Еще один попаданец. Часть 2 [СИ]
Шрифт:
Вечером 13-го в казармы с укрепрайона неожиданно вернулись оба батальона. Оставив там по одной роте. Впервые на моей памяти полк собрался практически полностью. Особенно если считать прибытие на сборы приписного состава из близлежащих областей.
Коридоры первого этажа Арсенала снова наполнились гулом голосов, шагов и отдаваемых команд. Они и до этого особо не пустовали, несмотря на убытие батальонов в Козловичи. В отсеках все еще оставалось не так уж и мало бойцов и командиров моего батальона и тыловых подразделений, приписников. Второй этаж здания и так жил своей отдельной жизнью наполненный детскими и женскими голосами членов семей командиров живших в общежитии. Нет, не подумайте чего такого. Например, о том, что решая свои жилищные проблемы, командиры только для себя заняли второй этаж. Здесь тоже были размещены службы полка, например музыкальный взвод или особый отдел. Но из-за перезаполности крепости частями квартир на всех командиров не хватало катастрофически. Вот и пришлось занять часть этажа для размещения семей. Не жить же им на улице. Но, не смотря на это, здесь все подчинялось армейскому распорядку и правилам. Здесь, так же как и в любой воинской части несли службу дежурные и дневальные, проводились уборки помещений и люди поднимались по тревоге. В общем, текла обычная армейская жизнь.
Заявление ТАСС от 13 июня 1941 г.
Еще до приезда английского посла в СССР г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о <близости войны между СССР и Германией>. По этим слухам:
1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера, и теперь идут переговоры между Германией и ССС о заключении нового, более тесного соглашения между ними;
2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредотачивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР;
3) Советский Союз, в свою очередь, стал усиленно готовиться к войне с Германией и сосредотачивает войска у границы последней.
Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны.
ТАСС заявляет, что:
1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь места;
2) по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям;
3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными;
4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемое, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия как враждебные Германии по меньшей мере нелепо.”
Текст Сообщения ТАСС в 18.00 13 июня 1941 г., по московскому времени, был озвучен и передан в открытый эфир московским радио. Опубликован в советской прессе 14 июня 1941 г.
Этим Сталин провоцировал Гитлера на ответ по поводу накопления немецких войск у границы с СССР. А также доводил до Гитлера и “мировой общественности”, что слухи, исходящие от англичан о скором нападении Гитлера на СССР не более чем слухи и провокации. Направленные на “разжигание мировой войны” и войны между СССР и Германией, имеющих Договоры “О ненападении” и “О дружбе и границах” которые ни Сталин, ни Гитлер “не намерены нарушать”.
Согласно международного “этикета” Гитлер обязан был также рассыпаться в любезностях перед Сталиным и заверить, что никаких коварных планов в отношении СССР не строит и нападать вовсе не собирается. Однако Гитлер ушел в глухое молчание, ответа от немецкой стороны не последовало, а накопление немецких войск после 14 июня на границе усилилось.
14 июня нашу дивизию подняли по тревоге. Что она показала? Показала нереальность планов вывода частей из крепости в районы сосредоточения. Согласно планам оперативного развертывания первого эшелона войск Западного Особого Округа и прикрытия ими границы в случае начала боевых действий, части 6-й и 42-й стрелковых дивизий должны были выйти из крепости и занять предусмотренные рубежи севернее, восточнее и южнее Бреста. Прикрыв, тем самым, укрепрайон. Как уже говорилось, основная часть гарнизона крепости размещалась в Цитадели в кольцевой казарме, которая шла по периметру острова, и выход был только лишь через узкие Брестские ворота, а затем предстояло преодолеть еще Кобринское укрепление. Для прикрытия в крепости должны были оставаться стрелковый батальон и артиллерийский дивизион. Все передвижение войск находилось в зоне непосредственного воздействия артиллерийско-минометного и ружейно-пулеметного огня противника. Крепость оказалась каменной ловушкой для людей, находящихся на ее территории. Это понимали не только командиры, но и рядовой состав.
Начальник оперативного отдела штаба 28-го стрелкового корпуса Е. М. Синьковский вспоминал: “Вскоре после сообщения ТАСС от 14 июня я был в крепости в 333-м стрелковом полку. Вместе с командиром полка полковником Д. И. Матвеевым были в подразделениях. Шла обычная боевая учеба. Во время перерыва нас окружили бойцы, задавали вопросы. Один из них, обращаясь к Матвееву, спросил:
— Скажите, товарищ полковник, когда нас выведут из этой мышеловки?
Матвеев что-то отвечал, но чувствовалось, что бойцы не были удовлетворены ответом, они имели свое мнение о целесообразности размещения их полка в крепости”.
Из воспоминаний Л.М. Сандалова “Пережитое” (в июне 1941 года — полковник, начальник штаба 4-ой армии):
4. Брестское направление.
“….Осмотр крепости оставил у нас не очень отрадное впечатление. Кольцевая стена цитадели и наружный крепостной вал, опоясанный водными преградами, в случае войны создавали для размещавшихся там войск чрезвычайно опасное положение. Ведь на оборону самой крепости по окружному плану предназначался лишь один стрелковый батальон с артдивизионом. Остальной гарнизон должен был быстро покинуть крепость и занять подготовляемые позиции вдоль границы в полосе армии. Но пропускная способность крепостных ворот была слишком мала. Чтобы вывести из крепости, находившиеся там войска и учреждения, требовалось, по меньшей мере, три часа.
Мы решили ходатайствовать о немедленном выводе из крепости окружного госпиталя и хотя бы одной дивизии. Кстати, это диктовалось и чисто бытовыми потребностями: войска в крепостных помещениях испытывали тесноту, бойцы спали на многоярусных нарах…”
“…За несколько дней до войны по просьбе генерала Попова я еще раз предложил командующему армией поставить перед округом вопрос о выводе из крепости 42-й стрелковой дивизии, но это только вызвало у него раздражение.
— Мы уже писали об этом, — возразил Коробков. Не поддержал меня и находившийся при этом Ф. И. Шлыков.
— О бесполезности еще раз ставить этот вопрос можете судить по аналогии, — заявил он. — Несколько дней тому назад начальник отдела политпропаганды шестой стрелковой дивизии полковой комиссар Пименов послал в Военный совет округа письмо, в котором просил разрешить дивизии занять оборонительные позиции, а семьям начсостава отправиться из Бреста на Восток. И что же? Пименова заклеймили как паникера.
— И с сооружением запасных выходов из крепости ничего не выйдет, — продолжал Коробков. — Работа эта слишком сложна и трудоемка. Ведь вопрос не только в том, чтобы пробить толстые крепостные стены. Запасные выходы из крепости потребуют постройки новых мостов через каналы и крепостные рвы, наполненные водой. Такая работа по плечу лишь саперному батальону, а снять сейчас батальон со строительства укрепрайона никто нам не разрешит. Да и взрывчатых веществ, необходимых для такого дела, у нас, кажется, нет. Давайте спросим у Прошлякова.
Вызванный к командарму армейский инженер-полковник А. И. Прошляков подтвердил, что действительно в армии взрывчатки чрезвычайно мало…”
14 июня 1941 г. Вышел Приказ НКО о дополнительном направлении в Красную Армию 500 тыс. резервистов. Войска внутренних округов начинают в спешном порядке перебрасываться к западной границе СССР.
Из воспоминаний адмирала Н.Г. Кузнецова, тогдашнего Наркома Военно-Морского флота СССР:
“…В те дни, когда сведения о приготовлениях фашистской Германии к войне поступали из самых различных источников, я получил телеграмму военно-морского атташе в Берлине М.А. Воронцова. Он не только сообщал о приготовлениях немцев, но и называл почти точную дату начала войны. Среди множества аналогичных материалов такое донесение уже не являлось чем-то исключительным. Однако это был документ, присланный официальным и ответственным лицом. По существующему тогда порядку подобные донесения автоматически направлялись в несколько адресов. Я приказал проверить, получил ли телеграмму И.В.Сталин. Мне доложили: да, получил.
Признаться, в ту пору я, видимо, тоже брал под сомнение эту телеграмму, поэтому приказал вызвать Воронцова в Москву для личного доклада. Однако это не мешало проводить проверки готовности флотов работниками Главного морского штаба. Я еще раз обсудил с адмиралом И. С. Исаковым положение на флотах и решил принять дополнительные меры предосторожности…”
По завершении проверки все вернулось на круги своя, после бани первый батальон убыл на строительство укрепрайона. Вместе с ним уходил и мой взвод. Утром остальные батальоны полка покинут крепость. Второй батальон отправиться следом за нами в сторону укрепрайона, а третий в летние лагеря, что в Северном городке. В этот раз батальоны убывали полностью вооруженные, с полным боекомплектом и со всеми средствами усиления.
Если с первым батальоном все было понятно, им предстояло продолжить свои оборонительные работы. То у нас была совсем другая цель. Нам предстояло совершить марш-бросок в район реки Лесной. Где найти место для стоянки, развернуть и обустроить лагерь. А с утра подготовить все для моего вливания в батальонный коллектив. Правда место мне уже заранее подсказали и туда уже переместили стройматериалы некоторое количество тыловиков. А с утра пораньше подвезут и необходимые для сабантуя продукты. Но личный состав об этом пока не знает и дружно шагает по дороге с полной выкладкой и боекомплектом. С каждым своим шагом все ближе приближаясь к заветной цели марша. Уверенный только в том, что командир у них известный самодур и садюга. В субботний вечер сорвал с места и ведет в леса на занятия. А в крепости сегодня танцы, симпатичные девушки и кино.
Не знает взвод о том, что его злой командир завтра после обеда даст им отдохнуть. Служба службой, а отдых тоже нужен. Парни итак почти волком смотрят. Тем более что завтра последнее мирное воскресенье, а Самуил Абрамович меня в делах пока не подводил.
Пришлось подготовить и утвердить целый план мероприятий на завтрашний день. Расписывая что, кого, куда и почему. Посильную помощь в разработке и реализации которого мне оказали Жмакин и Бокия. Получилась почти войсковая операция батальонного уровня. А все я виноват. Со своим неумеренным желанием пригласить кроме батальонных сослуживцев еще нескольких знакомых. Не так и много, но все же. Кого? Ну, командование полка само собой. В том числе командира, комиссара, Жмакина, особиста. Еще Потапова, Джиджишвили, Наганова, несколько человек с автобата, пограничников и Сергея Анохина.
С командованием все было понятно. Командир с начштаба были не против. Комиссар был только “за”. Но с условием — брать с собой и семьи. А вы как хотели? Семьи неделями не видели своих кормильцев, а тут, какой — то зеленый лейтенант их благоверных забирает на целый выходной день. Если честно то и не выходной и не полный, но все равно. Утром пораньше намечается выход батальонов, посему командиры должны быть со своими подразделениями. Но надеюсь, что они успеют во время прибыть к столу как и члены их семей.
Не позвать Горячих тоже было нельзя. За неделю вжился настолько, что можно было считать своим в роте и батальоне. Без начальника снабжения полка сабантуя я даже не мог представить. Человек так много сделал для взвода, роты и батальона в целом, что словами даже не передать. А я его не позову? Смешно даже. Джиджишвили и Наганова позвать тоже было нужно, т.к. оба помогали мне в сборе людей во взвод.
Составив список, подошел с ним к комбату. Тот, посмотрев и выслушав мои пояснения, полностью с ним согласился.
Возник вопрос с транспортом как все и всех доставить на место. Не везти же женщин и детей в полуторках. По совету Руссых пришлось идти на поклон в автобат и просить автобусы. И соответственно звать с собой. А они взяли и не отказались. Выделили два штабных автобуса и полуторку под материалы, посуду, палатки и все остальное.
Погранцов позвать велел сам бог. Когда мы отрабатывали штурмовые мероприятия на полуразрушенном форте № 1. Они к нам пришли поинтересоваться, что вообще у нас происходит. А то граница рядом, а мы тут не пойми чем, занимаемся. Посмотрели, поговорили, уточнили, обсудили. Сошлись во мнении и договорились, встреться еще раз в неформальной обстановке. А тут чем не повод тем более что мы все равно “стрелково-пограничный” полк и службу несем рядом.