Чтение онлайн

— Что с Вами приключилось, мсье Фонтанэ? — спросила она обеспокоенно. — Мне маман наговорила каких-то ужасов и запретила отныне с Вами видеться…

— Отчего же Вы нарушили ее запрет, мисс Кортни?

— Оттого, что я уже не маленькая девочка и сама могу выбирать себе френдов.

— И выбрали меня?

— Да, — коротко сказала Фрэнсис, краснея, но глядя прямо в глаза своему избраннику.

— То есть мои красные руки Вас не пугают? — спросил Антон и показал ей свои кисти.

— Руки как руки, — с недоумением сказала Фрэнсис. — Хоть и с какими-то красными точками. Отчего это?

— Я специально ошпарил их крапивой, — сказал Антон, широко улыбаясь.

— Зачем??

— Чтобы иметь возможность смело смотреть Вам в глаза…

— Что?

— С первой нашей встречи я оказался пленен Вами, Фрэнсис. С того момента все, что я делал, было подчинено одному желанию: понравиться Вам! И, конечно, оградить Вас от всех невзгод. Вчера ночью я подбросил в спальню Вернону голову козла с угрожающим письмом и, надеюсь, он сбежит через день-два из Лондона. Сегодня я убедил миссис Кортни в том, что у меня развивается экзема, и она поняла, что второго мсье де Флери из меня не получится. Отныне в ее присутствии я буду носить лайковые перчатки и прошу Вас не препятствовать этой фантасмогории. Подурачим ее вместе, хорошо?

— Не хорошо, Антуан, но недоумевать я не буду. Но станете ли Вы меня по-прежнему сопровождать при отсутствии опасности со стороны Вернона?

— Стану даже с риском надоесть. Вот только как обойти запрет Вашей матери?

— Я опять пожалуюсь ей на Вернона, только и всего. И уверю ее, что иного защитника кроме Вас себе не желаю.

— Благодарю, мисс Кортни. Когда и куда состоится наша новая поездка?

— Вероятно, в субботу, в театр Ковент-Гарден. Мама ведь обещала достать два билета на "Свадьбу Фигаро"…

Вечером за табльдотом между членами французской делегации разгорелась яростная дискуссия: одни стояли за оставление Фландрии в составе Франции ("Зря мы что ли ее завоевывали?!"), другие были не прочь передать ее недавно образованной Батавии ("Все равно Батавия пляшет под нашу дудку!"). Вникнув в суть спора, Антон узнал, что британская делегация желает полной независимости Фландрии и стоит на этой позиции твердо.

После ужина он подошел к мсье Трейяру и попросил о приватной беседе. Старый дипломат открыл дверь в свой кабинет и пригласил туда мсье шпиона.

— Я внимательно выслушал мнения делегатов по поводу Фландрии и должен информировать Вас, мсье Трейяр, что при дворе короля Георга, в правительстве и в обеих палатах парламента резко доминирует мнение об отделении Фландрии от Франции.

— Это нам хорошо известно, — устало махнул рукой Трейяр. — Но Директория и Талейран настаивают на объединении Фландрии с Францией, апеллируя ко временам Хлодвига, Карла Смелого, Карла Великого и даже к Римской империи, когда в Галлию входила провинция Белгика. Как угодить тем и другим я не знаю.

— Мне кажется, я придумал разумный компромисс, — сказал Антон кротко.

— Вот как? Что ж излагайте свою мысль, — вяло улыбнулся Трейяр.

— Надо отдать себе отчет, что на территории Фландрии проживают два разных народа, которые, к нашему счастью, разведены территориально. На севере живут фламандцы, родственные голландцам и говорящие с ними на одном, нидерландском языке. И религия у них преимущественно одна — протестантизм кальвинистского толка. Юг же заселили преимущественно валлоны, говорящие на диалекте французского языка и исповедующие католицизм. Поэтому мое предложение практично: надо настаивать на том, чтобы пять провинций южной Фландрии остались в составе Франции, а провинции северной Фландрии вошли в состав Батавии.

— Это ново и звучит совершенно разумно, — оживился Трейяр. — А главное, что с этим умнице Питту будет трудно спорить. Но мы потеряем очень удобный выход к морю через порт Антверпена…

— Потери в таком споре будут неизбежно, — возразил Антон. — Но Льеж, Люксембург, Намюр, Монс и их окрестности мы сохраним.

— А куда отойдет Брюссель?

— Сейчас это, по-существу, фламандский город, пусть у них и остается…

— Жаль, жаль. Но Вы, Антуан, правы: это будет неизбежная потеря.

— Я думаю, что Антверпен и Брюссель станут теми костями, в которые вцепятся британские доги и уступят нам в итоге Валлонию. Талейран должен с таким раскладом согласиться. Лишь бы Директория опять не стала капризничать…

— Я сейчас же сяду за письма Талейрану и Баррасу и постараюсь быть убедительным. А Вас, Фонтанэ, я благодарю за такую плодотворную идею.

Субботним вечером карета семейства Кортни покатила по направлению театра Ковент-Гарден. В этот раз Антон и Фрэнсис были в ней одни и поначалу смущались этим обстоятельством. Погода выдалась в этот день промозглая, и мисс Кортни куталась в шубку с капюшоном, отделанным соболем, на фоне которого ее лицо казалось особенно прекрасным. Антон тоже счел нужным утеплиться и накинул поверх редингота плащ, подбитый мехом непонятного зверька — хорька? Перед миссис Кортни он предстал в тех же лайковых перчатках и со смурным выраженьем лица, но в карете и перчатки и выраженье "снял" и, преодолев то самое смущенье, стал занимать Фрэнсис забавными историями и анекдотами о джентльменах, вызывая на ее лице то улыбку, а то и задорный смех. Какие анекдоты ей так понравились, спросите вы? О, Фрэнсис не была искушена в анекдотах, и улыбнулась, узнав отличие истинного джентльмена от обычного ("Обычный джентльмен, зайдя случайно в ванную, где моется женщина, рассыпается в извинениях, а истинный говорит: — Простите сэр, я ищу свои очки…"), а рассмеялась, услышав: "Джентльмен всегда уступит место даме, если дама сильнее джентльмена".

Перед тем как выйти из кареты у входа в театр, Антон вынул заранее купленую полумаску и сказал:

— Мисс Кортни, Вы не будете против, если я надену маску? Это для того, чтобы досужие джентльмены и дамы не смогли понять, кто Вас в этот раз сопровождает, и не подвергли при встрече обструкции из-за моего незнатного происхождения…

— Я вовсе не смущаюсь быть в Вашем обществе, мсье Фонтанэ. Вы полномочный представитель Франции, дипломат и по своим манерам более других достойны называться джентльменом!

— И все-таки я не дворянин, Фрэнсис, что легко может узнать любой Ваш завистник. Не хочу дразнить английских гусей. Позвольте мне побыть сегодня мистером Х.

— Как пожелаете, мсье робкий революционер. Вот только градус интереса общества ко мне взлетит до небес, Ваше инкогнито пожелают разгадать многие и правда о Вас непременно вскроется…

— Пусть вскроется, но наши усилия по сокрытию тайны общество должно оценить и выдать нам карт-бланш на дальнейшие отношения…

— Далеко Вы заглядываете, Антуан. Я еще не думала о каких-то особых отношениях между нами…

"Конечно, ты думала, — умилился ее самообману Антон. — Иначе б не стала проводить только со мной свое время…"

Вслух же сказал:

— Это я о них думаю, Фрэнсис, и всегда в такт сердцу, которое твердит: — Что же будет? Пусть будет, что будет!

Дева в ответ на это косвенное признанье в любви лишь прикрыла глаза веками и чуть покраснела. Антон же воспрял духом, надел маску и, выйдя из кареты, помог спуститься на брусчатку леди. Плащ и шубка остались в карете на попечении кучера.