Чтение онлайн

– Добавьте ещё и то, что и получив донорскую почку, её тоже обычно намного дольше обследуют... а тут вы собираетесь пересаживать чуть ли не сразу, - отозвался Андре.
– Что уж тут обсуждать... не до формальностей... А психологическая работа, о которой вы говорите, ей не нужна. Она сама её способна провести... и провела с нами... да и с вами тоже, доктор, - разве не так? Вы ведь слышали, что она ответила вам, когда... когда предложила это...

Он, произнеся эту речь, удивился, сколь наружно спокойно всё это выговорилось. И подумал, что, может быть, перевалил за некий пик ужаса и боли - так что теперь происходящее начинает как-то укладываться в восприятии...

Врач кивнул: - Наверное, вы правы... Действительно, не до формальностей. То есть все формальности сводятся к тому, чтобы утвердить - на уровне дирекции нашей больницы и той, окружной, - решение о донорстве и операции... а потом направить по факсу запрос в суд и по факсу же очень быстро получить разрешение. В таких случаях, когда иначе летальный исход, с этим не тянут...
– Он посмотрел на Луизу, которая не очень вслушивалась в этот диалог, продолжая водить рукой по обнажённому тельцу ребёнка там, где, ей казалось, болело...
– Знаете что, мадам... вы сядьте, попейте чай... Она сейчас не очень плачет, вам не обязательно возле неё стоять... Вскипятите, пожалуйста, воду - обратился он к дежурному, - а вам, сударь, чай или кофе?..

– Лучше кофе и мне, и ей, - сказал Винсен.
– Спасибо. Это очень кстати, а то у нас мелочи может не хватить потом - в смысле, для кофемашинки... "Надо же, я как будто действительно почти спокоен, - подумалось ему, - или во мне что-то заморозилось сейчас?.."

Насыпав сахар и кофе в два одноразовых стаканчика с кипятком, он увёл Луизу на служебную лестницу...

Было почти пол-двенадцатого. Они сели, прижавшись друг к другу, и осознали - ночь уже наступила. Дым от двух сигарет, всплывая под потолок, напоминал дым, всходящий над полем боя, и Андре с Луизой показались себе в эти мгновения двумя ранеными, которым надо куда-то идти, чтобы добраться до своих, но которые не знают пути...

– Судная ночь, - прошептала Луиза.
– Боже, мне кажется, что это и в самом деле Судная ночь... Мне кажется, мы замираем сейчас, мы трепещем сейчас в чьей-то руке, вырваться из которой нельзя...

"Мы схвачены сейчас дланью, которая может, если пожелает, разбить нас вдребезги, расколоть на микрочастицы, распылить и рассеять" - вспомнилось Винсену подумавшееся час с лишним назад...

– И Тот, Кто держит нас в своей руке, конечно, уже решил - пощадит или нет; потому что Он ведь уже знает всё, что мы сделаем, помыслим...
– молвила она.
– И как быть? Андре, я там, в палате, одними губами произносила беспорядочные... не знаю уж там, молитвами ли это назвать или просто всхлипами... помоги, спаси, помилуй!..

– Я тоже, - сказал он.
– Здесь, когда вышел курить недавно... Луиза, эта рука не сейчас, не сегодня схватила нас, а ещё тогда, в сентябре. И никогда не отпустит... Что пощадит, что сжалится, - я тоже ещё надеюсь, Луиза, мы ещё не в аду, нам ещё можно надеяться... Но отпустить - не отпустит. Нам не жить, как жили раньше...
– он хотел добавить - "и нашим детям тоже", - но передумал, замолк...

Она припала к нему щекой.
– Андре, родной мой, ты не чувствуешь ожесточения против... против этой маленькой Элизы?..

– Нет!
– он чуть испуганно сказал - почти выкрикнул, - это "нет"...
– Я о таком даже не... слушай, зачем ты об этом?..
– А точно ли "нет", подумалось ему?..
– Хватит, слышишь?
– теперь он и в самом деле повысил голос...
– Я не желаю вскрывать скальпелем своё подсознание, хватит, Луиза, я не желаю мучать себя ещё больше, чем мучает нас всё это, понимаешь?..

– Извини, Андре!..
– она обняла его за плечи.
– Извини, я не должна была... я спросила об этом только потому, что сама за себя не ручаюсь... потому что сама, может быть, ощутила что-то такое к этой крошке...

Луиза солгала. К девочке, спасённой ими из взорвавшейся несколькими секундами спустя машины, она не чувствовала ничего, кроме безмерной жалости, из которой уже вырастала и расцветала любовь. Уже успела вырасти и расцвести - прежде чем они услышали о группе крови, прежде чем Жюстин решилась лечь под хирургический нож. И любовь к ним обеим была уже неразделима, и ожесточение тут не было уже возможно... Вопрос же свой она задала Андре лишь потому, что хотела вслед за этим спросить - "А смог бы ты полюбить её?.." Но ей, видимо, изменила в этот раз чуткость... вопрос оказался тяжёлым, даже, может быть, жестоким... не надо с ним об этом сейчас...

– И себя нечего терзать, - отрезал он... примерно так же, как запретил ей, читавшей его письмо ночью, два месяца назад, брать на себя даже символическую вину за то, что он, поехав по её совету в лес, увидел там террористическую упаковку с оружием...
– Ты что, хочешь отвечать ещё и за то, что "ощутила"?!. Тебе что, мало того креста, который уже и так?..
– Он, волнуясь, сломал сигарету, которую ещё не успел зажечь... нервным движением выхватил другую... Ему припомнилось, что в этот вечер его душа уже кричала вот именно это самое - слагая с себя ответ за чувства и мысли...

Луиза задержала его руку - он хотел положить пачку сигарет в карман, - взяла из неё оранжевую, в крапинках, палочку "Мальборо"...

– Нет, Андре, я не хочу никого мучать - ни тебя, ни себя... Просто, знаешь... ты ведь и сам это говорил... когда очень тяжело, хочется порой уж лучше чувствовать вину - настоящую ли, выдуманную ли... Чтобы если страдать, так уж хоть за что-то...
– И опять она лгала если не совсем, то наполовину - да, он высказывал такие мысли, но у неё сейчас не было их, ей не хотелось быть виновной, ей хотелось, напротив, убедить Бога - если это возможно, - смилуйся, мы не заслужили подобного жуткого испытания... Смилуйся, и не допусти, и огради, и сохрани, и сотвори светлое и святое чудо... Но как же, чем же Его убеждать?..

– Да мне-то наверное, есть за что... а тебе-то, а уж ЕЙ-то... Господи, я же ещё сегодня ей эту плюшевую белочку подоткнул под щёчку - ночью... она с кроватки упала, я видел, когда курить выходил...
– Он опять задрожал всем телом, Луиза тоже, и их слёзы смешались... Она охватила рукою его лицо, губы, словно прося - не надо, не надо продолжать об этом...

– Подожди, Андре... давай ещё не будем отчаиваться!..

– Судная ночь...
– он попытался отвлечься от пронзающего сердце образа спящей в детской комнатке дочки...
– Судная ночь - откуда это?..

– Не знаю... может быть, фильм такой, но точно не припоминается... Сами явились эти слова и... как будто хищная птица, опустились и впились в душу...
– Луиза, сказав это, укорила себя: зачем?.. Ведь только что сама увещевала - не отчаиваться...

– Да так и есть. Мы сидим в ожидании приговора, - откликнулся он.
– Вот у евреев же есть Судный день.

– Так это день надежды, Андре!.. Конечно, покаяния, поста, но и надежды тоже! Мне Адель Клейн рассказывала - в этот день просят Бога о том, чтобы на предстоящий год быть вписанными в Книгу Жизни...