследовали основною цель — отмены платежей за пользование землей. Ведь большинство крестьян и ремесленников жили на их землях и соответственно все платежи с земель, а также натуральные выплаты теперь доставались землевладельцам. То есть, те кто был и так небеден, стали еще богаче, а те кто перебивался от сезона до сезона на заработках не заметили для себя никаких улучшений, или того хуже.