Чтение онлайн

Увидев нас, манекены расступились. Первой зашла Гиана. Мы покорно начали ждать. Из шатра на двух ногах вышел полутораметровый крысюк, крысище. А мы всё ждали. Затем пригласили войти Древобора. Мы ждали.

— Больно долго ждем, не так ли? — выразил свое недовольство я.

— Будть тэрпелиф, — ответил Тугарин.

— Как зовут главаря-то?

Алеша посмотрел на меня как на дэбила, похоже, ранее мне говорили.

— Оль-га, — медленно процедил он.

— Да-а? Женщина?

— Угу, — кивнули братья.

— Ну, тогда к черту! — Ловким движением руки отбрасываю одного манекена и отпинываю другого. Разница в весе и росте для них оказалась фатальна, но для их оправдания, они успели вонзить в меня свои копья.

Отодвинув ткань, которая была вместо двери, и влетев внутрь, я увидел, как переполошились древолюди внутри.

— Ой, да ладно вам, — махнул рукой Энеральд присутствующим, глазом зацепившись за сидящую на столе Лесавку.

Какая красавица, давно не спала правда. Глазища красные, лицо опухшее, — подумал он и ляпнул:

— Утро в хату, смерть патриархату! — и получил удар в бок от Тугарина. Но ему было мало.

Древобор тут же принялся успокаивать стражу, которая успела всадить в Каина три копья.

Энеральд хитро посмотрел на Ольгу и, подмигнув, с непреодолимым чувством превосходства принялся доставать из себя инородные тела, попутно пачкая всех кровью.

— А чего ты как пожарник тут сидишь? — продолжил я. — Ждешь своего пожарного?

— Пожарник? — с глубоким непониманием и нотками гнева спросила Лесавка.

— Погорелица, то бишь. Вон шатер весь в черных дырках да, и сама выглядишь побитой. Смешно же, разве нет?

Мне показалось, что от моей шутки у всех с грохотом упала челюсть.

Всё-таки смешно, — подумал я.

— Энегхральд, — вышел из ступора Тугарин, — поз-своль нам с-самим догховорится.

— Э, а я?

— Мы знаем что ты хочешь, и ты это получишь, — взял меня за руку Алеша и начал выпроваживать, — но ты сам, думаю, понимаешь, что твое присутствие всех нервирует. Нужно сначала её подготовить к тому, кто ты и что мы на одной стороне, — потянул он меня к выходу.

— Ну, допустим. Но я пришел с подарками, — Каин ловко вывернулся, тем самым вырвавшись из лап мохнатика.

— Держи, — я с грохотом положил на стол голову медведя, вернее почти голый череп.

Вздрогнув, Ольга спрыгнула со стола и отошла от меня на почтительное расстояние. Не обращая на это внимание, я попытался сорвать с пояса вторую голову, она не поддалась, всё с крючков не хотела сниматься, пришлось отрезать ножичком ирокез и поставить её рядышком с черепом.

— Вот собственно…

— С-с-спасибо, — начала заикаться Лесавка.

— А, нет. У меня ещё рога есть в рюкзаке и пара шкур. Достать?

— Б-благодарю… но я, пожалуй, откажусь…

Пока я дарил подарки, Древобор нашел трех молодцов и, выдворив меня из шатра, сбагрил им, чтоб я был под присмотром. Рюкзак хоть не отобрали. Там много чего интересного. Хе-хе.

Из шатра ещё долго, непомерно долго, доносилось что-то вроде:

— Да он конченый! Сумасшедший уёбок! Убить его надо! Связать и расчленить! Да я ему лицо обглодаю! Кожу сдеру и живьём закапаю!

Может быть, про конченого мне и послышалось, но всё остальное точно было. А может, и нет. Какая разница? Дождь ведь перестал идти? Перестал…

— Брр, — начал я замерзать с приходом полдня, продолжая посмеиваться над Древолюдьми, которые вздрагивали от каждого моего вздоха.

Выждав момент, я снова сделать морду кирпичом и хмыкнул. Воины почти не вздрогнули. Правда, ключевое слово: “почти”. Вероятно, они уже миллион раз прокляли свою удачу. А мне смешно. Хе-хе… Как же мне нравится смотреть как пугаются мои надзиратели.

Хитро улыбнувшись, решил поиграть по-другому. После нескольких месяцев тренировок, с помощью нанитов я научился контролировать свое зрение. Если у меня глаза выглядят как у обычного человека, то я и вижу как обычный человек, а если глаза начинают полыхать синим, то для меня наступает вечный день. Единственный минус, так это то, что любая эмоция, сразу же заставляет глаза светиться, что убивает во мне человека и пробуждает всем известного Каина, хоть сам я при этом никак не меняюсь. В лагере я ни разу не “гасил” свои глаза. Пусть думают, что я так не умею, но вот заставить посильней светиться… Хе-хе…

Смотря прямо на Ивара, так звали главу смотрителей, я увеличил яркость своих глаз. Тройка не везунчиков посильней сжала в руках копья, но ничего больше не сделала. А жаль…

Вскоре, мне надоело, и, сидя на табуретке возле лагерного костра, я уже откровенно докапывался до своих смотрителей, но они всё никак не хотели общаться.

— Какие вы скучные, — сокрушался я. — Вон, ваши бухтят на меня почём зря в своём сине-белом шатре, а вы…

И тут я задумался. Почему мне не было холодно, когда лил дождь, и я вымок до нитки? Сейчас я сухой, сижу у костра, но замерзаю… Ладно, хоть высох, да даже крови не так уж и много на мне осталось.

Повезло ли, что начался дождь, и он смыл с меня всю кровищу? Какая разница, надо с волосами что-то делать, или срезать их, или пытаться привести в порядок. Гуань Дао, так или иначе, нет, продолжать косплеить императора поднебесной я не смогу, значит, долой волосы.

В раздумьях, я достал золотую монетку и начал ею играть, как какой-то пират между пальцев гонять. Охранявшие меня воины поуспокоились и начали следить за монеткой, позже решили сесть на пеньки рядом со мной.

Быстро они перешли от страха к простому недоверию. Всё же, при них я вытащил из себя копья, от которых они бы в корчах загнулись, и мои раны исчезли прямо у них на глазах.

Наверно, я для них некая ожившая детская страшилка. А может и не детская. Есть ли у них вообще такое понятие, как детство? Или пятилетние дети — это просто маленькие слабенькие древолюди?

Я хотел снова пристать к одному из воинов и спросить про детство, но тут мимо нас вымаршеровывает орк. Коричневый бугай чуть больше двух метров ростом в штанах и с голым торсом, но в многочисленных украшениях и висюльках, преимущественно из костей, зубов и камушков, в очень коротком плаще с сантиметровыми желтыми иглами, больше похожем на игольчатую гриву на спине, еле прикрывающую вещмешок и мешающая темным дредам без чёлки.