Чтение онлайн

Он вложил стилет в ножны и принялся прилаживать их сзади к моему рюкзаку. Я удивленно посмотрела на него через плечо:

–  Мне же неудобно будет доставать его оттуда.

–  Тебе не придется его использовать в бою. Это ритуальный кинжал, им добивают раненых, – заметив, как перекосилось от этого сообщения мое лицо, Джанис довольно осклабился: – Традиционно женская обязанность.

Глава 14

Из Зингара наш маленький отряд вышел в полном молчании. И хотя любопытство нещадно терзало мою нежную душу, мне не хватало наглости нарушить эту суровую тишину. Минут через пятнадцать, когда городские ворота скрылись из вида, Фар-Танис обернулся и что-то негромко сказал следовавшему за ним невысокому стройному пареньку. Интересно, встрепенулась я, означает ли это, что во время прохода по ущелью дозволяются разговоры на отвлеченные темы? Фар-Танис предупреждал, чтобы в Долине мы не открывали рот без крайней необходимости, но ведь Сумеречное Ущелье – это еще не Долина.

Странный подарок Аланы не давал мне покоя – я почти физически ощущала, как серебряный клинок холодит кожу, хотя понимала, что это невозможно. После нескольких минут душевной борьбы я сдалась и тихонько позвала:

–  Джан!

Парнишка, шедший вторым в колонне – тот самый, к которому обращался командир – отчетливо фыркнул. Джанис обернулся так резко, словно я ударила его в спину. До меня докатился слабый отголосок его чувств – досада и смущение с легкой ноткой удовольствия. Но лицо было спокойно-насмешливым.

–  Не зови меня Джаном, смертная. Мы не настолько близки… Во всяком случае пока, – добавил он с мстительной ухмылкой.

Подтекст, заключенный в его последнем замечании, предназначался явно не мне. Снова решил поддразнить Вереска? Или отношения в разведотряде выходят за рамки боевого братства?

Я не против флирта с симпатичным молодым человеком, вне зависимости от формы его верхней челюсти. Но не терплю, когда со мной заигрывают с единственной целью досадить другому.

–  Закатай губу, оттопчут, – обиженно огрызнулась я.

Худенький парнишка отпустил ехидное замечание на вампирском. Голос у него был звонкий, совсем мальчишеский. Джанис парировал.

–  Хватит! – властно оборвал их Фар-Танис. – Джанис, ты можешь выйти из строя и рассказать Юлии про найрунг… и все остальное. У тебя есть время до заставы. Если в Долине я услышу хоть один вопрос не по делу – дальше пойдете сами. Лайна, тебя это тоже касается. Еще одно замечание – и ты на полдекады отстранена от патрулирования.

Лайна?! Гм. Это многое объясняет.

Джанис слегка замедлил шаг и поравнялся со мной. Юная вампирка обернулась через плечо и метнула в нашу сторону взгляд, от которого у меня заискрились кончики волос. Да тут, оказывается, кипят нешуточные страсти.

–  Джан – это детское имя, – миролюбиво пояснил Джанис. – После выхода из возраста ученичества его допускается использовать в двух случаях: в бою, когда каждое мгновение на счету, и в интимной обстановке.

–  Тебя так Фар-Эстель называл, я помню.

–  Фар-Эстель был не прав. И он это знает.

–  Ну извини. Я не хотела тебя смущать.

–  Меня смутить не так просто, – ухмыльнулся вампир. – К тому же все поняли, что ты не знаешь наших обычаев, и деликатно промолчали. Если кто и выглядел глупо, так это Лайна.

Из головы колонны донеслось презрительное фырканье.

–  Просто ты ей нравишься, – вступилась я за девушку.

–  А вот это, смертная, не твое дело, – сухо заметил Джанис.

–  Во всяком случае – пока, – поддела я. – А что такое это… най-что-то-там, про которое ты мне должен рассказать?

–  Найрунг. Дарующий смерть. Кинжал, который тебе подарила моя мать. Ты же про него хотела спросить?

Я кивнула.

–  Я уже говорил, что добивать тяжелораненых – это женская обязанность. Свой найрунг есть у каждой замужней женщины, это традиционный свадебный подарок от семьи жениха. После свадьбы кинжал становится собственностью женщины, она может его подарить, передать по наследству, переплавить. Это практикуется нечасто, но ничего необычного в этом нет. Новый найрунг сделать несложно: серебро и пара заклятий, любой кузнец в Зингаре с этим справится. Если мать жениха хочет показать свое особое расположение к будущей невестке, она может подарить ей свой найрунг, но это не обязательно.

–  Погоди-ка, – я подозрительно покосилась на Джаниса, пытаясь разгадать, не скрывается ли за его словами какой-нибудь намек, – а то, что твоя мать подарила мне свой кинжал – это что-нибудь значит? Пойми меня правильно, ты мне нравишься и все такое, но замужество в мои ближайшие планы не входит.

–  Ну что ты, – рассмеялся вампир, – конечно, нет. Делать такие подарки до свадьбы – дурной тон. Семья невесты может решить, что родственники жениха подкупают девушку, чтоб не сбежала накануне свадьбы.

–  Тогда зачем она мне его подарила? Сомневаюсь, что это просто широкий жест.

–  Вряд ли, – согласился Джанис. – Но я не знаю, что она хотела сказать. Самое простое – хотя и не обязательно правильное – объяснение лежит на поверхности: ты единственная женщина из нас четверых.

–  И что?

–  С каждой боевой группой, не важно, дозорной или разведывательной, обязательно идет как минимум одна женщина. Правда, обычно это замужняя женщина со своим найрунгом. Но это не более, чем традиция. При необходимости я и сам могу добить раненого, и найрунг мне для этого не обязателен.

–  Вы что, убиваете их прямо там, в Долине? – поразилась я. – Даже без осмотра врача?

–  Не всегда, но в большинстве случаев. Например, укушенный любым оборотнем должен быть убит немедленно. Хотя полная трансформация занимает довольно длительное время, необратимые процессы начинаются практически сразу, и неизвестно, в какой момент трансформирующийся становится опасен для окружающих. В истории сохранились несколько случаев, когда болезни, вызванные ядом монстров из Долины, выкашивали половину города. Мы не можем так рисковать – нас слишком мало.

–  Но ведь наверняка не все монстры ядовиты, и не все яды вызывают болезни, – не сдавалась я. – Вы ведь не убиваете любого раненого? Кто принимает решение, кого добить, а кого – спасти?

–  Мы доверяем нашим женщинам. Они чувствуют сердцем.

Я хотела заметить, что никакое сердце не заменит полной медицинской диагностики, но прикусила язык. В конце концов, я же не знаю, может, за тысячелетия тренировки у вампирских женщин действительно появилось шестое чувство. Зато мне точно известно, что у меня такого чувства нет.