Еще один год
Шрифт:
Такого явно не было в каноне. А вот здесь, вместе с нами Драко не знал ни о какой вражде с Поттером, не распылялся на пустяки и шел семимильными шагами по пути самого Снейпа.
Наша подружка Луна, об успеваемости которой мы все прекрасно знали, также училась на самые высшие баллы. И это выглядело забавно, так как Лавгуд никогда не лезла вперед и не выделялась. Другие ученики не считали ее лучшей на третьем курсе, а между тем, именно такой она и была!
Ну и я, понятное дело, старался не отставать.
Уроки лже-Грюма стали настоящим праздником для меня. Да я прямо душой на них отдыхал, честное слово! Мужик вел себя естественно и непринужденно. Он плевал на условности, любил крепкое словцо и вполне мог во время занятий почесать задницу или яйца. Через штаны, конечно. Хе-хе.
Еще он постоянно прикладывался к фляге. Кто-то из старшекурсников пустил стух, что прославленный мракоборец ныне стал запойным алкоголиком.
Грюм вел себя эксцентрично, мог запулить в тупого ученика мелком или пригрозить суровым наказанием. Особенно сильно доставалось от него Малфою, и тут он, безусловно, придирался. Драко скрипел зубами, терпел и обещал, что со временем этот козел обо всем пожалеет.
А вот ко мне Барти относился с заметной теплотой, выделяя из всего класса и помогая словом или советом. Понятное дело, он так играл в силу своего плана, а я просто этим пользовался. Мне было интересно посмотреть и оценить явно не рядового мага и постараться понять, как мыслят Пожиратели, и что у них в голове.
В общем, Барти играл превосходно, и ни у кого и мысли не возникало о подмене. Тем более учитель был хорош, действительно хорош, и достаточно быстро он научил даже самых тупоголовых трем Непростительным заклятиям.
На трансфигурации мы продолжали превращать одни объекты в другие, на травологии профессор Стебль знакомила нас с новым, вонючим и выделяющим гной растением под названием бубонтюбер — сцеживая в пробирки растительный гной, Невилл Лонгботтом выглядел самым счастливым человеком на всем белом свете.
Хагрид на своем предмете по уходу за магическими существами страдал херней и около двух месяцев знакомил нас со соплохвостами. Никаким другим магическим тварям он внимания не уделял, и я все чаще жалел, что позволил Гермионе уговорить меня посещать его предмет.
На Историю я практически не ходил, а вот Древние Руны радовали неимоверно — мы приступили к Футарку, и он захватил меня с головой. Нумерология также подкидывала нам массу нового и интересного. Ну, и конечно мой любимый предмет — Чары, которому я уделял больше всего времени.
Флитвик, как и в прошлом году, взялся за меня всерьез, и минимум два раза в неделю, а иногда и чаще, по вечерам у нас проходили углубленные, индивидуальные занятия.
Практически каждые выходные мы все вместе выбирались в Хогсмид, и каждый раз нас там встречал радостный Сириус. Он успел очень быстро найти язык со всеми моими друзьями и всем очень нравился. Бродяга взрослый, но с ним очень легко. Он не тяготил нашу компанию, ну знаете, как бывает, когда среди подростков появляется взрослый.
Под вечер, когда приходило время прощаться до следующих выходных, на Бродягу нападала хандра. Да и вообще, Блэк просто напросто не знал, чем себя занять от выходных до выходных. Я переживал за крестного и тихо радовался, что он хотя бы не забухал. И то не плохо.
Как-то раз после прогулки мы вернулись в замок и увидели, что в холле собрались практически все ученики. Народ шумел и что-то возбужденно обсуждал. На доске объявлений висел пришпиленный четырьмя кнопками кусок пергамента, на котором рукой Макгонагалл было написано, что через неделю, тридцать первого октября, к нам прибывают гости из Шармбатона и Дурсмстранга.
— Веселье вот-вот начнется, — улыбнулся Драко.
Мы немного постояли, послушали других учеников, поделились мнениям и полюбовались, как Рон Уизли доказывает Эрни Макмиллану, парню с Пуффендуя, что Седрик Диггори, который уже объявил, что обязательно попробует свои силы в турнире, не готов к подобному, и вообще, слишком много о себе думает.
— Этот придурок лишь опозорит Хогвартс, — с обезоруживающей и откровенной простотой, на весь холл рассуждал Уизли.
Слушать подобное от Рона было забавно — он по всем предметам постоянно «плавал» где-то между «удовлетворительно» и «слабо», хотя, некоторые способности у него и имелись. Его лень, помноженная на пофигизм и увлечение лишь квиддичем, сделала из парня обычного двоечника. В каноне и его, и Поттера тащила, как могла, Гермиона, но здесь такой палочки-выручалочки у Рона нет, и Уизли скатился в самую серую посредственность. И вот он, со своей позиции, позволяет себе критиковать Седрика Диггори — одного из лучших учеников всей школы, целеустремленного и настойчивого парня. Странно устроен человеческий мозг…
Драко скривился, как от лимона, когда мы проходили мимо компашки Уизли, а Герми демонстративно отвернулась в другую сторону. Я же просто поднял кулак с поднятым большим пальцем — надеюсь, Уизли знаком с таким понятием, как сарказм.
========== Глава V ==========
Глава V
Тридцать первого октября, под вечер, нас вывели на улицу встречать гостей.
В это время года темнеет рано, а сильный ветер и невысокая температура делают не комфортным пребывание вне стен замка.
Мы все тепло оделись и расположились перед главными дверьми Хогвартса. Макгонагалл наводила порядок, расставляя нас по факультетам и по росту — первогодки впереди, потом второй курс и так далее.
Мы с Драко держали здоровенный плакат, талантливо выполненный Биллом Макконли. На нем, на английском и на русском языках было написано — «Виват, Дурмстранг».
Макгонагалл смотрела на нас поверх очков, и в ее взгляде отчетливо проскальзывало недоумение. Снейп прятал ухмылку под преувеличенно строгим взглядом. Флитвик не постеснялся нас похвалить за гостеприимное настроение.
Большая часть ребят таращилась на плакат с опаской и некоторой долей уважения — про Дурмстранг ходили мрачные слухи и всех тамошних учеников поголовно считали темными магами. Это откровенная глупость, и мы с Драко знали об этом прекрасно, да и тех, кто хотел слушать, успели просветить, как все обстоит на самом деле.
Колин Криви, как и обычно, проверял свой фотоаппарат — я возлагал большие надежды и на фотографии, и на материалы по Турниру, и рассчитывал, что Придира будет освещать все это дело очень и очень тщательно.
Первыми прибыл Шармбатон. Дюжина здоровенных коней золотой масти с развевающимися гривами принесла по воздуху огромную карету, выкрашенную в голубой цвет.
Подняв порыв ветра, магическая упряжка опустилась на землю недалеко от нас. На дверце располагался искусно вырезанный герб — две скрещенные волшебные палочки, из которых вылетают искры. Дверца распахнулась, и из кареты первой вышла огромная, даже выше Хагрида, худая и изящная женщина, с черными волосами и карими глазами — эти детали мы рассмотрели, когда она подошла к хорошо освещенному пятачку около самых дверей Хога. Ее можно было бы назвать красавицей, но уж больно она велика!
Следом за ней, одной стайкой, выпорхнули девушки. Их было чуть больше десятка. Компанию им составляли пять парней, и я невольно удивился — мне почему-то казалось, что Шармбатон в каноне представлял исключительно женский пол.
Все гости были одеты в легкие плащи, несерьезные шляпы и сапожки. В общем, самое-то для суровой Шотландии.
— Мадам Максим, — директор Дамблдор, приветствуя, широко улыбнулся и поцеловал тетке руку. Они о чем-то поговорили, а потом француженка и ее подопечные, явно успев замерзнуть, скрылись в недрах Хога.